Все не то, чем кажется...

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая главенство над Мирами своим младшим сёстрам Лунам.       Два любопытных молочно-белых личика выглянули с противоположной от яркого брата стороны, с холодным, умиротворенным любопытством наблюдая за открывшейся им территорией.       Какой-то захудалый клочок земли с деревушкой около озера чуть-чуть освещался лунами. Ближе к озеру, на противоположной от деревни стороне, стоял небольшой одноэтажный домик с тускло горящим огоньком внутри. Наверняка хозяйка или хозяин этой избушки собирался спать и просто задумался о чем-то своем и далеком.       Вдруг тишину ночи прервал плеск воды, доносившийся оттуда, где большая смертоносная река образовывает озеро. Какое-то существо, отчаянно хватаясь за жизнь, вплыло в первый попавшийся безопасный приток реки, образовавший озеро. Замерев в истоке озера, мужчина непонятной в темноте расы огляделся и поплыл к одинокому огоньку, единственному, что было видно в кромешной темноте. Выплыв на мель, он хотел встать, но рухнул как подкошенный обратно в ледяную воду, а проплыв ещё немного до камыша, проковылял несколько шагов, сильно шатаясь в разные стороны, до земли и рухнул на неё, судорожно дыша и кашляя.       Еле поднявшись, мужчина пошел на неверных ногах, опираясь о землю. Только минут через десять он дошел до низкой калитки из прутьев, хотя в принципе от озера до дома минут три-пять ходьбы. Мужчина проковылял к дому, наконец опираясь на вертикальную поверхность, но ноги были с этим резко не согласны, постоянно норовя приблизится к земле. Неизвестный почти дошел до заветной двери, оставляя на светлой бревенчатой стене черные разводы, и понимая, что сил не хватит дойти до заветной двери, и еле занося руки начал стучать в окно. Его затапливало бесконечное отчаяние от своего положения: магия заблокирована, огонь застыл в крови, способности Бессмертного не помогают и если сейчас его не приютят отдохнуть на ночь, то можно смело идти в пешую прогулку по Бездне. Ноги подкосились и мужчина завалился набок, спиной к желанному входу в манящее тепло. Из груди снова вырвался влажный кашель, рвущий горло и грудь на части, раскалывающий ребра и грудину, и прежде чем потерять сознание, все еще чувствительный слух уловил скрип открывающейся двери…

В одиноком домике

      Дэя закрыла последнюю тетрадь. Стояла глубокая ночь и на то, чтобы хорошенько выспаться оставалось не так много времени, каких-то несколько часов. Благо, Морриган позаботилась о своей непутевой двойняшке и оставила специальный настой, чтобы час сна был равен девяти. Вот и сейчас она хотела принять его и проспаться наконец, но… положив заветный пузырек обратно на стол рядом с тетрадью, легла на свою кровать и задумалась.       Думать о долговом рабстве не хотелось. Она знала, что Морриган решит эту проблему чего бы ей это не стоило, но… кто она такая, чтобы ей помогали? И чем она будет расплачиваться за помощь? Лично Дэе герцогиня Галатея Лоренц любезно предложила пожить в ее спрятанном за деревьями замке, неприступном даже не по виду, а по названию. Это было посольство шестого королевства, в котором жила Лоренц до возвращения ее отца из столицы, куда он поехал на встречу с самим императором. А так как посольство — это территория другой страны внутри империи, то априори считается неприкосновенной. И хотя в замке было безопасно для нее, Дэя отказалась от проживания в нем. И не потому что не нравилось что-то в замке, ни в коем случае, но недавно произошедшие события сломали всякую веру в то, что аристократы могут быть хорошими. Да и всю жизнь жившая в деревянном доме Дэя не привыкла к роскоши замков, которая напрягала ее. Галатея все поняла и предложила этот маленький одинокий домик на берегу озерка, где Дэя с радостью устроилась.       Но Морриган… ее сестренка очень красивая, очень умная, самая хорошая и добрая, и чуткая и вообще самая-самая… что ей предложить вышестоящим, кроме своей расцветающей красоты? Но тогда ее положение будет ничуть не лучше, чем сейчас. Да, возможно она выбьет свободу для нее, но сама Морриган? Что будет с ней? Да и кто захочет по доброй воле помочь им? Не сам же император снизойдет до их персон.       А даже если им помогут, то что дальше? Замуж Дэю не возьмут, эта история разлетится очень быстро по империи. А это значит, что у нее никогда не будет ни любящего мужа, ни детей, ни внуков… всего того, без чего Дэя себя не представляла. От потерянных надежд становилось больно, а на глазах наворачивались слезы. Но видимо ничего не поделаешь, и остается только вариант с Академией Проклятий, из которой она пойдет на службу клерком в Темную крепость к стражам. Морриган сказала, что это в разы лучше, чем-то, что им уготовано.       «Не воспринимай это как кару за что-то. Лучше подумай о том, для чего это надо. Смотри, ты пытаешься не сломаться, взять себя в руки, искать выходы из ситуации, как-то приспособиться. Из-за всего этого ты становишься сильнее. А ведь это не плохо. Это значит, что в следующий раз ты будешь готова вновь преодолеть трудности, пусть не выиграть войну, но хотя бы победить в битве для начала. И поверь, своим побегом и поступлением в Академию мы выиграли одну битву в войне.» — именно так говорила Морриган, поглаживая льющую слезы Дэю, не желавшую отпускать двойняшку в столицу, куда собралась ехать Галатея к своему отцу. Она, как иностранка, не могла решить проблему и помочь дорогой подруге, но у ее отца есть должники в столице, которые смогли бы им помочь. Во всяком случае так сказала Морриган.       А Дэя все уняться не могла, чувствуя странную боль в груди, отпуская от себя сестру в логово темных, в столицу. Она просто не хотела себе признаваться, что боится не увидеть свою сестру вновь. Или увидеть, но уже как чью-то рабыню… окончательно замолкнувшую. И ведь не скажешь ей, разве что только письмом, потому что она зачем-то приглушила родственную связь с Дэей. Вот только зачем?       Из раздумий Дэю вырвал стук в окно, а затем еще и еще один. Послышался шум, будто кто-то большой съезжал по стене на землю.       Забыв обо всех вопросах, вскочив с кровати, девочка накинула большой шерстяной платок на голову и плечи, взяла подсвечник с горящей свечой и, не задумываясь, друг это или враг, распахнула дверь, выбегая на крыльцо. Оглядевшись, она увидела судорожно кашлявшего мужчину непонятной расы, действительно съехавшего по стене на землю аккурат под ее окнами.       Поставив подсвечник на полку для шапок, так удобно находящуюся рядом с дверью, Дэя протиснулась под мышкой мужчины, взвалив его себе на спину, с титаническим усилием втаскивая промерзший полутруп в тепло дома. Прогибаясь под огромным весом мужчины, дотащила до своей кровати и скинула туда свою ношу, мало того, что промерзшую до костей, так еще и мокрую насквозь! И покрытого многочисленными ранами разной степени тяжести. А учитывая тот факт, что река здесь только одна — река Ледяной Гибели — Дэя недоумевала, что может заставить какого-либо мага купаться в этой реке, которую зачаровали еще во время войн с Хешисаи именно для уничтожения обладающих магией существ? Причем уничтожать в секунды! А этот промок насквозь и даже пытается жить!       Быстро стягивая с мужчины черные плащ и водолазку, Дэя скинула с себя шерстяной платок и завернула в него холодное тело, с пунцовым лицом принявшись стягивать с него штаны. Быстро подбежав к шкафу, она вытащила теплые зимние вещи, пузырьки с мазями и маслами, потом побежала к печке, достала дров и развела огонь, который в ударном темпе стал прогревать и так теплый дом. Быстро поставив воду кипятиться и насыпав туда трав, Дэя метнулась к отмороженному «пациенту».       Вернувшись к бедолаге она его вытерла насухо, обработала чудовищные раны и маленькие ссадины, намазала разогревающими маслами грудь, лицо, руки, спустилась руками по животу и, покраснев сильней прежнего (хотя куда уж больше!), втерла масло во все остальное. С трудом перевернув его на живот, проделала все то же самое со спиной и всем остальным. Отставив масла, Дэя взяла очень ядреную мазь, в точно таком же порядке растирая мага, разгоняя кровь по венам. Масло поможет костям и суставам, а мазь согреет кровь, ткани и мышцы. Горячее питье, вот-вот приготовящееся, согреет органы. А теплая одежда сбережет тепло. Когда очнется, надо будет засунуть его в горячую ванну, чтобы выгнать оставшийся холод, окончательно отогревая организм.       Постепенно он восстановится, раны затянутся, а там, глядишь, и замороженная магия вновь заструится по организму. И Дэе оставалось только молиться, чтобы маг пережил эту ночь. Молитвы помогли вспомнить Морриган и Галатею и их инструкции как раз на такой случай. Проклятийному делу она обучалась под присмотром Мор все детство, потом, пока они пару недель гостили у Галатеи, эта самая Галатея рассказывала про лечащие заклинания, доступные и не магам.       Налив в простую чарку уже готовый травяной отвар, она, обхватив мужчину и приподняв над кроватью, шептала выученные заклинания и вливала в горячую воду если не собственные крохи силы проклятийника, то душу точно, постепенно залила все это в мага, который, не открывая глаз, сглатывал ядреную жидкость. Как ей говорили, вода в некотором роде живая и сможет пронести ее заклинания по всему организму, излечивая его.       Аккуратно опустив его обратно, она поправила подушку и до шеи укрыла его пуховым одеялом, при этом тщательно подоткнув, и оставила крепко спать расслабившегося мужчину, тихо улыбаясь довольному сопению мага.       Выйдя на улицу, она пошла к реке, чтобы набрать воды в зачарованную флягу. Нет, не к реке Гибели, у них была другая маленькая речка, в какой-то мере источник, проходящий рядом с ее домом и впадающий в смертоносную реку. Но не успела Дэя подойти к дому, как в заводи кто-то забултыхался. Со стоном вздохнув, она побежала к выкарабкивающемуся из воды очень высокому мужчине с серебрящимися в свете лун волосами, упавшему на примятую траву. Кажется, здесь уже кто-то грохнулся. Уж не знакомый ли, занявший всю ее кровать? И что-то Дэе подсказывало, что придется отдать постель Морриган вот этому белобрысому, потому что бросить его умирать… это было выше ее сил. Поэтому она на своей максимальной скорости подбежала к вновь поднимающемуся мужчине и, подхватив несколько удивленно посмотревшего на нее измученными серо-голубыми глазами мужчину, потащила к своему домику, от которого на метр исходило тепло.       Втащив еще одного «пациента» и отдав таки ему кровать Морриган (нигде бы он больше и не поместился) заливать кровью, она проделала все то же самое, что и с первым. Достала оставшиеся теплые вещи, подбросила дров в камин, раздела до нога, обработала раны и намазала маслами и мазями так вовремя отрубившегося мужчину, а когда начала поить отваром, этот маг закашлялся и очнулся. А Дэя его голову как бы на своей груди уместила, и пока он откашливался, она пыталась не расплескать горячее, но не обжигающее, питье. — Где я? — проморгавшись, сипло спросил он, оглядываясь. — В Ардаме. На его окраине. — Риате, вновь аккуратно поднося чарку к губам скривившегося мага. Но он послушно выпил все, благодарно кивнув, когда допил. — Вы были один в реке? — Со мной друг. — ответил маг, кивнув в сторону лежащего на Дэеной кровати мужчину, душераздирающе закашляв. — Больше никого. Вы спасательная группа? — он в таком состоянии умудрился съязвить. — Не совсем.       Она мягко улыбнулась, аккуратно опустила его голову обратно, поправила подушки и одеяло. А затем собрала всю их одежду, распределила по кучкам где чье, развесила перед огнем печки, чтобы высохло и полезла за нитками с иголкой. Одежды, как и их хозяева, срочно нуждались в починке. Поэтому Дэя заранее все приготовила, пока не высохло. Затем полезла за запасами на зиму в подпол.       Достала мясо, приправы, фарш и тесто. Продукты давали грубую энергию, так необходимую больным для восстановления. Мясо очень быстро замариновалось в приправах и полетело в печь. А фарш и тесто превратились в мясной пирог. Эти два блюда были единственными, которые она научилась готовить у Тоби, нового знакомого в трактире «Зуб Дракона», в который она устроилась работать летом в круглосуточную смену. А осенью придется работать только в ночную, потому что день будет занят Академией, в которую ее все-таки приняли. А скоро еще и комнату в общежитии выделят, и она сдаст этот домик обратно леди Галатее Лоренц.       Когда все было расставлено на столе, а двое мужчин тихо спали в кроватях, Дэя, сидя за зашиванием высохшей одежды, глубоко задумалась. У нее были спрятаны несколько флакончиков с изобретенным Морриган зельем. Оно на время давало магию тем, у кого ее не было, а магов увеличивало силу и способности раза в два точно. Самой красноволосой было все равно, есть у нее магия или нет, но вот в данный момент оно очень пригодилось. Можно было дать этим двум… темным?.. по одному флакончику. И тогда они смогли бы поправить то, что не может она. И вдруг разморозка магии у них пойдет проще?       Впрочем… сейчас они мало чем отличаются от нее. В смысле, тоже без магии. Да и смысл спрашивать, зелья полно, можно дать и два раза, а что-то делать с магией, она нутром чувствовала, надо уже сейчас. А интуиции она привыкла доверять.       Решив не откладывать, Дэя проверила качество швов, видно их или нет, отгладила вещи и аккуратно разложила их на стульях, которые поставила рядом с кроватями вместо прикроватных тумбочек.       Потом метнулась к печке, отколупала плитку, замаскированную под камень, и достала два маленьких пузырька на два глотка со странной светящейся жидкостью. Взболтала и быстро пришла к черноволосому магу. Уже привычно подняла голову, умостила ее на груди и влила содержимое флакончика между губами темного. Потом подошла ко второму и тоже влила зелье.       Она внимательно посмотрела на спящих мужчин, к счастью свободно дышащих и больше не кашляющих, и тихо отошла к накрытому столу. Посмотрев на мясо и пирог, она нахмурилась и резко хлопнула себя по лбу. Она забыла еще одно блюдо, тоже дающее чистую и незамутненную энергию. Вновь слазив в подпол, она взяла маленькую корзинку и крынку с медом. Вылезла, достала две тарелки, налила туда меда и высыпала ягоды и орехи из корзинки. Все это перемешала и оставила стоять. Если что, мясо и пирог она подогреет, до утра не испортятся. А то, что к утру эти двое проснуться, она не сомневалась. Такой способ лечения прокатывал пару раз, когда она подбирала сначала котенка, а потом и какого-то маленького отступника, за которым пришел большой дядя отступник и навалял по ушам мелкому за идиотизм. Так или иначе, но все оставались живы и даже почти здоровы, и к утру, а то и через несколько часов просыпались вполне живые. И потом, Морриган как раз и лечила их, попутно объясняя все ей, и теперь Дэя просто подключила к теории практику.       Выдохнув, Дэя разложила на полу свою старую шубку и улеглась на ней, закрывая глаза. Потом, будто что-то вспомнив, встала и пошла за пузырьком оставшимся лежать на столе рядом с тетрадью. Откупорив крышечку, она выпила безвкусный настой, подумала и напоила им двух своих «постояльцев». После этого проверила огонь в печи, подбросила пару дров, поставила мясо и пирог подогреваться, и, наконец, рухнула на расстеленную шубку, свернувшись клубочком. Она все проверила, пострадавшие спят, еда готова, печка горит и не пытается спалить дом. «Теперь можно и поспать. День закончился. Об остальном я подумаю завтра.» — подумала Дэя, окутываемая туманами сновидений.

В черном-черном замке у Шерхарна

      Тихо потрескивали дрова в большом, размером с человека, камине. Старый лорд Рэйнерт сидел напротив в троноподобном кресле, потягивая вечерний чай из изящного сервиза, стоящего на маленьком, не уступающим в изящности сервизу, столике.       Шерхарн был доволен и улыбался загадочной улыбкой, смотря старинными каменными глазами на танец пламени. Еще немного и Морриган будет императрицей. Через год-два, но он сможет сдать ей всю политическую арену в личное пользование, скинув с себя эту ответственность, перейдя к гораздо более интересующим его военным делам. И так вовремя Морриган появилась у него на пути! Шерхарн и так видел в ней маленькую царицу, которая вырастет в большую императрицу, но теперь, спустя годы, он огранит этот благородный характер, эти таланты, как гениальный ювелир драгоценнейший алмаз.       Шерхарн тихо усмехнулся, и почти сразу глаза его наполнились грустью и тоской, а пальцы, унизанные кольцами-боевыми артефактами, полезли в нагрудный карман, откуда вытащили старую камею. Серые краски портрета поблекли от времени, но образ все еще сохранил четкость очертаний. Маленькая пятнадцатилетняя Калиан спокойно, нежно, безмятежно смотрела в сторону своими огромными кошачьими глазами. Благородные черты лица рода Рэйнерт проглядывались в ней сильнее любого из всех его представителей. Так же как и в Морриган. Да, возможно у Калиан брови толще, носик более округлый, более пухлые губы и глаза больше. Но глаза простительны, на севере, где шесть месяцев бушуют метели и снежные бураны, глаза большими точно не будут. Также как и все остальное. Калиан в свои четырнадцать не знала ни горя, ни крови, ни голода. А Морриган уже через все прошла. Впрочем, некоторая резкость черт лица и характера ее только красит… и будет очень полезна в обучении делу политика. Также как чувство собственности, ответственности и долга, изредка проскальзывающие в ее характере.       Нежно проведя пальцами по раме камеи, Шерхарн убрал ее обратно в нагрудный карман и задумался теперь о Морриган. Ее надо срочно привезти к нему! Он должен сказать ей об ее изменившемся статусе. Шерхарн ни на миг не сомневался, что Морриган убедят его доводы, почему и зачем он так решил и сделал. А вот с ее родителями, которые точно взбунтуются против титулов, есть проблема. Но она на половину решена, если уговорить их старшую дочь принять то решение, которое нужно Шерхарну.       Морриган сейчас на пути в столицу Темной империи в сопровождении ее обожаемой подруги герцогини Лоренц, едет за отцом, который сопроводит их обратно в Ардам, где они будут готовиться к балу, назначенному на день смерти зимы.       Но когда бал закончится, ее тут же надо будет привезти к нему. И тут впору задуматься о достойном сопровождении. До этого Шерхарн лично приезжал за ней, увозил и привозил обратно. Но сейчас, после очередного бунта своего народа, он не мог покинуть страну, а значит и приехать лично. Поэтому нужно было сопровождение. Вот только кого приставить к ней?       Морриган, несмотря на добродушность характера, была очень жестким и требовательным организатором. Что поделаешь, роль старшей сестры в Приграничье, особенно Северном, с их нравами и многочисленностью семей, невероятно сложна. Мягкой и пушистой там не стать при всем желании. Ведь именно на их плечи падает обязанность следить за детьми, как-то организовывать, развлекать, утешать и наказывать, играть с ними. А дети только на первый взгляд небесные ангелы, если копнуть поглубже, то они окажутся настоящими демонятами, любимая забава которых — кто быстрее выведет из себя старших братьев и сестер и не получит от них нагоняй.       Но при обилии родственников, а может и из-за них, она была очень замкнутой, и не факт, что ее любимая двойняшка знала обо всех тайнах ее души. Она почти никогда не разговаривала без надобности, часто убегала в лес на многие часы, а иногда и дни, чем безумно пугала и злила родителей, но ни выволочки, ни нотации, ни попытки узнать, что же с ней происходит не производили никакого эффекта, кроме еще более сильного замыкания в себе, и почти исчезнувшего к его появлению дара речи. Ее слова тогда были первыми, которые ее родственники услышали за последний месяц. Она словно назло суровым традициям родного края не заплетала волосы туго, ее небрежная коса начиналась от плеч, а волосы на голове прикрывали лицо. Зачем? Даже ему не удалось это выяснить. В эмофоне часто проскальзывали смущение, нежелание видеть кого бы то ни было, вплоть до родной сестры, которая была ей ближе, чем родная мать, не говоря об остальных. Ее непосредственное внимание уделялось только Дэе и этой племяннице короля шестого королевства, герцогине Галатее Лоренц, которую она все время звала Фрея. С недавних пор добавился он, Шерхарн, и ему бы не хотелось из этого круга вылететь только за то, что он неправильно подобрал сопровождение!       Этот маг должен быть надежным, спокойным, преданным ему лично и не лезущим в душу, умеющего слушать и слышать, думать своей головой и, если что, прислушиваться к Морриган. Кроме того, он должен уметь настоять на своем, аргументированно настоять, иначе Морриган его так отъест своей иронией, что на всю жизнь он останется с взорванным мозгом. Потом, он не должен расценивать Морриган как трамплин для карьеры, и как девушку в принципе.       И вот где ему такого уникума взять?       Шерхарн тяжело вздохнул, вспомнив свои потуги и долгий и нудный перебор всех более-менее приемлемых кандидатур, в том числе и тех отступников, которые лично знакомы с Морриган с незабвенной поры ее восьмилетия, пока не остановился на неожиданно устроившем его по всем параметрам отступнике. К его собственному дикому изумлению. И теперь он должен зайти с минуты на минуту.       Раздался стук в дверь. Крикнув «Войдите!» Шерхарн встал с кресла и прошел к рабочему столу, на котором все было очень педантично расставлено. Поправил идеально лежащую стопку бумаги, провел рукой по черному блестящему дереву, сгоняя несуществующую пыль и поднял взгляд на вошедшего собрата.       Стовосьмидесятилетний мужчина производил впечатление отнюдь не дряхлого старика, но подтянутого, полного сил парня лет двадцати пяти-тридцати. Белые платиновые волосы до плеч, стройное и элегантное, но сильное и жилистое тело затянуто в серо-черные одежды времен Хешисаи, а темное облако магической силы дарило покой и защиту близким, уважение посторонним и ужас врагам. А еще у него были яркие, умные глаза. Оценивающе-довольно осмотрев пришедшего, Шерхарн отточенным движением надел серебряные очки и пристально сверкнув каменной сталью глаз, подозвал к себе, указав на кресло напротив. — Лорд Эллохар, у меня есть для вас одно важное дело.