Yellow

Мир был всегда слишком сложным для Сынри. Мысль, что где-то в маленьком уголочке этого земного шара, есть так называемая родственная душа. Целый космос, далекий, но такой родной. Осколок именно твоей звезды. В этой огромной вселенной, лишь эта душа является твоим спасением. Мысль не давала покоя Сынри и расцветала одинокими ромашками в районе сердца прямо из-под кожи. Лето, зима, осень и весна сменялись друг за другом. Сменялись цвета мира за окном. Ярко-зеленый радовал душу, а солнце подпитывало его самые смелые желания. Красно-желтый вызывал меланхолию, и Сынри чувствовал как сухие, потрескивающие листья наполняли банку с лучами солнца. А сухие голые ветки заставляли думать только об одиночестве. Сынри было тринадцать, когда он с особым счастьем встречал пурпурные рассветы. Чистым, невинным сердцем, почти мечтая наконец ощутить полную свободу, идеальность, которой ему всегда не хватало. Сынри было шестнадцать, когда ему привычнее было встречать вечерние закаты. Он уже не верил как раньше. Но не смотря ни на что, одинокие ромашки все глубже зарастали под сердцем. Временами Сынри просыпался в холодном поту, задыхаясь лишь потому что ему кажется, что в груди у него бьется два сердца и слишком больно дотрагиваться до кожи, он знает там лишь его собственное. Зима преследует Сынри и в конце концов замораживает самое проникновенное и заветное. В двадцать пять Сынри слишком пустой, как стеклянная банка, и он больше не воображает, что туда можно запрятать солнце. И тогда он встречает Чхве Сынхена. Этот человек подает руку такому потерянному в этом огромном мире и тот принимает. Сынри, кажется, любит Сынхена. Он улыбается ему тихо, держит за руку крепко, и Сынри не в силах убежать. Тогда Сынри и отбрасывает в дальний угол все окрашенные «привет» предназначенные лишь одному. Он думает, что отказывается от всех правил. Этот мир слишком жесток. И тогда через одну зиму Сынри впервые встречает его. Время, когда знойное солнце въедается под кожей теплыми веснушками. 12:32, когда Сынри стучится в чужую дверь. На него смотрят выжидающе. А Сынри подмечает тепло-кофейные глаза и местами испачканную краской одежду. Сынри улыбается ему искреннее, сам не ожидая этого. 12: 59, когда Сынри случайно дотрагивается до рук загадочного художника. У Сынри чуть ли не щемит сердце от досады. Почему же так поздно? Он рассказывает Сынхену. Но он лишь хмурит красивые брови и отворачивается. Сынри на самом деле понимает, но не может ничего поделать. Ромашки под его кожей цветут как весной. Сынри любит Сынхена. Но его тянет туда, где есть Джиен. И неважно где и когда. Сынри восхищается Джиеном, как если бы восхищался прекрасной картиной. Он подолгу любуется, наблюдая за работающим Джиеном. Потому что он знает, как Джиен отдается вдохновению. Сынри ругается с Сынхеном чаще, чем обычно. В сердце Сынри колотится обида. Разве он не видит, как увядает Джиен? Как исчезает на глазах, дотронься и рассеется в воздухе. Сынри навещает Джиена каждый день. И ему слишком больно видеть, как Джиен теряет оттенки. Сынри хочется кричать вместе с ним от безысходности. Сынхен целует его нежно и говорит, что больше так не может. Сынри изнывает и плачет от боли, но по утру всегда идет к Джиену. Потому что Джиен уже не кричит посреди ночи, а его голос как самый последний выдох. Сынри хочет спасти Джиена. Правда обрушивается на него внезапно. Мягкой щемящей нежностью Джиен передает ему собственную жизнь. Жизнь, чьи краски Сынри так безжалостно забрал. По среди толпы Сынри хватается за сердце. Если бы оно остановилось, но сердце бьется. Бьется и изнывает за двоих. Сынри не спит ночами, чтобы принять единственное решение. Он думает, что не хочет видеть конечный взрыв его персональной родственной звезды. Ему кажется, что если это случится, то его унесет вместе с ним. Он любит Джиена, пусть и другой любовью. Но Сынри отчаянно хочет все исправить, помириться со всей жесткостью этого мира и вернуть Джиену жизнь. Он говорит это Джиену. — Позволь мне попробовать, Джиен. Квон молчит, а Сынри кажется что это молчание слишком тяжело оседает в легких. Сынри хочет сделать много чего. Обнять, успокоить, никогда не отпускать и уверить, что все будет хорошо. Его опережают и обнимают, как он хотел этого сам. Сынри чувствует соленые капли и сам не сдерживается от эмоций. Теперь все действительно должно быть идеально, ромашки под сердцем - это лишь тонкая нить. Сынри и Джиена. Джиена и Сынри. Одним утром Джиен просыпается, а за окном такое же глубокое синее небо.