N7: Координаты «Скайхолд»

Каллен неуверенно приоткрывает дверь в самую дальнюю комнату «Цветущей розы», где, по словам густо напудренной и едва одетой мадам его ждет «нечто экзотическое, что поможет вам, рыцарь-командор, излечиться от душевных мук», и, честно говоря, абсолютно не понимает, почему кому-то в борделе вдруг понадобилось излечивать его от каких бы то ни было мук. Он уже почти жалеет о своем и без того трудно давшемся решении пойти и забыться хоть где-то, где каждая мелочь перестанет напоминать ему о ней. Ему даже удалось проскользнуть мимо знакомых храмовников, хотя у них в ордене и было негласное правило «что происходит в «Розе», остается в «Розе», но Каллен все равно не хотел подвергать свою репутацию никакому риску. Хотя, скорее всего, было уже поздно. — Входите же, — раздается мягкий голос, и его обладательница появляется из тени комнаты, как из складок черного бархата, и ее подтянутое тело охвачено слабым голубоватым сиянием. Каллен делает отчасти неуверенный шаг ей навстречу, а затем застывает на месте, не в силах пошевелиться. Незнакомку облекает светлое серебристое платье, а кожа ее лазурная, будто воды в заливах Рваного берега. По неуловимой цепочке это заставляет его вспомнить об обладательнице глаз такого же оттенка, а затем — о ее родственнице, имя которой отзывается болезненно-сладким ёканьем. Чертова сентиментальность, которую не выжечь никакими бедами. Каллен пошатывается, стоит женщине протянуть к нему руку, чтобы легким движением снять с него плащ, одаряя его приветливой, легкой улыбкой, играющей на темных губах. На ее голове нет волос — лишь что-то отдаленно напоминающие чернильные картинки с ривейнских рукописей о морях и их обитателях, — но это не делает ее отталкивающей, наоборот, вызывает неопределенное чувство любопытства. Интриги? — Ша’ира, — представляется незнакомка, мягко подхватывая рыцаря-командора под локоть и ведя его к обитому красным бархатом дивану. — Рада знакомству с вами, господин… — Каллен, — наконец выдыхает мужчина, быстро проведя языком по пересохшим губам. Женщина снова улыбается, вставая с дивана и двигаясь к столику, где стоят напитки на любой вкус, цвет и количество градусов. — Вам нужно расслабиться, Каллен, — советует она, наливая искрящуюся жидкость в стеклянный бокал. — Вы слишком напряжены. Она садится рядом с командором, протянув ему бокал и мягко кладет руку ему на колено, заставляя его в тот же момент дернуться. Бокал едва не выскальзывает из его рук, но женщина ловко подхватывает его. — Послушайте, — отрывисто произносит Каллен, резко поднимаясь на ноги. — Я не… не должен был сюда приходить, — он делает несколько шагов к двери, но останавливается, решив оглянуться и посмотреть на ту, что так и сидела на диване, не шелохнувшись. — Но вы здесь, — резонно замечает Ша’ира, призывно указывая на место рядом с собой. — Послушайте и вы меня, командор, — она подавляет улыбку, заметив, что Каллен, пусть и неуверенно, двинулся обратно. — Я здесь для того, чтобы помочь вам, пусть вам это и кажется глупостью, — она закидывает ногу на ногу. — И я сделаю для этого все, рыцарь-командор, — улыбка ее становится чуть теплее. — Я не хотел бы… — начинает он, прикрывая глаза ладонью. Ша’ира немедленно протягивает ему бокал, заглядывая ему в лицо. — Помните, Каллен, вас никто ни к чему не принуждает. Каллен кивает, принимая из рук Ша’иры бокал, и опускается на диван с тяжким вздохом. Дождавшись, пока он опрокинет в себя содержимое, женщина вновь наполняет кубок. — И кто же она? — спрашивает Ша’ира, откидываясь на спинку дивана. Каллен вымученно смотрит на нее, но, вздохнув, и, верно, сам не понимая, зачем, отвечает: — Лучшая женщина в мире, — он сам не ожидает, что это сорвется с губ так легко, и что картины перед глазами будут столь ясными. Что столь ярко он увидит перед собой светлые глаза Амелл, погасшие, казалось, в тот миг, когда они оба поняли, что больше не увидят друг друга. Он вспоминает и Хоук, ее родственницу, обладательницу того же яркого, пронзительного взгляда, но не угасшего, как у Амелл, а ставшего холодным и непроницаемым, будто бы даже отталкивающим. И не знает, что хуже. Ша’ира улыбается, отпивая из своего бокала. — Вы знаете, командор… — начинает было она, но Каллен машинально поправляет ее. — Рыцарь-командор. — Прошу прощения. Вы знаете, Каллен, иногда я вижу больше, чем могут увидеть другие, — Ша’ира окидывает Каллена оценивающим взглядом и видит лишь тяжелую тоску, боль утраты, разочарование, и никакой надежды на счастливое будущее, где — она знала — его ждет не только титул Командора. — Вы можете в это не верить, это ваше право, но все же я скажу вам, что вижу в вас. Вы сильны, невероятно сильны, и телом и духом, даже если порой сомневаетесь в этом. Вы – прирожденный лидер, светило для тех, кто, подобно вам, уже утратил надежду, — Каллен зачарованно смотрит на нее, тихо внимая ее словам. Уже давно никто не говорил ему о том, как верит в него, и эта... поддержка, в самом деле поддержка была тем, в чем он действительно нуждался. — Вас ждут великие дела, командор, поверьте мне, - она тепло улыбается ему и легко касается рукой его подбородка. На этот раз он не отшатывается. – Просто поверьте. Не мне, нет. Поверьте в себя. Слабая улыбка растягивает его бледные губы и он накрывает своей рукой ее руку. Ша’ира склоняет голову, всматриваясь в него и осознавая, что он, кажется, буквально преображается на ее глазах. В конце концов, рыцарь-командор отводит в сторону ее руку, в последний момент благодарно сжимая ее ладонь. — Я пойду, Ша’ира, — говорит наконец он, вставая с дивана. Ша’ира кивает. — Да будут ваши сердце и разум чисты от мрачных помыслов, — отзывается она мягко. — Спасибо вам, — еле слышно произносит Каллен, уже касаясь дверной ручки. — Постойте, — Ша’ира поднимается с дивана и быстро сокращает расстояние между ними, чтобы коснуться пальцами цвета морской волны слегка небритой щеки мужчины. — Вы найдете ее, — женщине будто с трудом даваются эти слова, но она все же продолжает. — Вы найдете ту, что будет с вами до самого конца, — она проводит по его щеке ладонью и прикрывает веки, справляясь с подступившими внезапно слезами. — Прощайте, командор Каллен. Каллен открывает было рот, чтоб исправить ее, но внезапно осекается. Осознание ее слов формируется в сознании не сразу, но, в конце концов, он понимает. — Ша’ира... — неуверенно пытается он подступиться, на что женщина улыбается одними глазами. — Мы больше не встретимся, командор, — говорит она, обхватив ладонями его лицо. — С этого мгновения наши пути разойдутся, — и она мягко целует его в уголок губ, смахнув все-таки набежавшие слезы. — Вы справитесь, командор. И просто снова сжать ее ладонь, пытаясь вложить всю благодарность, было ничтожной малостью, но на большее он не был способен. Камень все еще тяготил его душу, но будто бы не столь сильно, а густой мрак, в котором он заплутал, стал сизым, как ночь перед рассветом. — Прощайте, — только и бросает он, в следующее мгновение скрываясь за дверью. Он справится.