Все не то, чем кажется...

POV Морриган

       Сознание вело себя странно. То прояснялось, то вновь уходило в темноту, поэтому все запомнилось короткими вспышками и обрывками фраз. Вспышка: какие-то скелетообразные существа летают надо мной и мимолётная паническая мысль «Гончие!». Тьма… Вспышка: рёв адового пламени и чьи-то сильные руки, бережно взявшие меня и понесшие в пламя. Из интереса поменяла себя на бедную сиротку-приживалку и утонула во тьме… Вспышка: три смуглых лорда и леди возвышаются надо мной, обрывок фразы «., но камень стал черным…» и вновь тьма… Вспышка: один из возвышающихся лордов склонился надо мной. Я видела его как в тумане, но глаза, полыхающие золотым пламенем, казалось, запомнятся на всю жизнь. «Темный лорд!» — мелькнула мысль и осторожное прикосновение его тёплой большой ладони к моей щеке. Хотела убрать ладонь с моего лица, пошевелилась и захрипела: рук и ног я не чувствовала, но от боли не то что выть, на стенку залезть хочется! Неужели я настолько хрупкая? Хотя, чего я могла ожидать, когда заблокировала себя, сделав из себя самую обычную человеческую девочку? Такой удар о дерево получить, хорошо что вообще выжила. Теперь лежу под ногами представителя высшей власти нашей империи. Внезапно голос темного словно прорезался сквозь толщу и задал мне вопрос: — Ты видела демонессу в лесу, дитя?       Неожиданно, хотя, вполне естественно, что его это интересует: — Нет… —  просипела я и закашлялась сухим хрипящим кашлем с откуда-то взявшейся кровью. И уже не слыша, как леди приказала позвать лекаря, я провалилась во тьму…

Конец POV Морриган

POV Риан Тьер

       Когда я по связи передал сведения о том, что упустил леди ХатарГжен, дядя впал в бешенство, но едва я сказал, что нашли очень интересную личность, которая сойдет за древнюю реликвию, император сменил гнев на милость, процедив «Считай откупился». Тогда я, убедившись, что моим напарникам и гончим он разноса устраивать не будет, сначала закинул гончих в их обитель, потом магов на базу, а затем вместе с ребенком перенесся во дворец в резиденцию императора, в личную гостиную. Быстро поздоровавшись с ошалевшим от столь маленькой «реликвии» дядей, быстро сгрузил свою ношу на ковер и, попросив императора позвать мать, убежал за отцом, к большому раздражению дяди.        Вернувшись с первым Лордом империи, которого вырвал из лаборатории от «нового, невероятно интересного и потрясающе-старого фолианта, как он только сохранился в таких варварских условиях!», застал тихо переговаривающихся родственников и, поприветствовав, начал вводить в курс дела: — Этого ребенка я нашел в лесу минут пятнадцать назад. Она зачем-т использовала на себе ауру леди ХатарГжен, хотя как я понять не могу, и пошла к нам на встречу. Незадолго до этого маяк оборвался. Я же позвал вас для того, чтобы доказать, почему я решил, что это дитя — провидица. — И показал им альбом с рисунками, сделанными из записей миниатюрным почерком девочки.        Они смотрели на меня чуть снисходительно, когда я сказал про провидицу, но мне понравилось, как глаза всегда невозмутимых лордов и леди округляются, когда они просмотрели рисунки-записи, которые были на незнакомом мне языке. Потом пошли заклинания, проверяющие мои слова и вконец шокированные родственники. — Быть не может… — от матери. — Невозможно! — от дяди. — Бесподобно! — от отца. И он с восторгом истинного ученого уставился на девочку, лежащую на коврике, смотря на нее, как на открытие, над которым он лично бился десятки лет: — Я заберу ее себе, — Тьеры вздрогнули и повернули головы к внезапно заговорившему императору, — выращу, выучу и посажу работать вместе со мной, направлять к процветанию мою империю. — Поэтому я и принес ее сюда, она ребенок и сирота, врятли она вспомнит что-либо о своих родителях уже через десять лет. — Теперь родители смотрели на малышку с сожалением, а император с холодным расчетом, понял, что защитить ее некому. Или мне так кажется? Дядя когда ребенка увидел, словно совсем в себя ушел.        Вдруг мама замерла, побелела и подбежала к девочке. Положила руку на лоб человечки и сказала: — Брат, надень на нее обручальное кольцо нашего рода.        Дядя только недоуменно вздернул бровь. Мы с отцом удивленно переглянулись. Особенность родовых артефактов рода Анаргат, женщина не может снять обручальное кольцо или другое украшение, принадлежащее данному роду, с себя, без позволения главы. Император, собственно глава рода, к нашему еще большему удивлению, сняв заклинания конфиденциальности, приказал: — Развяжите ей руки.        Стражники, зашедшие в гостиную, мгновенно подчинились, развязав и положив в более удобную позу ребенка, поклонились и вышли. Их обязанность понимать, что, зачем и как надо делать. Будь здесь преступник, которому надо развязать руки, но при этом он представляет опасность, они развяжут и останутся здесь. В данном случае они видят, что малышка была связана из соображений «на всякий случай», но сейчас начала что-то значить для их повелителя и их надо оставить. А император, восстановив охранку, заклинания тайны и конфиденциальности, подошел к маме, снял обручальный артефакт рода Анаргат, маленькое кольцо белого золота с черно-золотым камнем, и после снятия с руки леди Тьер ставший обычным, прозрачным, и одел его на безымянный пальчик левой руки малышки. Сверкающий камень полыхнул золотым огнем и вдруг на наших глазах, стремительно и быстро, стал заполняться тьмой и уменьшаться. Через мгновение на ручке красовалось кольцо со сверкающим черным бриллиантом и маленькими золотыми искрами родового огня Анаргатов размером как раз с пальчик ребенка. В резиденции установилась гробовая тишина… — Как ты узнала? — холодно спросил император. — У меня женская интуиция на члена рода, брат, я просто почувствовала некую связь с этой человечкой, а какую, понять не смогла. Перебрала всех, кто есть и был: Риана, Дарга, Анангеша, но… интуиция отозвалась на тебя и… и кольнула на сына… — На меня? — Дядя окинул меня очень нехорошим взглядом, а я поспешил заверить. — Я не претендую. — И это хорошо для тебя, Риан, но если ты… — многозначительная пауза сказала все, о чем думал дядя в случае триады и не сомневаюсь, планы воплотятся в жизнь и император не посмотрит, что я его родственник и любимый племянник. — Вы еще подеритесь, — сказала чем-то обиженная мать, и пояснила свое недовольство, — Кольнула, но она не истинная пара сына, Анаргар, скорее ощущение, что она укажет на истинную пару Риана. — И тишина… Спустя какое-то время мама продолжила, все также обращаясь к императору, — Поэтому я и попросила тебя одеть кольцо на нее просто чтобы проверить, вдруг это не пара, а твоя убийца, — таким предположением она заслужила изумленные взгляды от меня с отцом, дядя только понимающе улыбнулся, — я проверила свои опасения, они не оправдались. — Брат, ты пойми, — мягко, так по-женски, сказала мама мрачному, стоящему рядом со мной и отцом, дяде, — ты мог бы отказаться от девочки, но камень стал черным, ты просто убьешь свою жизнь. Не теряй свой шанс, Анарг, прошу тебя.        Дядя стоял и мрачно смотрел на… его истинную пару и, когда мама говорила, становился все мрачнее и мрачнее. В итоге отвернулся к окну, осматривая свою столицу и обдумывая ее слова. Я ожидал, что он от нее откажется, скажет, что в жизни не жениться на человечке из низших слоев… Но он стремительно крутанулся, даже не подошел, а подлетел к девочке и склонился на одно колено над ней. В его глазах полыхал золотой огонь и дядя вдруг спросил: — Дитя? — теперь мы тоже заметили, что девочка пришла в себя. — Ты меня слышишь? — судя по расфокусированному и потерянному взгляду, нет. Дядя осторожно прикоснулся к ее лицу. Малышка попыталась пошевелится, издав хрип. — Ты видела демонессу в лесу, дитя?       И неожиданно правдивый ответ с толикой неуверенности: — Нет… — на этот раз не хрип, а еле слышное сипение с кровавым кашлем. Мама приказала позвать лекаря, собственно, спустя секунду они уже были: сам лекарь и его помощники. Он взглянул на девочку и махнул помощникам в определенном жесте: помощь понадобится. А я задался вопросом: это как надо было ее приложить, чтобы лекарю в звании магистра для ее исцеления понадобилась помощь? Когда девочку унесли лечить в лазарет, мы вернулись к насущным проблемам. Папа очень-очень просил взять те листы на незнакомом языке для изучения и ему препятствовать не стали. И когда отец радостно ввалился в пламенный переход в свою лабораторию, я, мама и дядя перешли в кабинет, для обсуждения насущных проблем. Но к ним добавились парочка вопросов: как зовут девочку и что, при сложившихся обстоятельствах, с ней делать?

Конец POV Риан Тьер

POV Морриган

       Очнулась я уже достаточно бодренькой. Когда вырубилась в последний раз мое сознание занесло в обитель Фреи и мы поболтали о том, о сем. Оказалось, что сейчас извне прилетела глыба из особого «антинормального» металла — смеси из полиарга и двимерита. Интересная помесь — отдельно эти металлы для Зерватаров не имеют никакого вредоносного значения, но как только их смешиваешь в определенных пропорциях, то все, пиши пропало. При взаимодействии друг с другом эти металлы создают, как выше было сказано, антинормальный камушек, то есть металл с полем, блокирующем все магические свойства на определенном расстоянии и усиливающий инстинкты существ в соответственном возрасте. То есть я буду простым маленьким ребенком, а опыт, набранный за тысячелетия, будет заглушаться детскими инстинктами, даже взрослое мышление не поможет. Сейчас она пролетела к соседям, но последствия придется снимать дней 7-10. И мне остается лишь сказать спасибо Фрейе за то, что этот мир находится под защитой реальности, в которой живут Боги и подруга лет моих суровых, потому что если бы этот развеселый камушек пролетел над тем миром, который создала госпожа бывшая соседка, то всем живым существам был бы каюк и полный Армагеддон, короче, конец света. А так они не чувствуют ровным счетом ни-че-го.        Потом мы с подругой обсудили последние новости из соседних миров, выпили Нектар Вечной Молодости и разбежались: я по своим делам, точнее, за своим телом, а Фрея к детям, они там пьянку закатили в честь дня рождения Жизни, а Фрею не пригласили… и меня забыли… Ну и ладно.        А я неслась сквозь тьму, меня бросало в разные стороны, крутило в водовороте тьмы, проносило сквозь грозы и молнии (интересная у них система перехода из одного мира в другой), а потом я влетела в откуда-то взявшийся сон. Мне снилась Хешисаи… Моя дорогая и такая родная империя Хешисаи… Ее бесконечные просторы, зеленые луга, голубые глубокие озера, города, большие и малые, вспоровшие шпилями башен небо и вросшие в землю лачужки… Та самая беседка под большим деревом в летнем саду императорского дворца и читающий дядя Роан на скамейке. Но вот он поднимает голову, чуть улыбается и рукой манит меня к себе. А я иду к нему и вкладываю в его большую и теплую протянутую ко мне ладонь свою хрупкую белоснежную детскую ручку. Мне снова семь, я вновь наследная принцесса и племянница императора Хешисаи и сижу со своим родственником на лавочке в обнимку с книжкой, а меня и книжку обнимает дядя… Мы так часто сидели на этой лавочке, под этими пышными вечнозелеными ветвями. Никто не знал, но мы с дядей иногда даже устраивали забеги на самую макушку этого дерева и смотрели со скалы, на которой находился дворец и это дерево, на столицу. Нашу величественную столицу… Как много всего в этих словах: внизу простирались на многие мили многочисленные поместья высоких лордов и леди, и граждане, спешащие по делам, бегущие в магазины, просто гуляющие по паркам, оживленный шум голосов, разноцветные огни, выбивающиеся из витражных окон, озаряющие светом улицы и днем, и ночью… А за всем этим великолепием возвышались горы и леса… И я с таким любимым дядей смотрела на закаты и восходы солнца, на переливы витражей в окнах наших подданных, на бесконечную суету города… И тогда мы не знали, что это закат нашей империи, что скоро будет война … Мы всего этого не знали… Сейчас мы просто сидели на скамеечке в беседке на территории летнего сада, читали книжку и улыбались друг другу, чувствуя умиротворение и гармонию в наших семейных отношениях…        Неудивительно, что после такого воспоминания, обратившегося в сон, я проснулась бодренькой и отдохнувшей, но проснулась… уж точно не в Загребе. Открыв глаза я увидела не привычный деревянный потолок, а балдахин. Села на… огроменной и очень мягкой кровати и начала вспоминать, что я делаю в таких… по-королевски сделанных покоях. Вспомнила про кого-то из Анаргатов, еще двух похожих между собой лордов и одну леди. Все из высшей аристократии… потом вспомнила про «., но камень стал черным…» и на всякий случай глянула на свои руки. Лучше бы я этого не делала: на левой руке красовалось обручальное кольцо рода Анаргат, черный камень и золотые огненные искорки нельзя перепутать с чем-либо еще.        Как не вовремя эта глыба пролетела, потому что теперь детские эмоции вкупе со взрослым анализом ситуации привел к дикому ужасу. Стараясь успокоится и не паниковать раньше времени, я решила отвлечься… хотя бы интерьер по-рассматривать: во-первых, ежу понятно, что выполнено все в стиле барокко, во-вторых, спальня не для ребенка, а для взрослого, в-третьих, было видно, что делали все с заботой о проживающем: кровать под балдахином, по бокам тумбочки, рядом кресло со стеклянным столиком на интересной ножке, тахта и туалетный столик. Все выполнено в белых, снежно-голубых и золотых тонах, кроме ножки столика, с витиеватыми рисунками на обоях и резьбой в интерьере. Но ножка у столика меня зацепила, тут же встала, накинула кружевной халатик, оказавшийся вместе с зажженным светильником на тумбочке справа, и подбежала к ножке. Это была резная ножка, выполненная под розовый куст, где были разной степени распущенности розы, причем распущенные до конца были белого цвета, а только начавшие розового. И работа мастера такая знакомая… Ну конечно, это же наш дядя Степанко сделал, тятин брат который. Потеряв интерес к ножке, которую я помогала делать дяде, побежала осматривать остальные комнаты и чего тут только не было: огромная гардеробная с моими вещами на все возраста, комната для одевания, ванная комната, гостиная и кабинет. Одним словом — императорские дворцы. Что только не придумают для собственного комфорта. Но мне все нравиться, хотя после Загреба привыкнуть к ЭТОМУ будет проблематично, но человек существо быстрой адаптации, так что прорвемся. Единственная странность это то, что окон нигде не было, такое закрытое пространство и определить время я не могу. Сейчас мне нужен император, он, как глава рода, может помочь мне с этой придурочной ситуацией: я да к ним, это просто издевательство! Мало того, что у них семейка не ахти, но вдруг это будет кронпринц? Да можно сразу убиться и закопаться, там же извращение на каждом шагу! А судя по описаниям он неисправим и ради своей дамы все равно исправляться не будет!        Так, ладно, я спокойна, я спокойна, сердечный приступ будет, мне нельзя пугаться, надо топать к императору. По дороге к выходу забежала в гардероб, посмотрела все, что есть для меня еще раз, определилась, что нравиться или не нравиться и выбежала из комнаток. Оказалась в длинном, богато украшенном, коридоре. Без окон. Тысячу раз вознесла хвалу вечности за то, что я оставила себе доступ к мизерному количеству магии и, раскинув поисковую сеть, побежала по направлению к западному крылу дворца на пятом этаже. Как отошла шагов на десять, сзади что-то скрипнуло и прежде, чем я это осознала, понеслась сломя голову куда-нибудь, главное подальше. Спустя полчаса активного бега я была под дверями резиденции императора. Пока бежала, мимоходом заметила, что когда тело вырастет, то умеренная ходьба из восточного в западное крыло будет занимать не более пятнадцати минут. Когда добежала до золотых, исключительно для меня сверкающих зеленым, означающим конечный пункт, дверей, потянула одну и забежала внутрь. Мимоходом отметив непозволительно роскошный интерьер, добежала до второй двери от входа, навалилась всем маленьким тельцем и ввалилась в следующую комнату, предварительно захлопнув дверь.        И я зашла в личную гостиную его императорского величества, даже во мраке ночи режущей глаза своей очередной роскошью. Но… роскошь была какая-то мертвая, словно бы и не желанная… И дело даже не в интерьере, наоборот, очень уютно, но аура, что витала в этих стенах… Хм, странно. Самое интересное, что нигде, где бы я ни находилась, что в моих предоставленных апартаментах, что здесь в гостиной, не было окон и везде царствовала кромешная темнота, но пользуясь не погасшим во время моего бега светильником оглядела все и заметила еще парочку дверей: за первой была комната непонятного мне назначения, а вторая вела в личные покои императора. Заглянула во вторую дверь и начала исследовать помещения. Сначала я зашла в коридор с дверями, а после заглядывания в пять из них выяснила, что там наличествовали купальня, гардеробная, опочивальня, музыкальная комната, а пятую дверь открыть не смогла. Ну и ладно, я не гордая, ломится не буду. Заглянула в дверь, из-под которой свет лился. Явно кто-то работал и там был кабинет. А я, совершенно нагло пользуясь положением маленького ребенка, потому что сопротивляться природному любопытству я не могла, зашла в комнату.        Открыла, наступила на прохладный каменный пол и замерла: на столе, в черных брюках и расстегнутой белой рубашке, среди различных бумаг и папок, спал тот самый Анаргат, которого я видела. И это был император… Твою ж мать! С другой стороны, исследовав свое тело, я поняла, что вообще-то я почти умерла, а они меня буквально вырвали из рук Смерти. Надо будет ее пожалеть, а этим сказать спасибо. Они же меня не только спасли, но еще и не выкинули, пригрели, а ведь ничем мне не обязаны. Осторожно к нему подхожу и тормошу махонькой ладошкой, а он действительно спит. Вздохнула, побежала в спальню, дверь в которую я оставила открытой. Забежала, расправила громадную постельку, удобно положила подушки, убежала обратно. И вот стою рядом со спящим темным лордом и понимаю, что та магия, которую я себе выделила на исходе за счет регенерации и восстанавливаться начнет только через неделю, а то и больше, и если я сейчас использую чары левитации на императора, то потом почти сразу свалюсь рядом, даже убежать не смогу. И будь проклята детская доброта и долг, который хочешь не хочешь, а надо отдавать — применила чары левитации, пронеслась от кабинета до спальни, по пути сняв с него рубашку, выключив свет и закрыв кабинет, пришла в спальню и уложила поудобнее. Светильник поставила на тумбочку, критически осмотрела спящего: резинка туго стягивала волосы, на утро голова гудеть будет, ремень тоже надавит. Торопливо сняв ремень, скинула его на пол, стянула резинку, откинула к ремню и стала с детским любопытством разглядывать новоявленного женишка: черные, разметавшиеся по подушкам, волосы, черные же брови, нос с горбинкой, разглаженные сном черты лица и мягкие даже на вид идеальные губы чуть приоткрыты, шея, мощная и изящная одновременно, изогнута в право, делая императора почти невинным парнем, спускаясь ниже мускулистое телосложение прямо-таки источающее мощь, силу и властность даже во сне. Одним словом — темный, причем лорд и император в придачу. Почему-то возникло шальное детское желание нахулиганить и я запустила руку в его волосы (нет, ну, а когда еще предоставится возможность нагло облапать главу страны?), а они мягкие и шелковистые, приятно. С сожалением разорвала прикосновение, укрыла потеплее, холодает же, выключила светильник и уползла к концу кровати. Упала там, укрылась отобранной рубашкой, только успела понадеяться, что темный меня не убьет, и что часть своего долга я выполнила и улетела в царство Морфея…

Конец POV Морриган

POV Анаргар Анаргат

       Она не просыпалась третий день. Мы все эти сумасшедшие три дня сходили с ума. Даже Риан начал беспокоится, хотя обычно он непрошибаем. Нас от этой девчоночки не отвлекло ничто: ни сбежавшая леди Анриссия ХатарГжен, ни кража артефактов рода Тьер, ни похороны Ирионны, ни проблемы внешней и внутренней политик Темной Империи. Мы по очереди дежурили возле ее кроватки в лечебном центре, привлекли лучших специалистов, Риан пару раз Бессмертных вызывал, а малышка все так же лежит без движения. Единственное, что смогли узнать, это то, что будет жить и большинство повреждений они убрали. — Понимаете, ваше величество, это если взрослого человека со всей силы приложить к дереву и рукой ударить по височной области, он отделается только парой ушибов и сотрясением, возможно ушибом головного мозга, но для маленького ребенка это практически стопроцентный летальный исход. У человеческих детей скелет крепнет только к 6-7 годам от роду, а этой три с половиной всего, у нее, если вкратце, перелом ребер, позвоночника в трех местах, сотрясение и многочисленные внутренние кровоизлияния. Более того физически она слабее многих своих сверстников, плюс врожденный порок сердца, который даже я не возьмусь лечить, слишком велик риск. Лучше оставить все как есть и не трогать. Вместе с господами Бессмертными нам понадобиться два дня и две ночи на ее лечение, потом она сама выкарабкается, а когда, одной Бездне ведомо.        С того разговора и ее прибытия прошло три дня, а она все не встает. По просьбе все тех же лекарей с Бессмертными мы оставили ее на само-поправку. Нам остается только ждать и все. Так если бы только это. Тангирра, чтобы не думать о плохом, начала работать в бешеном темпе и наверстывать упущенное. Риан и, что греха таить, я вместе с Рдаэном от нее не отстали. Что удивительно, мы даже перепираться в своей извечной манере не стали, просто сил на это не было. До сих пор вспоминаю, что я почувствовал, едва только увидел малышку. Наверное, это очень странно — я вижу это человеческое создание впервые в жизни, а чувство такое, словно мы знакомы всю жизнь… и она мне уже очень близка… как Тангирра в свое время. Казалось, я за нее весь мир разорву в клочья и брошу к ее ногам, как бросил бы мир к ногам самого дорогого для меня существа в мире. Потому что это свое, родное, часть тебя. Даже не часть, а что-то большее. А запах! Бездна, как она пахла! В этот замах хотелось окунуться, завернуться с головой, словно в теплое одеяло морозным утром, укутаться и урчать от удовольствия, наслаждаясь ощущением прошивающего насквозь блаженства… А какие у нее удивительные глаза — огромные, малахитово-зеленые, невероятные, даже когда поддернуты дымкой боли. При виде ее перепуганного личика мне хотелось спрятать от всех такую маленькую и хрупкую малышку, и чтобы никто не нашел, и успокоить, сказать, что никто не причинит ей вреда, просто взять и обнять, но разум орал не своим голосом, что такой поворот может понести осложнения ее здоровью. Так что об этом усилием воли пришлось забыть, но слушая отчет целителей тысячу раз порадовался, что сдержал себя.       Сейчас решаю внешнеполитические вопросы с четвертым королевством, но чувствую, что веки тяжелеют и спать хочется просто нестерпимо. Противостояния с сонливостью успехом не увенчались и, что удивительно, мне впервые за много лет что-то снилось. Снилось, что малышка очнулась и тормошит спящего меня за плечо, поглаживает и… убегает. Бегу за ней, а она ни на дюйм не приближается ко мне, но это не самое страшное: она несется прямо в зияющую дыру и ныряет в нее. Я не успеваю схватить, поскальзываюсь и падаю следом, летя в невесомости, но, закончив падение, не ударяюсь об острые холодные скалы, как должен был, а наоборот, словно бы скользнул во что-то мягкое и теплое. А девчоночка все также далека. Но она возвращается, ее зеленые глаза мягко светятся в темноте. Она мягко поглаживает мои волосы, окутывает теплом и опять куда-то уходит, а я проваливаюсь в объятия темноты…        Сон никак не хотел меня отпускать, да и сам не очень-то хотел из него выбираться, ведь там была очнувшаяся малышка, но надо было, а то дело ли который год за столом засыпать. Потянулся и… сел. На своей кровати. Но я точно помню, что заснул за столом в три часа ночи… Огляделся и замер: на противоположном конце кровати, в которой я Бездна ведает как оказался, сладко посапывала малышка, завернувшись в мою рубашку. Так обрадовался, что с ней все хорошо и она очнулась, но меня насторожило ее здесь нахождение. Призвал личного возрожденного духа и он мне в ускоренном режиме продемонстрировал, что происходило во время моего сна. Сделал выводы: малышка перепугалась в коридоре и понеслась куда глаза глядят, прибежав ко мне. Увидела меня и перенесла в мою спальню, но от переноса так устала, что даже уйти нормально не смогла, прямо тут свалилась. Сам себе с трудом признаюсь, но я испугался за малышку тогда, и испугался сейчас, но дух заверил, что с ней все в порядке, она просто устала, а магия после регенерации и ночной нагрузки восстановиться, но только через неделю. Отпустив возрожденного, поднялся с кровати, бережно взял хрупкое, но уже здоровое тельце малышки на руки и перенес в сторону изголовья кровати. Девочка что-то тихо промурлыкала себе под нос и обняла меня за шею. Я так и замер, пораженный ее доверием, а то, что она проснулась, я знал. Ткнулась носом, посмотрела на меня мягкими зелеными глазенками и, улыбнувшись, спросила: — Проснулся? — Как видишь. А с каких пор мы на «ты»? — устроился полулежа на кровати и стал пристально наблюдать за выражением ее белого, как снег, личика. Сначала мне казалось, что ее кожу в белую краску покрасили, а оказалось, что это естественный цвет лица. А ведь такого даже у аристократок Хешисаи не было, все чуть-чуть, но имели розовый оттенок, а это чудо природы словно из снега вылепили, мглу ночного неба в волосы превратили и малахитовые глаза сделали. Красота драгоценная. И вся моя, полностью и безоговорочно, эту я не отпущу. Будет моей императрицей, и императрицей отменной, в такой маленькой уже характер ощущается, всю империю построит, и все сами себя на струнки поставят ради нее. Я то уж точно. — Ну ладно. Проснулись? — и взгляд такой лукавый со скрытой улыбкой на уголках губ. Ехидна. И ведь знаю, что нельзя вот так просто взять и пустить ее в свой второй круг, но это невеста: — Я уже ответил, это раз. Второе, для тебя я Анаргар, Анарг или Анар. И третье, пожалуй, самое важное, как ты себя чувствуешь? — она ответила пристальным взором и серьезным личиком, но потом сказала:  — Ну раз мне оказана такая честь, то я — Морриган. И спасибо за заботу, я себя прекрасно чувствую. — Было ощущение, что она что-то хочет, а взять не решается. Вещь явно не опасная, иначе я бы почувствовал угрозу. Ободряюще улыбнувшись, я кивнул, а она взяла и снова обняла, слабо сжав в объятиях и сказала «Ты спас меня, спасибо». Это вызвало такое странное щемящее чувство нежности к Морриган. Мор-ри-ган. Интересное имя, необычное, поискать бы, что оно означает. — Морри, я могу тебя так называть? — дождался кивка и продолжил, — Нам надо сейчас пойти и провериться к лекарям, они волнуются, ты три дня не просыпалась. — Ее глаза смешно округлились, а маленький ротик приоткрылся. Потом она вернула глаза на место, а рот сама себе закрыла махонькой ладошкой, так смешно выглядело, не мог не улыбнуться, но все же подтвердил. — Да, ты спала три дня и две ночи, кстати, лучше вернуться в твои апартаменты и выбрать что-то подходящее, не в ночной сорочке же идти. Я только пойду переоденусь, а ты лежи здесь и никуда не уходи, ладно? — дождался кивка и посадил на кровать. Малышка Морри куда-то поползла и достала резинку, стягивающую мои волосы в придворную прическу и ремень с острыми краями. Взял и убежал в гардеробную. Не хотелось признаваться, но ее забота тронула что-то, что я давно похоронил в себе.        Вышел, на ходу завязывая хвост, зашел в спальню и замер: малышка Морри, при ее маленьком росте и весе, заправила мою совсем не маленькую постель, убрала подушки с пола на диваны и стулья, собрала карты, в которые я с Тьерами вчера вечером играл, и сейчас положила колоду на тумбочку. Увидела меня, вышла из-за кровати в полной готовности, то есть халатик наброшен на ночнушку, и встала посреди ковра, глядя на меня. Потом как-то побелела, при ее и так бледной коже это было еле заметно, но перепуганные глаза ее выдали. Решительно пересек разделяющее нас пространство, опустился на колено и, чего я совсем не ожидал, это того, что малышка закроется руками, сожмется и еле слышно выдохнет «Не бейте». Протянул руку, сжалась еще сильнее, но я просто привлек ее к себе, не понимая, чего она испугалась, когда еще недавно полностью мне доверяла. Осторожно погладил, шепча всякую успокаивающую чушь и продолжая думать, где успел накосячить. Малышка чуть-чуть успокоилась, но ее вопрос застал врасплох: — Мне вообще ничего не будет за своевольство? — и сказано еле различимым шепотом, но на слух я никогда не жаловался. — За какое своевольство? За то, что похозяйничала в комнате? — удивился осторожному, но утвердительному кивку. — Ну здесь же нет ничего страшного, я наоборот благодарен тебе за это, обычно я никого не запускаю в свои комнаты, кроме возрожденных духов-уборщиков и личного возрожденного. — На меня мгновенно был направлен взгляд, жаждущий продолжения, но встретившись глазами со мной, снова стала сжиматься, а жгучее любопытство сменялось не менее жгучим ужасом. Молниеносно сел в позу лотоса, привлек малышку еще ближе и осторожно поцеловал в белоснежный аккуратный лобик. Эффект на лицо: Морри мгновенно расслабилась, устроилась поудобнее и вновь обняла, полностью доверяясь моей воле. Помня, что при малейшем лишнем движении я могу лишиться ее доверия, аккуратно поглаживая по маленькой спинке, продолжил, — раньше в мои комнаты был свободен доступ семье, другу и невесте… бывшей. Сейчас у меня никого: ни родителей, ни друга, ни невесты, только сын с дочерью, племянник от бывшей невесты и бывшего друга и теперь появилась ты. Как ты думаешь, — она подняла свои огромные глаза на меня, — я заслужил шанс на счастливую жизнь? — она, завороженно меня слушая, легко улыбнулась и кивнула. Тогда решил уточнить, — Ты ведь в курсе, что моей невестой будешь ты? — она снова кивнула и пояснила: — Я когда проснулась, увидела вот это у себя на пальце — указала на кольцо и продолжила, — и побежала на поиски того, кто мне его надел, я запомнила твою внешность, когда очнулась в последний раз, а в коридоре испугалась и прибежала сюда. Увидела тебя и узнала в тебе его, то есть тебя, ты меня спрашивал про какую-то демонессу в лесу, да? — утвердительно кивнул откровенно поражаясь ее памяти, а она продолжила, — Вот, а там еще леди одна сказала, что какой-то камень стал черным, а я читала, что это значит, и у меня колечко это тоже с черным, и я сделала выводы. — она говорила путано, несколько раз повторяясь, но предложения были длинными, словарный запас для ее возраста очень обширный и было принято еще одно решение: вместо общей диагностики еще и ее психологический уровень посмотреть, вдруг что интересное вылезет, и желательно поскорей. Так что переодевать ее не будем, сразу в лазарет побежим. Уже хотел было призвать пламя, но малышка Морри же про него ничего не знает, испугается: — Морри, мы сейчас переместимся в лазарет, переодеваться не будем, некогда, лучше все закончить поскорее. Но когда мы будем перемещаться, то вспыхнет огонь, ты же видела огонь? — она кивнула, я продолжил, — Так вот, ты огня не бойся, он не обожжет, он особенный, а если что, я рядом, идет? — она улыбнулась в ответ моей улыбке и кивнула, а я, вызвав переход, поднялся с пола и, одев маску отчужденности, вошел в него.       Мы оказались в бело-сером коридоре с многочисленными арочными окнами. За последние дни я с Тьерами выучил каждый закуток и уголок в здании и этом коридоре в частности. Сейчас целенаправленно шагал к знакомому кабинету, находившемуся в двух лестничных пролетах от места, где разрешались огненные переходы. Пока шли я чуть-чуть приостановился, рассматривая заинтересованно-восторженное личико моей невесты, которая смотрела в арочное окно на белокаменные купола и переходы больничного центра. Для меня здесь все было знакомо, но глядя на столь живописное выражения лица малышки Морри, то невольно я и сам загляделся на вид из окна. Странно, прежде водопады я не замечал. И как я мог проходить мимо, так и не удосужившись как следует рассмотреть внешность больницы? Малышка, будто почувствовав мою задумчивость, сжала тунику и потянулась к моему лицу ладошкой. Перехватил в воздухе, поднес к своим губам и, глядя ей в глаза, осторожно поцеловал сначала кисть, потом ладошку. Маленькую-маленькую, хрупкую, белую, аккуратную, беззащитную. Почему-то именно в такие моменты осознаешь, что ты большой и сильный, а она маленькая, беззащитная и хрупкая, ее же запросто убить могут, как подтвердила недавняя практика. Мы бы так и простояли целую вечность, если бы целитель не окликнул меня. Круто развернулся к нему, увидел его ошарашенный взгляд, рассматривающий Морри, потом взгляд на меня, просьба следовать за ним и мы втроем преодолели последний лестничный пролет до его кабинета. Вошли в белую комнату, с превеликим сожалением оторвался от малышки и передал ее для осмотра престарелому магистру, который посадил ее на белый стул, в котором она казалась еще меньше, наложил массу непонятных мне заклинаний и стал отчитываться севшему в кресло для посетителей мне: — Ее здоровье в полном порядке, что поразительно, она должна была еще несколько дней лежать неподвижно! Ваше величество, скажите, пожалуйста, что вы просто увидели очнувшуюся маленькую леди и перенесли ее в больницу на осмотр? — пришлось в дребезги разбить его ожидания. — Нет, данная юная леди в три часа ночи прибежала в мои личные комнаты, потому что чего-то испугалась выйдя в коридор восточного крыла. — мне не понравилось напряженное выражение лица магистра, тот вновь просканировал ее состояние и, недоуменно пожав плечами, признал, что ребенок быстро восстановился. Разумеется, она особенная, моя невеста, все-таки. Тогда я спросил, — Магистр, а вы можете просмотреть ее психологическое состояние или нам обратиться к другому специалисту? — Ее психологический уровень гораздо выше, чем у сверстников. Насколько я помню, Вы вместе с лордами и леди Тьерами решили, что через неделю после ее пробуждения она отправиться обратно в родное Приграничье? — после осмотра Морриган на психологический урон спросил у меня магистр о том, о чем я лично уже тысячу раз успел пожалеть. Не знаю, на сколько она опережает сверстников в психологическом плане, но увидев помрачневшего меня, она не испугалась, как магистр, попятившийся на пару шагов. Нет, абсолютно и совершенно нет, она подбежала ко мне, я еле успел подхватить ее на руки, потом она обняла и прошептала: «Давай потом поговорим, Анарг.» и эти до все того же пресловутого щемяще-нежного чувства в груди малахитово-зеленые глаза с детской мягкостью во взгляде. Наверное, я с ней очень интересно выглядим: всегда мрачный и жесткий, если не жестокий, император с нежностью и мягкостью сидит и смотрит на трехлетнюю малышку, смотрящую на меня примерно так же. И я уже точно знаю, что мне будет невероятно сложно оторвать ее от себя, потому что политика того требует: если она останется во дворце или о ней станет известно, да даже малейший слух о моем мягком отношении к крестьянке, проживающей во дворце, может убить ее, те же, кто убил Ирионну, могут незамедлительно это сделать, они подобрались опасно близко, ее нельзя оставлять в столице. Так что неделя максимум, а потом мы с ней расстанемся на то время, пока заговорщики не будут сокрушены. А я… я буду тосковать по этим мягким малахитовым глазам…

Конец POV Анаргар Анаргат

POV от третьего лица

      Всю ту неделю, пока Морриган не вернули обратно в Загреб, все трое Тьеров и старший представитель рода Анаргат играли и знакомились с ней. Они распределили день: с 9 с ней сидит леди Тьер, с полудня до 15 часов сидит лорд Тьер-старший, с 15 до 18 Тьер-младший и все оставшееся время Анаргар. Кстати, последний с ней расставаться категорически не хотел и те семь дней, что были им отпущены, не выпускал ее из своих комнат. И когда малышку Морри, так они ее назвали, расспрашивали о том, что происходило за закрытыми дверями, она говорила, что они учат алфавит, писать, считать, читать и много разговаривают как на общем языке империи, так и на языке темных. Сначала все удивились, что император решил посвятить ребенка в это, но потом поутихли.        Тангирра Тьер следующие восемнадцать лет будет вспоминать — «Она очаровательна и чрезвычайно мила. Брат просто очарован целиком и полностью, она так хороша даже в столь нежном возрасте. Он обращался с ней, как со священным предметом. Это так благородно и прекрасно для темного, даже в своей молодости он так бережно со мной не обращался. Они каждый день встречались, сумасшедшие от счастья как брат, так и малышка, которая оказалась чрезвычайно любознательной. За пять дней из семи отпущенных нам всем на знакомство она прочитала треть императорской библиотеки, исписала все теми же непонятными символами массу тетрадей и постоянно доставала нас с расспросами. Риан тогда упросил нас втянуть в это и директора Школы Искусства Смерти Даррэна Эллохара. Сначала к нему отнеслись настороженно, но потом малышка и его очаровала, хотя исключительно как брата или любимого дядюшку и тогда они стали на пару с сыном сидеть с ней. Там была такая масса веселых рассказов и историй, Морри все это зарисовывала или записывала дословно, а мы читали и весело смеялись перед камином всем составом. Перед уездом она стащила у Эллохара книгу по всем расам и народностям обещая, что вернет при следующей встрече. А когда она уехала, Анаргар, почему-то вспоминая то, что она сказала ему перед уездом, ничуть не расстроился и сообщил, что будет ждать ее столько, сколько надо. И это темный император, который может, по сути своей, всё в пределах империи и немного за ними.       И все же мне никогда не забыть момента ее ухода. Но надеюсь, она будет в добром здравии через пятнадцать лет, когда в Приграничье прибудут гончие, чтобы отвезти ее во дворец. Ладно, Танги, просто признайся, что тебя девочка тоже зацепила и успокойся. Пора обедать. Куда опять делся Риан?»       Когда император с лордами и леди рода Тьер перенесся в сопровождении Пустынника в Приграничье, то достаточно долго оглядывался на лесные деревья. М-да, такого обилия дерева в столице не было, а здесь целые заросли, возвышающиеся над тобой на много метров. Но им надо было проводить малышку Морри к родным местам, а девочка, собственно, уже тянула за руку императора туда, откуда пришла, о чем сообщил Пустынник.       Шли немного, минут пять, и вышли к маленьким домикам, даже не домикам, лачугам, по сравнению с дворцом. Но Морри указала на стоящий на холме трехэтажный домик, в котором горел свет. Из него выбежала девочка, как капля воды похожая на малышку. Прибежала и, постояв немного перед малышкой, исчезла. Морри пояснила — «Проекция. Сестра там.» — и указала на домик. А там в дверях стояла такая же малышка, схожая с их знакомой только чертами лица и телосложением, а волосы были оттенка спелой вишни. И малышка Морри, помахав Тьерам на прощание, обняв императора, побежала к ней с криком «Дэйка!». Представители рода Тьер чуть-чуть постояли и вместе с Пустынником исчезли в пламени. А император продолжал стоять и глядеть вслед девочке, которую будет ждать почти двадцать лет. Малышка немного попрыгала на одном месте с красноволосой, а потом они на перегонки побежали к домику.       А император стоял и глядел им вслед, даже когда дверь за ними закрылась. Он стоял и смотрел туда. Но в какой-то момент произнес «Я буду ждать.» и исчез в ярких всполохах золотого пламени, так и не услышав от малышки «Я тоже буду ждать», глядящей в окно на него…