Я ненавижу(?) своих соседей

— А дома нет никого что ли? — Похоже на то. Её отец негодовал бы, не найди он дочь дома посреди ночи. — Да лучше не найти её дома, чем найти… При таких обстоятельствах. — Как бы она это пережила… У меня слов просто нет. Захарра, всё ещё пребывая в шокированной растерянности, прижала кулак к губам и уставилась куда-то в сторону кухонных ящиков. — Никогда не понимал, зачем школьницы заводят парней постарше, хотя знают, что тех подобные отношения интересуют только для удовлетворения собственных потребностей. — Не всегда ведь так. Вот они и надеются, что негативный вариант развития событий — не их случай. Знаешь, любой нормальной девушке хочется верить, что её любовь — непременно счастливая и последняя. Особенно в юности. — Нормальным парням так-то тоже. Василиса тревожно дремала в комнате Захарры, пока Драгоции приходили в себя на кухне. Давно миновала полночь, но, несмотря на строгие домашние порядки, оставаться в квартире Огнева ощущала невыносимым. Ей нужно было успокоиться, вспомнить, что она снова в безопасности, получить поддержку и просто поспать — в одиночестве тёмной комнаты своего дома Василиса не смогла бы позволить себе подобную «роскошь». — Я бы не простил себя, случись что-то с мелкой. — Так она тебе всё-таки нравится? — Дело не в этом. Она ведь звала меня, а не просто кричала о помощи. Захарра нервно фыркнула. — В женском деле всегда так, если ты вдруг не знал. На обычный крик «помогите» никто и никогда даже носа из квартиры не высунет. И всё равно потом скажут, что сама виновата, что бы ни случилось. Брат с недоверием оглянулся на неё, но ничего не сказал.

***

Проснулась Василиса от тахикардии: сердце бешено колотилось, да и саму её ощутимо потряхивало. Мигом вспомнив, чем едва не закончился прошлый вечер, Огнева тут же открыла глаза, рывком села на постели и опасливо оглядела комнату, однако никакая явная угроза тут не поджидала. Из-за мрачноватого интерьера оказалось сложно понять, кому вообще может принадлежать жилище — девушке или парню. Прежде же Василиса была не в том состоянии, чтобы задаваться вопросом, куда именно её привели приходить в себя: главное, что в безопасное место. Дверь была прикрыта, но не очень плотно: Захарра оставила щёлку, чтобы вовремя отреагировать, если её присутствие потребуется. Сквозь зыбкую ночную тишину квартиры Василиса слышала, как разговаривают ребята на кухне, но слов разобрать не могла. Такая обстановка её более чем устраивала, потому что необходимо было побыть одной и при этом не чувствовать себя совсем покинутой, имея возможность в любую секунду оказаться среди людей, стоит только тревожным мыслям совсем разбушеваться. А океан беспокойства в душе действительно начинал штормить. Как назло, почти тут же затихли и голоса снаружи, и Василиса почувствовала себя совсем плохо. Но сил на то, чтобы встать и добраться до кухни, не оставалось. Собственная неосмотрительность, выбившее из колеи неожиданное предательство близкого человека, нарастающая тревога и отсутствие внутренних ресурсов на решение всех этих проблем вынудили девушку заплакать от безысходности. Василиса пыталась не издать ни звука, однако как ни старалась поскорее растереть слёзы, те только сильнее лились из глаз. В результате Огнева совсем разревелась, не отдавая себе отчёта. Вскоре в комнату прошмыгнула Захарра и мягко присела на кровать рядом с завернувшейся в одеяло соседкой, что-то негромко приговаривая. Едва заметной тенью в дверном проёме появился Фэш. Выражение его лица было непривычно обеспокоенным, и если бы Василиса могла посмотреть на него сейчас, то завладела бы прекрасным поводом для подколов в дальнейшем. Однако при появлении ребят она только сильнее закуталась и стала всхлипывать более сдавленно. — Вы с ним встречаетесь, да? — подал наконец голос Фэш. Огнева набрала в лёгкие воздуха в попытке хоть ненадолго успокоиться и, кажется, даже ощутила, как становится способна говорить, но с первым же звуком из неё вырвались новые рыдания. — Фэш, не сейчас, ради всего святого, — замахала руками Захарра и спросила у соседки, можно ли обнять её, боясь напугать сильнее. Парню пришлось поджать губы, видя, что ничего хорошего его слова не принесли. Он сделал пару шагов в сторону и прислонился спиной к стене, откинув голову, таким образом исчезая из поля зрения, но оставаясь поблизости. Во-первых, в случае необходимости он по-прежнему рядом и готов сразу чем угодно помочь. А во-вторых, ему важно было слышать, как скоро Василиса придёт в себя.

***

— Ты не имеешь никакого морального права к нему возвращаться. — Но он мне ничего в итоге не сделал. — Ты сейчас серьёзно? Фэш уставился на соседку каким-то непонятным взглядом, под которым ей стало очень неловко. — Ну… У него был очень плохой день. Нервы на пределе. В отношениях нужно уступать, поддерживать и… — Это прикол такой? Скажи сразу, я тогда ничего говорить больше не буду. Василиса поначалу не отрывала взгляда от пронзительных и таких серьёзных голубых глаз, силясь понять, почему за неё вообще переживает этот человек. И в итоге почувствовала себя совсем глупо. — Хорошо, давай так, — Драгоций вздохнул и почесал переносицу, делая небольшую паузу и набирая воздух. — Глубочайше прошу прощения за такой вопрос, но он всё же важен. У вас с ним что-то было раньше? Мгновенно залившись краской, Огнева отвернулась. — Я не буду отвечать… — Сделаю ставку, что не было. Собеседница спустя несколько секунд заставила себя помотать головой и одними губами пробормотала: «Не было». — И почему ты пытаешься сейчас его выгораживать? Ты осознаёшь, что он собирался тебе сделать? — Фэш, будь помягче, — коротко бросила Захарра, неуверенно пытаясь вмешаться. Но брат, кажется, её даже не услышал. — Не хочу учить тебя жизни, да и кто я такой для этого, — с неудовольствием напомнил себе Драгоций, однако останавливаться не собирался. — Но этот человек явно тебе не желал добра. Понять и признать это сложно, и все мы проходили через предательства: и я, и Захарра, и твои родители, и всем твоим друзьям этого не миновать. Посиди и разбери досконально все ваши последние встречи — пять, десять, двадцать, все по порядку. Как часто этот человек к тебе прислушивался? А делал что-то, чтобы порадовать тебя просто так, чтобы поддержать в сложный день? Он соглашался встретиться, когда у тебя что-то случилось и тебе хотелось, чтобы близкие непременно поддержали? — Наверное… — пробормотала Василиса, по наказу перебирая смутные обрывки встреч за последние месяцы. — Вспомни хотя бы три. Вот так явно, что «да, это точно было». — Не могу вспомнить… — Огнева сжала зубы. Фэш слишком давил на неё, но от этого не хотелось забиться в угол или накричать в ответ, что он ничего не понимает. Чёрт подери, понимает, словно знает, куда надавить. Будто помнит все их встречи с Мааром лучше неё самой. — Он всегда очень загружен, не могу же я заставить его приехать, когда у него нет возможности встретиться. — Когда Захарре очень плохо, я бросаю всё. Если, как ты говоришь, такой возможности совсем нет, нахожу время, чтобы побыть с ней, дать выговориться, как-либо отвлечь. Да хотя бы даже позвонить, в конце концов. — Конечно, она же твоя сестра. — Я не выбирал свою сестру. А любимого человека выбирают, а значит и тяга к нему в тысячи раз больше, и желание утешить, поддержать, чтобы вновь видеть его счастливым. Что это за отношения такие, где партнёр прячется, пока ты сама не разберёшься со своими проблемами, особенно если он в состоянии помочь? В школе бывают перемены — что мешает найти тихое место и сделать десяти- или пятнадцатиминутный звонок? Прогулять урок? Пару, если это колледж или университет? Даже на работе дают обеденные перерывы, перекуры… Если завалили делами — оставь диалог открытым, чтобы сообщения читались, и ответь через несколько минут, как освободятся руки. Иначе это всё… Да бред это всё, а не отношения. Это даже не дружба. Где здесь связь между людьми, человечность какая-никакая? — Я поняла тебя, — процедила Василиса, побеждённо пряча пол-лица в одеяло и утыкаясь взглядом куда-то вбок.

***

Номера телефонов ребят Захарра заставила взять утром — аргументировала, что Фэш настоял и отказываться запретил. Когда Василиса поднялась, Драгоция дома не было, чтобы оставалась возможность не согласиться ему в лицо. Да и Захарра выглядела слишком убедительно, и избежать этого не получилось. Подруга — а теперь Огнева точно могла называть её так — спустилась с ней в квартиру и помогла убраться к приходу отца, отвлекая Василису от тяжёлых воспоминаний и рассуждений всяческими шутками. Словно предчувствуя возвращение второго члена семьи, Захарра за несколько недолгих минут до прихода Огнева-старшего ободряюще попрощалась, наказала почаще заглядывать в гости и писать, а после испарилась в подъезде; Огнева услышала, как хлопнула дверь этажом выше, и только после этого с тяжёлым сердцем закрыла свою. Отец по возвращении много зевал, выпил два стакана воды, перекусил чем-то лёгким из холодильника и быстро ушёл в комнату. Василиса, пожалуй, осталась искренне благодарна, что сил задавать вопросы о времяпрепровождении в его отсутствие у родителя не было. До самого вечера Маар не звонил и не писал, хотя в сети появлялся. Несколько раз Василиса заносила палец над кнопкой удаления из друзей, но в итоге так и не решилась, хотя и связываться с ним больше не хотелось. И маловероятно, что она передумает. В душе бродили грозовые тучи, тяжёлые, предупреждающие о возможном внутреннем сломе — угрожающие уверенно и неумолимо. Как и обещал Фэш. Однако на позицию любой ушедшей фигуры непременно приходит нечто новое — это обязательное, неизбежное жизненное равновесие, и Огнева подумала, что соседи сверху лучше некуда заняли бы освободившееся место в её жизни.