Она не врала

Прости меня, я был не прав, Я говорил с тобою грубо. Прости, что был я так лукав, И что забыл твои я губы. Я знаю, что вина моя Перед тобой неизгладима, И плакала ты у окна, А я прошел тогда, ведь, мимо. Прости меня, моя любовь, За все слова, что я не слышал. Я изменюсь, чтоб быть с тобой, И жить с тобой, пока мы дышим.

По дороге к кладбищу Брагин нервничал. Нет, серьезно, его почти трясло от волнения. Он не знал, как Марина воспримет его появление. А устраивать сцену на могиле старого учителя не хотелось. Но все-таки, Брагин не мог оставить Марину в такой момент. Он прекрасно понимал ее чувства. И как бы Нарочинская не пыталась строить из себя железную леди, Олег знал ее настоящую. Ранимую, добрую, сострадающую. Быть может, он поддержит ее на расстоянии. Не будет близко подходить. Хотя… Нет, это бред. Олег ударил по рулю. Ну почему все так сложно? Еще вчера он был воодушевлен возможностью встречи с Мариной. А сейчас его съедал страх. Что, если она даже видеть его не захочет? Может, прямо сейчас повернуть назад? Черт… что делать? Марина все еще не верила. Ее папа. Его больше нет. Когда раздался тот телефонный звонок, она была довольна жизнью. Даже стоила планы на будущее. Но всего три слова разрушили ее и так очень шаткий мир. — Ваш отец умер… Марина плохо помнила, как приехала в мед. центр и как разговаривала с врачами. Кажется, Генри был рядом и потом отвез ее домой. А может, ей только показалось? Странно, но слез не было. Марина как будто застыла. Она на автомате перемещалась по дому. И готовила перевозку отца в Москву. О похоронах в Нью-Йорке не могло быть и речи. Владимир Сергеевич еще год назад заставил дочь пообещать, что та похоронит его дома, в Москве, по-тихому. В аэропорту ее встречала Нина. Подруга не сказала ни слова, а просто обняла и не отпускала. И этот жест поддержки был лучше всяких слов. Она уже наслушалась фальшивых и ненужных слов. И вот теперь, кладбище… Марина стояла над могилой отца и все еще не верила. Даже сейчас, когда звучала панихида, не верила. Она ждала, что вот-вот папа появится и опять начнет с воодушевлением рассказывать про какой-нибудь интересный случай. Но нет… теперь все было кончено. Когда гроб опустили в могилу, Марина попрощалась с кусочком своей души. С ее любимым папочкой. Нина подошла поближе и обняла подругу. — Марин, мне очень жаль, — прошептала она. — Спасибо. Тут, каким-то шестым чувством Марина поняла, что Он здесь. Она обернулась. Брагин стоял неподалеку с гвоздиками в руках. А он изменился. Повзрослел, что ли. А еще, теперь у него были волосы. Интересно. Марина хмыкнула. Злости не было. Марина не чувствовала ничего. Но был один вопрос: — Нин, это ты ему сказала? — Кому? — удивилась Дубровская. Затем проследила за взглядом Марины и все поняла. — Да. Он тебе нужен. Не спорь. — Не нужен, — Марина отвернулась от Брагина. — Мне больше уже никто не нужен. Марина взяла горсть земли и кинула на гроб. — Прощай, пап. Я очень тебя люблю. — Марин, так нельзя, — покачала головой Нина. — Я понимаю, тебе больно. Но не закрывайся. Не уходи в себя. Нарочинская ничего не ответила. Она стояла и с каменным лицом наблюдала, как закапывают ее отца. Это был конец. Нина смотрела на подругу и очень волновалась за нее. Она не зря позвонила Олегу. Еще разговаривая с Мариной по телефону, Дубровская поняла, что что-то не так. Голос Марины был начисто лишен эмоций. И сейчас, наблюдая за бесстрастным лицом подруги, Нина боялась. Боялась, что Марина закроется в своей раковине. И никто ее оттуда не вытащит. Поэтому Брагину было необходимо приехать. Нина знала, что как бы Марина не злилась на него. Она все еще его любит. И кто, как не любимый человек, может поддержать ее в такой трудный момент? — Марин? — Да? — Пойдем. Все уже закончилось, — проговорила Нина, пытаясь увести подругу от могилы. — Нет. Я здесь еще побуду. — Марин… — Ты иди, — сказала Нарочинская, даже не поворачиваясь в сторону Нины. — Я буду в порядке. — Ладно. Нина провела рукой по плечу Марины в успокаивающем жесте. Возможно, ей правда сейчас лучше уйти. Нина подняла взгляд на Олега, который все так же стоял поодаль, не решаясь подойти. Вот кто ей сейчас нужен. Брагин сможет пробиться сквозь броню Марины. Ведь однажды у него это уже получилось. Нина подошла к другу. — Привет. — Привет. Как она? — кивнул на Марину Олег. — Плохо. Михалыч, слушай, я боюсь за нее, — оглянулась на Марину Нина. — Она как будто заледенела. Делает все, как робот. — Все так серьезно? — нахмурился Брагин. — Давно она в таком состоянии? — Как прилетела. Да и по телефону тогда, у нее голос странный был. — Ясно, — Олег смотрел на Марину и чувствовал, как щемит сердце. «Девочка моя» — подумал он. — «Как ты одна справилась со всем?». — Ладно, Михалыч. Я пойду. — Ага, давай, Нинок, — ответил Брагин, не отрывая взгляда от Марины. Дубровская усмехнулась. Все с ними было понятно. Она знала, что Олег поможет Марине. И что, так или иначе, у этих двоих все будет хорошо. Кивнув своим мыслям, Нина направилась прочь от кладбища. Марина даже не обернулась на звук шагов позади себя. Олег положил гвоздики на свежую могилу и встал рядом с Мариной. — Соболезную тебе, Марин. — Да, спасибо, — прошелестела Марина. А Брагин замер. Этот голос… Он был так не похож на Маринин. Пустой, безэмоциональный. Нет, так дело не пойдет. — Марин, — повысил голос Олег. — Посмотри на меня. Нарочинская никак не отреагировала. Тогда Олег взял ее за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Вновь увидев эти голубые, любимые глаза, его сердце забилось. И разорвалось от жалости. Бедная его девочка. Как же ей тяжело сейчас. — Все будет хорошо. Ты это переживешь. Слышишь? — пытался добиться хоть какой-то реакции Олег. — Мариш, все обойдется. Владимир Сергеевич хотел бы, чтобы ты продолжала жить. — Ноль реакции. — А я буду рядом. И помогу тебе. Тут, наконец, Марина хоть как-то отреагировала. Она вырвала свой подбородок из пальцев Олега и зло посмотрела на него. — Ах, ты рядом будешь? — в ее голосе, наконец, послышались эмоции. — Неужели? А как же жена? — съязвила она. — А? А она что скажет? — А я развелся, — спокойно ответил Брагин, радуясь хоть такой реакции. Хотя, чего еще он мог ожидать. — Да неужели? — Марина не дала огоньку радости разжечься в сердце. — А что так? Сырнички, да вареники надоели? — Нет. Я в тот же день развелся. Не смог с ней быть, — пожал плечами Олег и чуть улыбнулся. — Тебя люблю. Вот он. Стоит сейчас совсем рядом. Она даже может чувствовать родной и любимый запах. И он имеет наглость улыбаться. Марина чувствовала, как в ней разгорается злость. Спустя столько времени он появляется и говорит такие вещи. «Люблю». Когда она ему сказала то же самое, он ее оттолкнул. А сейчас? — Любишь, значит? — горько усмехнулась Марина. — Ты не умеешь любить, Брагин. И никогда не научишься. — Это не так, — посерьезнел Олег. — Да, я был скотиной. Прости. Я тогда не поверил тебе. — Уйди… Уйди, Олег. Я не хочу тебя сейчас видеть. — Я никуда не уйду, — возразил Брагин. — Я буду рядом. И буду поддерживать тебя. Я люблю тебя. — Я тебе не верю. Ты мне не нужен. Мне никто не нужен! Единственный человек, которой по-настоящему меня любил — лежит теперь вот здесь! — Марина указала рукой на могилу отца. — Я не уйду! Слышишь? — Олег схватил Марину за плечи и развернул к себе. — Я не уйду. Никогда больше! — Отпусти! — крикнула Марина. — Руки убери, я сказала! — Нет. Ты потеряла дорогого человека. Я не оставлю тебя в одиночестве. — Я не хочу тебя видеть, — опять попыталась вырваться из стальной хватки Брагина Марина. — Я хочу побыть с папой наедине. — Нет. Твой отец говорил мне позаботиться о тебе. Владимир Сергеевич был чудесным человеком, — Брагин вновь посмотрел в глаза Марине. — И отличным отцом. — Был… — прошептала Марина и как-то вся обмякла. — Он был. А теперь его нет. Глаза Нарочинской наполнились слезами. Впервые, после известия о смерти отца, она смогла заплакать. Ее как будто прорвало. Слезы лились нескончаемым потоком. Теперь она не вырывалась из объятий Олега. А он лишь крепче прижимал ее к себе. Он давал ей выплакаться, понимая, что она слишком долго все это держала в себе. — Все будет хорошо, — шептал он, целуя ее в макушку. — Солнышко мое. Все будет хорошо.