Все не то, чем кажется...

Север Приграничья

      В Северном Приграничье была Застава, большой деревянный добротно сколоченный павильон, который накрывал теплым куполом перекресток дорог зимой, а летом посадка происходила прямо у дороги, там платформы стоят. Наша Застава являлась единственной для семи окрестных деревень — Загреба, Лирды, Мри, Захра, Умерта, Незаверта и Погреба. Отсюда на север вел путь к нашему главному городу Ринсу, на запад — к столице Приграничья Ардаму, на юг к Меркосу, одному из недавно захваченных городов. Но все это неважно, кроме одного названия — Загреб. Если проехать прямо по проезженной дороге от Заставы, то попадаем в эту многолюдную северную деревушку. Она стоит на подножье горной цепи, за которой стоит другая деревня Лирд, в основном в ней живут разные люди, работающие в этой цепи или прославленные как мастера-камнерезы. Но вернемся к Загребу.       На одном из множества земельных участков стоит трехэтажный дом, в котором живет молодая семья Риате, состоящая из отца Орона Риате, матери Эрис Риате, двух маленьких близняшек Морриган и Дэи Риате, а также маленьких мальчиков Тадера с Аро и девочек Наэки и Дисы. А про остальных двух мальчиков и одну девочку мы никому не скажем, сами узнают в скорости. И это все конечно интересно, но речь пойдет о двух старших двойняшках. Внешне они были абсолютно различны — Дэя, кареглазая девчушка с бело-розовой кожей и волосами цвета спелой вишни, и Морриган… Степан, брат Орона Риате, каменных дел мастер, описал ее по-своему, но подтвердила истинность высказывания вся деревня — « Девчонка в крестьянской одежонке, уста розовы, як смесь морганита и александрита, крупные кудри черны, словно ночь или авантюрин, кожа бела, как первый снег или кахолонг.» Не зря Степан сравнивал ее с камнями — она действительно ровно из камня высечена была, не бывает у людей столь тонких и правильных черт. Главное, все ребята как ребята, а эта ни в мать, ни в отца. Еще как вовсе маленькая была, на эту девчоночку все люди дивовались да говаривали: — Не иначе она у тебя, Орон, из кистей выпала. В кого така только зародилась! На наших девчонок будто и вовсе не походит.       И вправду, таких царь-девиц не было ни в одной окрестной деревне, да что там в деревнях — на всем свете таких людей не было. Те же эльфийки и демонессы ей не ровня, так хороша. Она всегда была спокойна, уравновешена и умиротворена, никогда не позволяла себе опускаться до оскорблений, не допускала и грамма злости за что-либо, ко всем относилась, как к равным, а кому не понравиться уважение с чьей-либо стороны? Даже самые злющие бабешки, и те ее любили, уважали и восхищались — ну как, красота! Да еще такая добрая при этакой красоте-то! Всяк ей Морюшка да Морюшка. А кто для старых людей человек помогающий и понимающий — ангел, богиня. У нее был такой взгляд: бесконечно добрый, нежно-ласковый, понимающе-спокойный, мерцающий легкой снисходительностью и чуть мечтательный, словно среди цветов выросла. Кстати, цветы она очень любила — как ни лето, ни весна, так на луга убегает и цветы собирает, некоторые целебные сорвет и побежит к бабушке своей различные лекарства делать, травы сушить и протча и протча.       Дэйка от нее не отставала, как хвостик за близняшкой бегала, а Морри и не против, наоборот, то расскажет, это покажет, там поможет, здесь исправит и никогда не корила ее за ошибки. Младшая двойняшка ее чуть ли не боготворила, никогда с ней не расставалась. С Морриган та же история, и если Дэя смотрела на нее всегда любящими и восторженными глазами, то Морри с мягкой снисходительной нежностью и той же любовью в глазах. А в детстве стоит им увидеть друг друга даже после пятиминутной разлуки Дэйка сразу пару раз попрыгает, от чего легкие завитки красно-розовых волос весело подпрыгнут вслед за хозяйкой, и понесется ей навстречу, а Морька наоборот, ощутимо расслабиться, словно у нее гора с плеч спала, и, улыбнувшись, плавным легким шагом направиться к бегущей сестре. Вот такие разные и одновременно похожие близняшки.       В семье Риате среди детей и взрослых ходили всякие версии дальнейшего развития событий от «они так и останутся словно привязанными друг к другу» до «разругаются и больше видится не будут». Пока что выигрывали первые, двойняшки даже кровати сдвинули, чтобы спать в обнимку зимой и просто рядышком летом. Не понятно как, но у малышек развилась связь между собой и они могли, находясь на любом расстоянии друг от друга, связываться по любому поводу.       Как и говорилось, Морриган не любила общество, ей больше по душе были тихие посиделки у камина по вечерам. А Дэя, хоть тихая, скромная, говорит, словно трава шуршит, но в таких случаях все время куда-то вытаскивала Морриган из ее тихого мирка — на луг, на деревенские танцы, в гости и много еще куда. Морька поломается немного, но потом сдастся на милость постоянного победителя, то есть Дэе. Хотя затем расшатывалась и вовсю веселилась с соседями и соседками.       Отец с матерью тоже любовались да дивились на своих дочурок. Действительно, удивительно различны и одновременно похожи их дочурки друг на друга. Где Дэя металась в поисках решения, там Морриган спокойно принимала верное, с прицелом на дальнейшее развитие и наоборот. У них схожие вкусы и близняшки редко применяли что-либо в различных друг от друга мнениях. Вот так.       Степан Риате часто забирал детей к себе в Лирд погостить, но Морриган любил больше всех, своему ремеслу, вопреки народному мнению, что мужское это дело, обучил. Всякие камни ей подержать давал и учил, как можно то или иное сделать, как то-то и то-то называется, для чего оно надобно и где применяется и протча. Скорехонько Морюшка все перенимала, будто раньше которое знала. Некоторые соседи, когда брались с детьми Риате посидеть, давали разные советы по тому или иному делу Морьке с Дэйкой, как самым старшим, а те быстренько все схватывали, но у старшей близняшки всяко получалось гораздо лучше, чем у младшей, что последнюю не сильно, но задевало.       Морриган боялась, что Дэя завидовать будет и озлобиться на весь мир, но после душевной беседы, продлившейся до зари, Дэя обижаться перестала, поняв сестру.       Орон Риате как-то вечером сказал Эрис — «Они два неразлучных лучика: Дэя — солнечный, а Морри — лунный. Вроде одно и то же, а все равно разные. День и ночь.» А Эрис отвечала: «И не говори, дорогой. Сегодня они у мамы были и варили лекарство от простуды. Дэя собирала букетики, а Морри их использовала. Потом у мамы выяснила, что по другому они не могут: Морри букеты не собирает, а у Дэи духа не хватит варить „бедные милые цветочки“. Такие у нас дочки!»       Позже Орон, вняв совету брата, обучил и старших двойняшек, и младших сыновей с дочками, своему охотничьему ремеслу или просто стрелять из лука. На удивление, старшие дочурки принялись за него с большим рвением и через недельку они с отцом поехали в лес на охоту. В стан их приняли радушно, но с большой долей снисходительности. Мужики переглядывались да говаривали — «Да шоб девки-бабы смогли кого-нибудь поймать, да никогда. Орон, ну зачем ты их сюда притащил, а?» А на следующий день все пошли на зверя. На удивление мужиков-охотников, две девчоночки убежали вперед в лес, а когда они дошли, то увидели волка с медведем, из которых торчали стрелы, выданные двойняшкам. Тут же, через несколько шагов, их увидели тащащих к зверям шестерых птиц и столько же зайцев, по три того и другого у каждой. Орона пробрала гордость за дочурок, ведь им годков по восемь всего, а уже есть чем похвастаться и отцу родному, и самим есть что вспомнить из детства. А уж про то, как мужики начали пересматривать свое отношение к женщинам и говорить нечего. Но пока что менять ничего в своих устоях не стали. А Орон решил иногда брать с собой своих старших двойняшек и парней.       Вот так вот и жили девчоночки в Загребе, тихие, молчаливые, покорные, но все время вместе…

Конец Север Приграничья

Летний особняк Зерватара Фреи С' Аргосской. POV Зерватар Морриган Риате

      Сразу же после того, как меня вернули обратно в родную деревню, я включила ускоренный восстановитель сил. Потому что-то, что я увидела, не для слабонервных Зерватаров, про остальных я вообще молчу. У меня там иной раз случалась такая паника, что остановить ее я могла только титаническими усилиями, потому что тот, кто зовет меня своей невестой — это… это ужас! Нет, срочно к Фрее, просто вот вопрос жизни и смерти!       Когда восстановилась полностью выяснилось, что переход закрыт из-за военных действий. Пришлось делиться своими мыслями с листами бумаги, они никому ничего не расскажут. А также я старалась занять себя чем-нибудь и как-нибудь, потому что если постоянно буду прокручивать у себя в голове все это — сойду с ума от ужаса. И никакая особенность Зерватаров меня не спасет — ни вечная молодость, ни отсутствие маразма, ни постоянная ясность ума, разве что не распространяющаяся на физическое воздействие, там я могу и помутиться, но не надолго, сознание восстанавливается в считанные секунды. Но как только я получила доступ к переходу, а это случилось только, когда мне исполнилось десять лет, то сразу после полуночи я сиганула в буйство стихий. И вот даже не думала о том, что этого, кто выдает себя за главу рода Анаргат, хрен остановят какие-то два Зерватара, пусть у одного из них, то бишь у меня, есть шанс на становление Древней. Но все это всплыло в уме пока я летела через все это безобразие под названием «переход». Но успокоила себя тем, что пусть не остановим, но других от этого убережем, а для этого мне позарез нужна Фрея!       Пройдя через сумасшедший переход между мирами, я вышла перед витым забором из солнечного серебра. Серебряный дракон, страж главных ворот, лежащий на скале, поднял голову, клыкасто улыбнулся и пропустил. Конечно пропустит, мы же с ним друзья, а Зерватара каждый посвященный сможет узнать на расстоянии мили. Быстро пройдя сквозь сады и парки, я вышла к еще одним распахнутым воротам за которыми и находился маленький особнячок Фреи, где она любила отдыхать. Но лично мне сейчас не до отдыха с гармонией! И почти бегом пошла к давней хорошей подруге.       Уже на подходе я быстро вытянулась до своих 18 лет, став черноволосой и зеленоглазой мадамочкой в платье 19 века из мира нашей самой первой жизни со всеми прилегающими атрибутами и аксессуарами. Фрея пару десятков тысячелетий сказала, что тут только так можно ходить дамам, она большой ценитель той красоты. Лично я не против, меня такая атрибутика успокаивает. Быстро стуча каблучками старинных туфель по мраморному полу, я бежала к Фрее, просто зная, что она в малой кремовой чайной на втором этаже. Мне не нужен кто-то, я все знаю наперед. Просто знаю и все. И действительно, моя дорогая и лучшая подруга оказалась там, уже встревоженная моим душевным состоянием. Она знала, что я приду, а состояние считала, пока я к ней бежала. И вот я врываюсь в чайную комнату, а С' Аргосская уже стоит, накрыт хрустальный хрупкий столик на двух персон и два стула уже отодвинуты в приглашающем жесте. Идеально! Спешно подойдя подруге, обняла и произнесла ритуальные слова приветствия у всех высших: — Сохрани тебя вечность, дорогая Фрея. — Благословит тебя Закон, милая Морриган. — Фрея, у меня проблемы, — наконец оторвавшись от своей уважаемой и обожаемой госпожи бывшей соседки, я взглянула на нее. Легкая усталость от прошедших тяжелых дней и наведения порядка во владениях не прошла даже с помощью лишних часов сна и косметики с массой иллюзий. Но в глазах встревоженность. — Да у меня проблемы и это прямо тебя касается… и меня тоже. И да, связано с Законом. — Что случилось? И при чем здесь Закон Всевышний? — В мои три с половиной года, когда Дэя принесла домой возрожденного духа, помнишь? Вот, я попала к Тьерам и главе рода Анаргат. Последний оказался моей истинной парой как Зерватара. Но вот сам Анаргат… — Что такое? Что с ним не так? — Давай присядем.        Просто такие разговоры действительно нельзя разговаривать стоя, это во-первых, во-вторых, после приветствия по этикету мы можем сесть и мне следует повесить ридикюль на спинку стула, в-третьих, как сообщить подруге, что мой «жених» — это сам Закон Всевышний? И сообщить надо не только это.       После получасовой светской беседы, мы более-менее пришли к душевному равновесию. А равновесие в эмоциях, трезвость и ясность ума, а также очень важная расчетливость, очень хорошо стимулирует на действия, а не всплеск чувств. А сейчас эти вне всякого сомнения хорошие качества находились в самом своем пике, так что можно разговаривать с дальнейшим продвижением в деле, а не с дикой истерикой напополам с не менее дикой паникой устраивать бедлам с нулевой раскруткой проблемы. Так что: — Так вот. Возвращаясь к вопросу, приведшему меня в твою скромную обитель, Фрея. — она плавным движением шеи вскинула голову, оторвавшись от созерцания столь интересного рисунка на кружевной салфетке, а я продолжила, — меня не столь испугала мысль о замужестве, сколь тот, кем является мой потенциальный супруг. Ты давно видела императора Темной Империи? — Да, давно и не в лучших для меня обстоятельствах. Был первый день после того, как мимо нас прошел тот самый камень. И да, меня в нем ничего не испугало, наоборот, я позавидовала его будущей эвентуальной супруге и сейчас я не понимаю, что тебя в нем так покоробило. — Знаешь, в первый день я тоже так подумала и посмотрев на него в первый раз ничего не поняла, но в следующие семь дней, кои я провела в его обители, выяснилось, что он не темный — это сам Закон Всевышний!       Тишина была гробовая. Фрея знала, что я не лгу, также как знала, что я не договариваю. Я и договорила: — Он заблокировал свои воспоминания, сейчас он просто смертный житель в созданном тобой мире. И знаешь, даже я его не увидела с первого раза. Скорее всего он просто захотел прожить жизнь смертного, причем не самого счастливого.       Еще помолчали, каждый думая о своем. Лично меня интересовал сам факт того, КАК сам Закон Всевышний(!) смог оказаться моим истинным? И что мне с этим делать? Но в одном мы с подругой были схожи: — Я ограничу другим Зерватарам и Древним с Высшими доступ в свой мир. Дети ничего не узнают, доверься мне. Но за Законом установиться слежка и будет выдана зримая и незримая охрана моих верных лучших из лучших специально обученных стражей. Думаю, для внешних любопытных можно будет сочинить байку, но завуалированную всякой ненужной информацией, причем так, что вроде и не солгали, и правду не сказали. Потом еще что-нибудь придумаем.       Вот за это я и любила подругу. В принципе, наши попытки скрыть Владыку одной из вселенных смехотворны, потому что есть сущности гораздо сильнее нас. Но с другой стороны, по нашим обычаям, после того, как я становлюсь невестой сущности гораздо выше меня по положению, магии, власти и так далее, то все это частично ко мне переходит и мне придется научиться жить с новыми силами, а это не так просто. Так что занятий на следующие годы у меня немерено — от контроля до полного владения собой. У Фреи тоже самое, но не факт что если она не расскажет о моем повышении на самую верхушку своим детям, то они не узнают это сами. Тем более, что изменения будут на лицо: это и внешность, и магические признаки, которые невозможно скрыть никаким способом (разве что в мирах смертных). Это я Фрее и озвучила. Она сказала, что как только дети все поймут, то можно будет привлечь их к развитию событий, а пока приемлемые события создаем мы вдвоем.       А насчет Закона… у нас, бессмертных, все то же самое, что и у смертных: свержения власти, перевороты, войны, ссоры и прочее. Так что реакция на смертельную беззащитность нашего Владыки нормальная со стороны его верных подданных. И сейчас мы усиленно продумывали возможные варианты развития событий. А когда дети дорогой подруги все узнают, то покажем им наши мысли, им можно, они ребята толковые, если что, то подтасуют карты, и не только Судьба.       Так что разобравшись с Фреей и добавив еще парочку пунктов в важные дела и и около пяти схем действий, разбежались. Осталась лишь надежда на то, что мы сможем что-то сделать так, чтобы никто не узнал о Законе и о его пропаже. Еще надо помнить о действиях, желательно правильных, с нашей стороны.

Конец POV Зерватар Морриган Риате

Загреб

      В чаще леса на заре вспыхнуло пространство между двумя мертвыми деревьями, и черный арочный проход, озаряемый вспышками снарядов молний и грохочущими раскатами, открылся. А из черного круга плавно и спокойно вышла черноволосая и зеленоглазая красавица с белой, как снег, кожей, и такой же холодной для окружающих, как камень поздней осенью. Воровато огляделась, взмахом руки заставила ужасающий исчезнуть как проход, так и два мертвых дерева. Ступив на цветущую землю и проваливаясь по пояс в зеленых благоухающих травах леди в охровом с персиковым отливом платье и высокой прической из черных, как ночь, густых кудрей, с самым невозмутимым видом шла в сторону деревни.       Подойдя к лесной опушке так, чтоб ее еще не было видно, леди уменьшилась, став десятилетней деревенской девочкой в темно-зеленом льняном платье. Выйдя из леса она побежала к бегущей к ней девочке с выгоревшими вишневыми волосами, теперь больше напоминающими солнечно-морковный цвет. Рыжая косичка подлетала в такт быстрым шагам девочки десяти лет с бело-розовой кожей и карими теплыми глазами. И полным контрастом смотрелась черноволосая девочка таких же лет, с белой вампирской кожей, глазами цвета малахита с кажущимся холодом смотрящих на весь окружающий мир.       И только эта солнечная девочка знала, какая на самом деле живая ее единоутробная старшая и горячо любимая сестра.       Подбежав к черноволосой, младшая потащила ее в сторону дома. Оттуда уже выбегали двое мальчишек и две девчушки, все светленькие, но некоторые с красным отливом волос, кто с более темным, но на лицо все были похожи. Даже полностью красноволосая выгоревшая на летнем солнце девчушка с чайными глазами. Все, но не черная. Она просто крикнула в дверь трехэтажного дома: — Батюшка, матушка, мы на луг убежали, не теряйте нас! — а когда из дома донеслось хоровое «Хорошо!» от родителей, все шестеро сорвались с места и понеслись в сторону луга на берегу широкой реки. Там уже собрались многие девчонки и мальчишки, замужние и не женатые. Старшее поколение танцевало отдельно, а младшее отдельно. Солнечная кареглазая повела свою холодную сестру к трем девчонкам, стоящим на берегу. Те разговорились и начали водить хороводы. Сколько танцев и песен они перепробовали, даже с платками хороводились. Но Морриган Риате все-таки расшаталась и уже вовсю веселилась с маленькими девчонками ее возраста, напрочь забыв про все свои проблемы…

Конец Загреб