N7: Координаты «Скайхолд»

— Я знаю, о чем ты думаешь. За спиной Быка раздается знакомый, чуть тягучий голос, и он на мгновение хмурится, прежде чем обернуться и встретиться взглядом с его обладательницей. Азари стоит в дверях — как всегда подтянутая, точеная, одновременно будто высеченная из голубого мрамора и до последней жилки живая, готовая к действию. Как натянутая пружина, как заведенные часы. Когда-то его это впечатляло. Затем перестало. — Сейчас не время, Моринт, — огрызается он, сразу теряя к ней интерес. Моринт привычно игнорирует его резкий тон, в несколько шагов преодолевая расстояние между ними и кладя обманчиво хрупкую руку ему на широкое плечо. — Я могу помочь тебе, — шепчет, даже почти шипит она, озаряясь голубым светом, будто грозовое небо — светом Бреши, но Бык одним движением отталкивает ее, в следующее мгновение сжимая в стальной хватке ее плечи. — Я знаю, что ты делаешь с ними, — отрывисто говорит он, и хватка его приобретает все большее сходство с захлопнувшимся капканом. — Ты убиваешь каждого, у кого не хватает мозгов тебе сопротивляться, питаясь их силой. Думаешь, это знает только Инквизитор? У него нет секретов от подчиненных. — Подчиненных, — будто бы не обращая внимания на все его слова, протягивает Моринт. — И вы хотите этого? Чтоб вас называли так? — пальцы Быка будто чуть разжимаются, но он не сразу выпускает ее. — Суть одна, — в конце концов отмахивается он, отходя к окну. — Он убьет тебя, — уверенно заявляет Моринт, складывая руки на груди. — Он всегда побеждает, и если ему и придется пойти против тебя – поверь мне, он завершит начатое. Бык глубоко вздыхает, прикрывая глаза, понимая, в общем-то, что она права. Инквизитор не сдастся. Это будет долгая битва не на жизнь, а на смерть. В конце концов, он был тем, кто позволил отряду Быка погибнуть. — За свои ошибки надо расплачиваться. Моринт качает головой, непривычно мягкой поступью приближаясь к Быку и вновь касаясь его плеча. — Ты можешь встретить конец иначе, мой воин. — О, в твоих объятьях, Моринт? — Бык закатывает глаза, опускаясь на скрипнувший под ним подоконник. — Не самая завидная участь. — Глупости, — почти ласково заверяет Моринт, аккуратно садясь к нему на колени. — Подумай, Бык, перед смертью ты испытаешь самое невероятное наслаждение. — И умру, — Бык, однако, обнимает ее за талию, не желая признавать, что ее предложение звучит более, чем соблазнительно. — Просто расслабься, — шепчет Моринт, слегка касаясь губами грубой щеки, пальцами уже подцепляя его широкий пояс. — Обними вечность. Глаза азари застилает чернота, васгот же откидывается на стену, тяжко выдыхая, и голубое свечение окутывает двух любовников, проникая сквозь плоть и кости, стараясь расщепить все на мириады атомов, но вдруг… Бык в голос рычит, резко сжимая Моринт в руках, отталкивая ее прочь, и она едва успевает среагировать, не ударившись головой о стену. — Ты сказала… — дыхание сбивается, но Бык справляется с ним, упираясь руками в колени, не глядя на Моринт. — Ты сказала, что я умру. А во взгляде азари изумление читается вперемешку с благоговейным страхом, который она испытывает, быть может, впервые в жизни. — Все умирают, — почти шепчет она, неуверенно приближаясь к Быку, кладя ладони на его тяжело вздымающуюся грудь. Бык с трудом восстанавливает дыхание, но, не в силах справиться с подступившей слабостью, оседает на пол. — Как видишь, выживает сильнейший, — едко хрипит он, закрывая глаза. Моринт опускается на пол рядом с ним, вызывая свечение, окутывающее его с ног до кончиков рогов. — И ты выживешь, — заявляет она, чувствуя знакомое покалывание в кончиках пальцев. — Со мной. Последнее она едва слышно проговаривает про себя, кладя голову ему на плечо. За столько веков скитаний ардат-якши нашла ту жертву, что смогла противиться ей, несмотря на непоколебимую веру в то, что это невозможно. Он не пытался устоять, но устоял. Да, она уверяла всех своих жертв в том, что они особенные, избранные, но никогда не думала, что это в действительности так. Моринт чувствовала себя... странно. Как будто стихло внутри то безудержное желание нести разрушение, хаос и страдания, пожиравшее ее, будто ржавчина изъедающая металл. Теперь она могла нести... любовь? И после того, как выжил Он — воин, что был того достоин — не было никого, кто мог бы остановить их на пути к их величию.