Все не то, чем кажется...

      Две черные тени стояли на звездной дороге, сияющей мягкой ненавязчивой зеленью, и смотрели на пузырчатое нечто, зависшее в пространстве Вселенной Миров Хаоса. Это пузырчатое нечто было слиянием многочисленных миров, в котором были и пески Ада, и зеленые просторы эльфов, и территории Светлой и Темной империй, и миры человеческих государств. Но ни один житель ни одной из этих территорий не мог прочувствовать того, что чувствовали те двое, наблюдавшие всех сразу — биение жизни каждого смертного: родившегося, живущего и умирающего. Те невероятные потоки существования, проходящие через каждого разумного и неразумного создания. Все те переживания, низменные и высокие, бьющиеся в оковах бренных тел, в которые были закованы души. Воистину, издевательство — многие ищут свободы, но никто не может ее получить, потому что дух скован кожным мешком, позволяющим жить на этих землях.       Бог Хаос и его крестная тихо переговаривались, сплетя подобие человеческих рук между собой. Через легкую дымку к ним вышли еще двое, мужчина и женщина, соединяя и тревожно посылая в их сознания вибрацию воспоминаний и картинки действий, которые нужно предпринять в отношении расположенного напротив слияния миров. После бурной ругани и фонтанирования идеями они пришли к какому-то решению, которое устроило всех и проводили крестную мать и наставницу Хаоса к переплетенным пузырям миров. И тогда Фрея, обернувшись к сыну и к начальнику Службы Безопасности Содружества Вселенных спросила: — А с чего начался интерес Всевышнего к Морриган? — две пары божественных глаз уставились на начавшего тщательно подбирать слова Древнего.       

Где-то в лесу

      Дэя и Морриган ехали в почтовой карете в Ардам, поступать в Академию Проклятий. За окном был темный лес, машущий проезжающему экипажу тяжелыми ветвями хвойных деревьев при каждом порыве ветра.       Уже должен был заниматься рассвет, а в межгорном лесу все еще стояла темень, и небо не собиралось менять темные оттенки даже на самую маленькую капельку светло-розового цвета. Что уж говорить про солнечный круг, опасливо-медленно выползающий из-за горизонта. Хотя, Риате бы и так его не увидели просто потому, что местность не позволяла, ведь в горах мало того, что обзор не большой, так еще и промозглый туман ложиться на снежные верхушки облаками каждое утро. И им ничего не оставалось, кроме как разговаривать и строить планы на дальнейшую жизнь. И планы не радужные. Ну что хорошего в том, чтобы быть подавальщиком или клерком, живущим на гос-пособии? Почти ничего, кроме разве что шанса вырваться оттуда, когда заработаешь достаточную сумму для закладной. А главное куда отдать пятилетнего… хорошо-хорошо, шестилетнего (Аро, не надо дуться на меня! Тебе только почтишесть!) брата, который залез в сундук к Морриган, не желая расставаться со старшими сестрами и очень хотевший помочь им с заработком. Благо, Морриган заметила и вытащила нерадивого помощника, оставив дома, и думая, что можно с ним сделать. Малыш хотел отправиться вместе с ними в Ардам… попутно сдав всех братьев, которые тоже резко захотели учиться и зарабатывать, но не влезли в сундуки.       Так что планы были серыми, с прорывающимися ругательствами и иногда смешками и нежными улыбками по поводу заботы братьев о своих сестрах и о свершениях, на которые они могут пойти ради них.

В императорском дворце

      Император тоже не спал рано утром, слоняясь по дворцовым комнатам, где пробегали маленькие ножки его невесты. Сейчас ей должно быть лет 14-15, и еще пройдет несколько лет до ее совершеннолетия и он сможет на ней жениться. А вот налаживать отношения надо уже сейчас и здесь он был отчасти даже благодарен сволочи Нхао и его низкому поведению в отношении его прекраснейшей невесты. Ведь если бы не он, то она скорее всего даже не подумала о том, что надо учиться и соответствовать статусу хотя бы среднего жителя его империи. А с другой он ненавидел Нхао и готовил ему блестящую мучительную жизнь.       Чувствуя, что начинает заводиться, Анаргат ушел из библиотеки, забрав с собой любимую книгу Мор — «История формирования менталитета Темной Империи и влияние на него Темнейших императоров и императриц». Книга была испещрена пометками, домыслами, сносками и приписками, по которым проводил подушечками пальцев Темнейший, проваливаясь в воспоминания о девочке и мечты о ее взрослении подле него.       Он не любил того маленького ребенка, которым Морриган попала к нему, во взрослом смысле. К ней он испытывал безграничную нежность. Скорее, он все время представлял ее взрослую. Насколько сильно измениться ее лицо? Взгляд? Улыбка? Что ее ждет в жизни вдали от него? А вместе с ним? Как они буду проводить вечера и просыпаться утром? Памятуя об ее жизни в деревне и что в каждой человечке тайно дремлет маленькая хозяйка (и люди в целом питают жаркую страсть к романтике), темный научился готовить, изобрел различные заклинания, которые точно понравятся ей и которые будут оценены по достоинству, узнал месторождения ее любимых камней, ее любимые цветы, создал гардероб, и тайком отослал гончих следить, чтобы ничего не мешало покою ее семьи, которая, как оказалось, у нее была. А способность менять собственные данные, которые может увидеть любой маг (имя, возраст и личность вроде «старшая сестра там-то тому-то» или «упрямство, ум и красота»), привела его в неописуемый восторг и восхищение.       Но вот недавно земельный лорд, каким-то немыслимым образом не только нарушил покой семьи Риате, но и его закон о неприкосновенности крестьян! И если смертный приговор был ему подписан уже после первого нарушения, то после второго Анаргат начал придумывать более медленную и мучительную смерть, которой удостоится этот извращенец, заграбаставший до Риате еще девятерых!       Пусть гордится в дальнейших мучениях — на него потратил свое драгоценное время сам император!       Пытаясь утихомирить разрастающееся бешенство, хозяин империи зашел в комнату, которая всегда безотказно выполняла свою роль — в секунды действовала как сильнодействующее успокоительное на взбешенного хозяина империи. Комната с портретами Морриган, от первого, на котором ей три годика, и до последней, на которой она нарисована вот недавно, в метель, в крестьянской одежде, с хворостом, со снежинками в черных волосах и полуопущенных ресницах. А между этими двумя период взросления Морриган в разные возраста и времена года, позволяющие Анаргату не жить в полном ощущении уныния. Или, покраийней мере, напоминавшие ему о том, ради кого он живет в этой жизни. Сюда не было доступа никому: ни его детям, ни Тьерам, ни даже его любовнице.       Любовница, графиня Марианна Эстер' Хазе, была не столько постельной игрушкой, сколько хорошим другом для измученного императора, на нервах которого почти нежно играли заговорщики. Друг, который всегда поддержит и поймет.       Марианна была внебрачной дочью герцога Эстер' Хазе, приближенного к Его Темнейшеству темного лорда и человеческой девушки шестого королевства. У нее была теплая внешность своей матери и твердо-мягкий характер отца, вместе создавшие настолько экзотичный коктейль, что с первых выходов покорил своей противоречивой прелестью темный двор и привлек внимание его императора заодно.       Сначала император Анаргат хотел жить аскетом все восемнадцать лет до двадцать первого года рождения Морриган (ее восемнадцатилетие казалось ему все еще детским возрастом), но через пять лет, замаскированных под траур по Ирионне, сломался. Покушение, неудавшееся заговорщиками, да ещё и безумные отступники у Морриган, все это сработало так, что ему нестерпимо захотелось женщину. Любую. И вот прямо сейчас! Немедля! И тогда так вовремя подвернулась под руку именно Мари. И после трех дней качественного насыщения друг другом, лёжа в кровати, так неожиданно выползла некая схожесть характеров и взглядов на жизнь, что не встречаться было бы просто преступлением.       Император помрачнел. Так неожиданно встал вопрос: как к этому отнесется Морриган? Она не Тангирра, врятли у нее обнаружится снисходительность к его гулянкам на сторону при наличии возлюбленной. Мимолетное желание не говорить ей ни о чем пролетело мимо, как бесполезное — двор такая же деревня, как и Загреб, слухи разлетаются быстро и его особо настойчивые поклонницы могут спросить Морриган напрямую про ее отношение к подобному. А еще придворные хищницы запросто могут напомнить историю его любовных похождений. И вот это как раз нежелательно! Лучше он сам обсудит с ней эту щекотливую тему, чем потом долго и муторно убирать у нее ощущения различного предательства из-за наличия любовниц.       С другой стороны, он сначала задаст ей прямой вопрос на балу в Ардаме, который состоится через год для всех жителей во дворце, о котором жители тех мест и не подозревают. Бал будет по случаю обнаружения в империи зеркала «Истинных Пар», которое повезут через столицу Северного Приграничья, где сделают остановку и отправятся прямиком в столицу на пегасах. Так и быстрей, и надежней, и у стражников проблем с разбойниками не будет просто потому, что в воздухе они не водятся. А на балу, на котором к зеркалу может подойти любой житель и узнать истинную пару, он обо всем поговорит со своей невестой, которая будет приглашена вместе с сестрой.       Взгляд успокоившегося императора скользнул с точеного лица невесты чуть ниже, на серебряную, инкрустированную изумрудами, раму. И снова вопрос: как бы так провернуть, чтобы Морриган из крестьянки превратилась в аристократку? Можно даже не с Темного двора, наоборот, даже лучше, чтобы она была какой-нибудь иностранной уважаемой дамой. Мысль про дарование титула ее семье отпало еще в полуфинале — во-первых, аристократы их загнобят и угробят с ходу, во-вторых, они не согласятся и будут отпираться до последнего и его желание жениться на их дочери за аргумент считаться не будет, ну и в-третьих, заговорщики не дремлют и могут обставить все так, что новоиспеченные лорды и леди Риате таинственно «потеряются». И вот это как раз не нужно было! Так что учитывая все вышеперечисленное, вариант с титулованием отпадал.       Ну почему нельзя было просто сказать всем, что Морриган — его истинная пара и тропинка к логову непримиримых отступников!       Император замер. Почему это нельзя? Очень даже можно! Никому еще не удавалось — ни человеческим королевствам, ни его империи, ни Хаосу, ни даже Бездне — подобраться к столь опасному и загадочному народу отступников столь же близко, как этому прекраснейшему из цветов Бездны! Из СБИ донесли, что ее готовят как правительницу их группы, переросшей в неслабую страну. Морриган об этом врятли знает, но её усердно готовят к бремени власти в гостях у последнего из Рэйнертов. И эта новость сможет не только укрепить его позиции, но и аристократия двора поостережется высказывать свое мнение его невесте и начальнице отступников. Так что в принципе проблема очень даже решена! А если будет свадьба двух правителей… М-м-м… Это тут же новые территории, знания, увеличившееся население, утерянные знания, а таких учёных, как отступники, не найти даже во Мраке!       За приятными размышлениями темный не заметил как рассвело, и солнечные лучи упали на его лицо, вырвав из несвязных мыслей, мечтаний и намеченных планов. Что ж, начинался новый день, полный работы. Возможно даже очередные покушения и восстания. Или неприятности похуже… И ему снова надо держать лицо, снова вежливо улыбаться, снова колесить по стране на мероприятия, снова, снова, снова!.. Снова стараться не думать о Морриган как о жительнице империи, или его снова потянет переписывать законы относительно крестьян с целью улучшения их образа жизни. Хотя… вот как только он засудит этого Нхао, то пойдет проверять остальных его «коллег» и если идея была не лучшей, то он отменит указ о «лордах земли» и придумает что-нибудь новенькое, которое точно сможет защитить крестьян не столько от внешних врагов, которые и так не сунутся, сколько от родных аристократов, которые все-таки в концы обнаглели! А Тьеры, особенно Риан, помогут ему в этом. Возможно он даже сестру с Рдаэном трогать не будет, а возьмет только племянника… Посмотрим.       Император Темной империи встал с кресла, стоящего перед стеной с портретами, расправил плечи, вскинул голову, выпрямляясь, и развернулся к двери, толкнув и закрыв ее за собой. Именно так, с таких посиделок в портретной комнате, начинались и заканчивались дни Его Темнейшества после встречи с незабываемой Морриган Риате, которая хочет не хочет, а станет его женой.

В маленьком коттеджике в Ардаме

      На втором этаже за туалетным столиком сидела девушка с золотыми волосами и сине-фиолетовыми глазами. Она медленно и вдумчиво расчёсывала свои волнистые волосы, наконец-то расплетенные из тугой сложной прически. И зная, что гость будет с минуты на минуту, девушка, похожая на богиню, собрала всех слуг, решив устроить маленький поздний ужин незваным, но предвиденным гостям. И словно по команде во входную дверь постучали.       Лучезарно улыбнувшись, девушка спустилась вниз, к сама собой открывшейся двери. На пороге стояли два человека — девочки четырнадцати лет. И если девочка с волосами цвета спелой вишни была очень смущена, напугана и неуверенна, то от черноволосой такого ждать не приходилось. Ровный спокойный взгляд, прямая спина, гордо расправленные плечи и поднятый подбородок, она была полной противоположностью своей сестре. Не зря ее в деревне прозвали царицей.       Эрцгерцогиня и одна из тринадцати курфюрстов* шестого королевства Галатея Лоренц, аристократичная подруга Морриган и родственница небезызвестной графини Эстер' Хазе, тепло поприветствовала черноволосую бестию. И тут же повела всех Риате в глубь небольшого поместья, размером со стоящую неподалеку Академию Проклятий. Передав двум горничным вторую по старшинству представительницу рода Риате, Галатея взяла под локоток самую старшую, позволив прислуге забрать вещи Морриган, и повела прямиком в обеденную залу, в которой был накрыт поздний ужин. И пока они могли побыть наедине, Галатея со свойственной ей любопытством и оптимизмом бойко поинтересовалась: — Что еще случилось с нашей очаровательной Морриган, если после истории с отступниками к ней никто не лезет?       Да, отступники, столь неосторожно влезшие на темную территорию, решили подружить своего главаря со старшей Риате. Они просто не знали, к чему это приведёт в будущем.       Черноволосый и зеленоглазый, больной на все сердце цветочек запал главарю отступников Шерхарну Рэйнерту в душу с первого взгляда. И не потому что понравилась, а из-за своей похожести на его погибшую племянницу герцогиню Калиан Анревер, дочь первого советника Хешисаи Раида Анревера, родного брата императора Роана и самого Шерхарна, единственного носившего фамилию своей жены.       Убитый горем, измученный лишениями и заботой об остатках жителей павшей Хешисаи, истосковавшийся по родственным чувствам Шерхарн не смог долго сопротивляться казалось бы навсегда похороненным в дебрях памяти воспоминаниям, сваливающимся на него каждый раз, когда он смотрел на нее или вспоминал. Этот открытый миру взгляд наивных, сверкающих зеленью глаз, глянец белоснежной кожи, шелк волос цвета воронова крыла… Через два дня мелькания перед глазами копии мертвой племянницы и бессонных ночей из-за воспоминаний о ней же Шерхарн сошел с ума. Он не разбирал, где Калиан, а где Морриган, для него они слились воедино, лишь изредка раздваиваясь из-за несоответствия прежнему образцу. И совершенно поехавший даже по меркам отступников Рэйнерт решил вернуть потерянное очень странным способом — жениться. Его не волновало, что Морриган восьмилетний ребенок, что ее семья против, что его люди разве что не кричали «Одумайся! Приди в себя!»… Он желал вернуть себе Калиан любой ценой, раз братьев и семью отобрала война!       Не раз сбегавшую до свадьбы Морриган возвращали на место, а во время церемонии она, с черными кругами под перепуганными глазами, на вопрос выйдет ли она замуж за лорда Рэйнерта, судорожно дыша и подрагивая, спросила: — Разве я могу выйти за него, если мы разных вероисповеданий?       Естественно, невменяемый Шерхарн не заподозрил подвоха и тут же потащил ее, прервав церемонию бракосочетания, менять веру с темноимперской на хешисайскую. Сдвиг в сознании мешал думать, а нежелание отдавать Морриган кому-либо сыграли свою роль — Шерхарн решил сам стать ее опекуном в их вере. И когда они вернулись на свадьбу, Морриган снова спросила, одним вопросом вернув здравый смысл главному отступнику: — А разве отец может жениться на дочери?       Облегченные вздохи, уважительные и благодарные взгляды в сторону Морриган слились в единое пятно на заднем плане, оставив лишь осознание чудовищности ситуации — он чуть не принудил ребенка! Причем ребенка, очень напоминающего племянницу! Чуть не женился на крохе!       Самобичевание снова прервал невероятный ребенок, по образовавшейся после смены верования ментальной связи сказав: — «Не кори себя. Ты хотел вернуть семью. Но Калиан же была тебе не женой, а племянницей, которая почти дочь. Теперь мы можем быть семьей, а ты мне почти папой, как я тебе почти дочерью.» — а после она его просто обняла, послав столько незаменимой поддержки, сколько у него давно не было и в которой он так остро нуждался! Стоит ли говорить, что после посланных эмоций он сам вцепился в обретенную дочь с силой безответно влюбленного демона — осторожно, боясь причинить вред, крепко, чтобы не вырвалась, с трепетом, вдруг раздавит, с бесконечной любовью и нежностью, пытаясь передать, насколько она дорога ему и как не хочется ее отпускать.       Через несколько дней, объяснив и попросив прощения за свое поведение перед родителями Морриган, отступники уехали обратно к себе, взяв с собой крестницу, в гости. И не только. Чтобы выйти из Темной Империи нужно или разрешение на выезд, или какой-нибудь ее житель. Просто Темная империя, она как Бездна — все в нее могут войти, но выйти дано не каждому. И крестная дочь Шерхарна прекрасно смогла вывести их с темных территорий, без потерь и бойни, которые почти всегда их сопровождали при пересечении границ.       После этой истории семья Риате действительно обзавелась новым родственником — не реже чем раз в три месяца лорд Рэйнерт навещал свою любимую и пока что единственную дочку, иногда забирал в гости. Он привозил книги для ее братьев и сестер со сказками со всего мира, а для родителей новости из соседних стран, обменивая их на новости Темной Империи, конкретно их Северного Приграничья (про все остальное они и так узнают). Седой лорд, образованный и харизматичный, не выказывающий ни грамма презрения или пренебрежения к деревенским жителям, довольно скоро покорил не только семью Риате, но и всю деревню.       И как-то так получилось, что по империи разнеслась эта история. Кто ее рассказал, с какими намерениями, но смеялись все и даже шутили, что теперь-то у них наладятся отношения с отступниками и империя возьмет их под каблук. Причем каблук неизвестной девушки, которую возьмут в оборот на темном дворе. И у тех, кто знал ту, с которой эта история случилась, возникал щекотливый вопрос — почему все думают, что девушка аристократка и приближена к Темному Двору? Ведь среди них нет ни одной с именем Морриган. И как раз среди аристократов это имя считалось неприкосновенным из-за божественного происхождения. Считалось, что это сильное имя для ребенка, достойное только императорского дома. Ну, согласитесь, кому в здравом уме придет в голову назвать свою дочь «Великой Королевой» или «Королевой Призраков»?       И тут для Галатеи действительно было непонятно, кто еще решился повторить проваленный подвиг с носителем этого страшного имени. Оказалось, один любитель односторонних постельных развлечений Нхао. Причем решил повторить даже не с одной, а с двумя девицами, не достигшими совершеннолетия не только по человеческим, но и по темноимперским меркам.       Так что пока что Риате поживут здесь, как и договаривались, до конца лета. Потом они переедут в общежитие, предоставленное Академией, в которую собрались поступать. И хотя герцогиня Лоренц заверила, что будет рада им каждое лето и каникулы, они отказались, пожелав проводить их в кругу семьи в Загребе.       Наевшись, Дэя пошла спать, а герцогиня и Морриган отправились к камину в гостиной, на дружеский разговор.

У камина

— Ну-с, Фрея-Галатея, рассказывай!       Уже скинув с себя личину смертной человечки, Морриган элегантно развалилась в кресле, сверкая своей божественной красотой. Расправила скромное платье так, словно это было инкрустированное драгоценностями платье императрицы. Впрочем, так оно и было. И платье драгоценное, и наличие императрицы (почти). — А что тут рассказывать, если ты сама в курсе всех событий не только империи, но и остальных стран? — изумилась Фрея, привычно снимая с себя личину смертной полукровки со спящей древней кровью. — То, что я узнать не могу — твою точку зрения. — тонко улыбнулась женщина.       Фрея хмыкнула. Да, защита мыслей у всех вечных стояла в приоритете из чистой паранойи. И она не исключение. Громко думать в их кругах… опасно. Порой даже очень. — Ну-у, ситуация довольно… занимательна. Да, занимательна, — нашлась женщина. Усмехнулась своим мыслям и продолжила, — особенно при дворе. Все еще не в курсе того, что затеял император, но ощущают западню всеми фибрами души… и не только. Вчера вернулась из столицы и увидела, как заворачивают слухи от Ардама в соседние места или пресекают на корню. Это очень забавно, и меня мучает вопрос — а зачем эта аура таинственности? Чтобы паники и беготни больше было? — рассуждала Фрея, смотря словно сквозь такую же сосредоточенную Морриган. — Нам остается лишь гадать, но возможно так будет веселее и всякие горлопаны и местные аристократы не успеют толком все подготовить, таким образом позволив императору увидеть истинную картину происходящего. — задумчиво проговорила Риате свою точку зрения. А учитывая то обстоятельство, которое прямо указывает, что Морриган почти идентична императору, такой исход наиболее верен. И С' Аргосская не решилась спорить с будущей императрицей, вполне обосновано считая версию подруги более жизненно выполнимой, чем ее собственная. Однако, один момент надо уточнить. — Это окончательная версия или ты чувствуешь что-то постороннее, возможное развитие.? — зная Морриган и бытие, то на один путь развития событий рассчитывать не приходится. Всегда есть великое множество предначертанных событий. И Морриган обладает таким чудом, как чувствительность к таким путям. — Да, есть. — Что же это? Видение четкое или размытое? — Кто-то следит за нами, знает про меня… и тебя. Их двое. — Морриган поводила рукой перед своими прикрытыми стеклянными глазами, словно вглядываясь во что-то. — Два демона — черный и красный… Такие знакомые… — ее глаза резко распахнулись и она в ужасе прошептала, — Темный Властелин и Повелитель Дакрэа.       Фрея ругнулась и белоснежным платком стала вытирать кровь, ручьем льющуюся из носа отмершей Мор. Два демон-властелина — это проблема. И не в том, что демоны сильнейшие из смертных, она и Риате могут устроить им мать Кузьмы, а то и усекновение главы, это как пойдет. Проблема в том, что в их игру не вписывались демоны. А эти создания Хаоса, чтоб их вечность покарала, до безобразия любопытные существа, везде сующие свою клыкастую морду. Женщины были с ними знакомы не понаслышке и отчетливо представляли их невероятную настойчивость и непринужденную наглость, которая здорово может спутать карты им, и побелить головы себе. Так что задача стояла непростая — поставить точку их наглости, выведя на определенных личностей, и оставить правила игры неизменными.

Далеко-далеко, в черном дворце одного демона

      Темный Властелин медитировал. Вот уже тринадцать лет чувства не дают ему покоя, а пространство вместе с подпространством и Серыми Гранями выдают застарелый один и тот же странный стишок: — Мир воцарился на небе, небо нисходит на землю, земля простерта под небом, и все исполнено сил… — эти слова настораживали и… были похожи на бред сумасшедшего, который, впрочем, нельзя было сбрасывать со счетов.       Сильнейший из демонов Дарранта крутил эти слова так и сяк, и каждый раз, когда он вроде как хватался за ниточку смысла … она обрывалась. И все вновь возвращалось к тому всплеску странной силы, вспыхнувшей на севере Темной Империи тринадцать лет назад. Очень знакомой, тонкой и неуловимой силы, которая тоже не спешила находиться в воспоминаниях. Властелин смутно помнил, что раза два в жизни натыкался на Магов Жизни, у которых была очень схожая по привкусу сила, но вот имена и образы все время ускользали от него, вызывая страх перед неизвестным и нервозность, вместе выводящих из себя повелителя страны демонов.       Темный Властелин отдавал себе отчет, что не только он засек этот всплеск, но и его заклятый враг Арвиэль был в курсе ситуации и мог нанести визит в то захолустье… в котором тоже ничего не найдет. Потому что сильнейших всплеск был, а когда через минуту среагировавший на угрозу демон примчался в типичную темноимперскую деревушку с пафосным названием Загреб… никаких следов не было. Даже следов заметания следов не было. И с тех пор эта сила то вспыхивает, мгновенно угасая, то не проявляется годами, заставляя нервничать не только его, но и Дакрэа (к злобному удовлетворению Властелина), и сотрудников СБИ, прицепом к которым недавно добавились ребята из ордена Бессмертных и Школы Искусства Смерти. И все эти невероятно сильные и умные люди и нелюди не смогли найти ни единой зацепки к разгадке этого дела.       А пока тайна не разгадана, она заставляет нервничать, накручивать на себя, строить такие теории и домыслы, что у самого волосы на голове шевелятся.       Черный демон, испещренный рунами, очнулся от транса, встал и подошел к столу. Эх, загадки загадками, страхи страхами, а работу за него никто не сделает.