Yellow

Джиен считал, что этот мир слишком жесток. И он наверняка не был одинок в этом своем убеждении. Последний удар, подаренный Джиену, одиноко расцветал меж ребер и, возможно, станет тем фактором, который Джиен не сможет преодолеть. В реальности, удар оказался острием ножа в знакомых, родных руках. А открытые раны, как известно, тяжело затягиваются. Впервые это случается летом. Время, когда знойное солнце выжигает пряди волос и теплыми веснушками оседает под кожей. Он здоровается с ним вежливо и говорит, что он пришел по просьбе их общего знакомого Тэяна. В руках он держит старую коробку с красками. В то время, Джиен только-только обустраивал студию в своей новой квартире. Он улыбался Джиену теплее, чем лето. Сынри ему улыбался. И это было началом конца. Джиен до сих пор с дрожью вспоминает первое прикосновение. Покалывание на кончиках пальцев, взрыв в решетках ребер, туман в самых кромках мыслей. И все это одновременно. Сынри почувствовал то же самое. Джиен знает. Они ведь родственные души. Соулмейты. Все происходит медленно на самом деле. Это не цунами, а медленное погружение в серую реальность. Впервые Джиен теряет синий. Квон щурится, разглядывает небо, и пропускает сквозь пальцы лучи солнца. Квон щурится и видит лишь серый купол над головой. Затем Джиен теряет одновременно красный и зеленый. И цветы в стеклянной вазе уже не кажутся такими прекрасными. Следом идут и другие цвета. Джиен готов разорвать себе легкие, потому что всё это неизбежно, и он кричит посреди ночи. Последним Джиен теряет желтый. Квон больше не разглядывает небо и прячет кисти в дальний угол шкафа. В конце концов как художник может рисовать не видя красок? Джиен банально утопает. В алкоголе, в серых кляксах, в руинах своей обрушившейся мечты. Джиен теряет все. А в руках Сынри его погибель. Джиен в этом уверен. В этом мире он жил, чтобы рисовать, а затем, чтобы любить Сынри. Рисовать он не мог. И любить Сынри тоже. Сынри наведывается к нему, как и раньше. Потому что они родственные души и им лучше быть вместе, чем порознь. Сынри не подозревает о чувствах Джиена, может потому, что его сердце уже было занято. Кем-то другим, не являющимся Квон Джиеном. Тэян догадывается раньше, чем Джиен предполагал. Он рвется все рассказать Сынри. Джиен смотрит на друга жгучей злобой и безмолвным "Не смей. Никогда". Джиен слишком гордый. Раненный и гордый. И он не позволит смотреть на него с жалостью. Никому. И особенно Сынри. Сынри всегда особенный. Джиен не в силах больше дышать. Сынри наведывается чаще, чем обычно. А Джиен с каждым разом чувствует себя не лучше, чем разбитое в ванной зеркало. Разбитый и сломленный, он утопает теперь в серой жидкости алкоголя. Сынри начинает смотреть на него обеспокоенно, отчаянно пытаясь помочь или выведать причину. Джиену очень жалко, что он не может вырвать себе сердце и закопать глубоко под землей. Потому что не нужно оно ему. Он окончательно ненавидит мир и почти что Сынри. Потому что до сих пор не видит цвета, и по-прежнему безответно и одиноко любит. Среди ночи у Джиена больше нет сил кричать. Сынри говорит, что Джиен ему очень дорог. Это на самом деле нормально. Ведь они родственные души. Просто Джиен чувствует эту любовь немного иначе. Это немного и определило его жизнь. Джиен отвечает Тэяну, что все в порядке, а затем и Сынри. Ни тот, ни другой ему не верят. Джиен увядает, словно цветок. Джиен рассыпает по ладоням засохшие лепестки ромашек. Сынри и Джиен стоят посреди студии. Джиен наблюдает как Сынри разглядывает его картины и грустно улыбается, слыша восхищенные возгласы. В сердце щемит и эта грусть застревает в уголках губ. И любой бы догадался об их истории, но Сынри как будто не видит. Или видит, но не замечает. — Какие яркие цвета. Это потрясающе. Сынри оборачивается к нему и ярко улыбается. Джиен лишь кивает. Но внутри по-прежнему позванивают осколки. — Я не знаю. Я не вижу. Джиен признается. И ему не легче. Он увидит наливающиеся тревогой родные глаза. Джиен подходит к банкам с красками. Он знает по памяти, где что находится, и окунает пальцы в желтый. Потому что желтый он потерял последним. А в этот момент он готов потерять и второе. Самое важное. Джиен подходит ближе. Сынри не шевелится, будто закованный. Джиен подносит ладонь к скулам Сынри и нежно гладит опускаясь до самого подбородка. На щеках Сынри желтые разводы, Джиен знает, но не видит. Джиен готов окончательно рассеяться. И не существовал такой, как Квон Джиен. Лишь картины в напоминание. Джиен, не опуская ладони, легко целует такого родного Сынри и чувствует соленый привкус на губах. Джиен с отчаянием замечает слезы на щеках Сынри. Сынри теперь все понимает.