Детские отмазки

Почти что День сурка. Я, плюс пиво, плюс Андрюхина хрущевка, плюс его подъёзд. Гадкой бабки только не хватало. Снова позже всех. Судя по знакомому «опелю» во дворе, Кисаев уже тут. Я докуривал, притоптывая мотиву «Seven Nation Army» в наушнике. «Сегодня со мной точно не приключится никакой фигни!» — уговаривал я себя. Хотя где-то там, в глубокой глубине души, у меня завелась парочка тайных желаний. Я решил кипиш из этого не делать. Молодость, горячая кровь, эндорфины… Мало ли что в голову может прийти? — Привет, кисуля. — Я пообнимался с Леной, заставил ее задуть свечку на маффине, который купил в «Маке», и стал разуваться. — Ты как-то изменился, — сказала она, прищурившись, когда в коридоре остались только мы. — Да ну? — повёл я бровью и, не разгибаясь, глянул в зеркало. Я как я. После ночной смены, конечно, не фонтан. Капюшон кофты натянут на голову, морда бледновата от недосыпа, глаза серые и три дурацкие родинки под правым. — А что не так? — Не знаю. Вздыхаешь, взгляд затуманенный. Втюрился, может, в кого. — Ну если ты мой убитый видок за влюблённость приняла, что ж будет, когда и правда кого-то подцеплю, — хихикнул я и немного напрягся. Да ну, совсем уже ересь. — Не знаю, не знаю… — покачивая бедрами, Ленка ушла на кухню. Я тяжело вздохнул, глядя ей вслед. Прошло всего-то пару лет с тех пор, как мы с ней расстались. Но чем дальше в лес, тем отчётливей я понимал, что упустил отличного человека. Одна проблема: в постели мы оказались почему-то несовместимы и превращались в два неисправимых бревна. Но сейчас я стал задумываться: так ли неисправимо это было? Андрюха Арбузов спелся с ней, как с родственной душой. А девушка друга для меня — не девушка. Я повернулся, и меня всего передернуло от испуга. — Чёрт! Ненавижу, когда так делают! — злобно высказал я Никите, который подглядывал за мной одним глазом из-за двери в комнату. — А я давно заметил, что ты ссышь с таких тем. Много ужастиков смотришь? — В том-то и дело, что нет. У меня и так с головой по этому поводу неладно. Так что я просто смотрю трейлеры, а потом читаю полное описание в «Википедии», — разоткровенничался что-то я. — О-о! — Кисаеву, кто б сомневался, сразу стало интересно. — Давай вместе сходим в кино на что-нибудь жуткое! — Киса! Ну где там сок? — раздалось из комнаты. — Рожи-то всё те же, — ухмыльнулся я, зайдя в гостиную. Сегодня я рано, так что привычно пьяненькие незнакомцы сдержанно мне улыбнулись. — Привет. — Хелло, — скривив не очень-то дружелюбную мину, ответила Катя. — Тут Киса сидит, ты не пересядешь на стул? — А-а… И вот тогда я понял почему. В то время как у Катиной подружки Алёны еще в прошлый раз нарисовались какие-то мутки с Женей, Катя в этот раз решила подсесть на уши Никите. Никита, как обычно, был душой компании. Почему бы и нет? Смешной, красавчик, тачка есть, глаза его эти умопомрачительные… Мне казалось, под Катей там уже целая лужа на диване. После пары попыток влезть в их с Никитой разговор я был красноречиво Катей проигнорирован и угомонился. Сегодня я не экспериментировал и пил сразу водку, без стеснения закусывая отличным салом. — Та-да-ам! — Ленка наконец избавила от упаковочной бумаги огромный агрегат, чуть ли не в половину ее роста. — На хрена такой большой кальян? — спросил я у нее. — Ты спроси у тех, кто его подарил. Сержик, ты, старый наркоман, лучше всех разбираешься, как его сделать. — Ха, то есть вы меня только за этим позвали? — хохотнул я, неловко поднимаясь со стула. — Ну ладно, посмотрим, что там за штука. Я был и рад удалиться. Атмосфера, несмотря на разгар пьянки, перестала казаться приятной. Если бы не Ленка с Андрюхой, с которыми я всегда мог чокнуться или перекинуться фразой, так мне, можно сказать, вообще были и не рады. Особенно Катя с ее перекошенной рожей. Я намыл колбу, заполнил ее дешевым вином из пакета, купленным специально для кальяна, и сел ковыряться с табачным вареньем. — Эй, а у меня есть с собой мамахуана! Я припрятал полбутылки, а то к ней Ленка так рьяно присосалась, как к лимонаду. Выпьем? От Никитиного навязчивого внимания у меня внутри что-то сладко и очень по-пидорски ёкало. Но пока всё в рамках приличия, это же ничего? — Что за мамахуана? — Коренья всякие, их Жека из Доминиканы пёр. Ромом заливают и настаивают. Если ром брать приличный — вот такая штука. — Никита поднял вверх большие пальцы. — Жека пёр, говоришь... — вздохнул я. И тут на заднем плане в коридоре нарисовалась Катя. Глянув в кухню, она поджала губы и ушла в ванную. Искать явилась свою Кису, рыба-прилипала. Это прозвище бесило меня пуще прежнего. Катя всё время кудахтала: Киса то, Киса сё… — Я пас. Уже перешел на кофе. — Я махнул рукой в сторону мигающей кофемашины. — А то до полуночи не досижу, засну. Всю ночь проторчал в офисе, так что… хочешь, и тебе сварю? — предложил я замолчавшему Никите. Он пристально смотрел в моё краснеющее лицо. Приходилось постараться, чтобы не встречаться с его острым зеленым взглядом. — Ну ладно. Раз не хочешь, найду себе другого собутыльника. — Ага. Я аж выдохнул, когда он вышел. Рядом с ним на меня наваливалось волнение родом откуда-то из пубертатного периода. Потные ладошки, слабые коленки, вечно горящая огнем морда и нервный смех. Никита обещал — Никита сделал. Пока трещала кофемашина, Кисаев разливал по двум стопкам свои доминиканские коренья, и Катя жестом заправского алкаша это дело всадила. Я еще в прошлый раз оценил, что девочка далеко пойдёт в этом плане. Под звонкие Ленкины аплодисменты я внёс готовый кальян, и Андрюха первым присосался к трубке. — М-м, да ты мастер! — Фломастер, — улыбнулся я и вспомнил, что забыл на кухне щипцы для угля. Заглянув туда, осознал, что на фиг мне эти щипцы не сдались и вообще шел бы я. В опущенной руке Никита держал пустую стопку; Катины руки были на его шее, пока они целовались. Мне хватило секунды, чтобы эта картинка клеймом запечатлелась на сетчатке. Без преувеличения могу сказать — внутри все перевернулось. Я понял, что всё надумал, и теперь буду разгребать свои чувства один. — Андрюш, я за пивком сгоняю, — предупредил я друга, наклонившись к его уху. — Да-а, и мне захвати! — благодушно ответил он, даже и не вспомнив, что я сегодня пью только водку. Возвращаться я, естественно, не собирался и, тихо прикрыв входную дверь, обрадовался, как ловко сделал ноги. В привычной манере стал себя ругать: — Ну что я за козёл? Зачем я его поцеловал?! И как-то полегчало даже после того, как правду признал. Чёртов лифт никак не хотел ехать, слышалось его клацанье где-то на нижних этажах панельного «монстра». Когда щёлкнула Андрюхина дверь, я с двойным упорством принялся дрочить кнопку лифта, но было поздно даже бегством спасаться. — Фух, оказывается, так душно было в квартире. — Ага, — булькнул я. Его близость душила меня в сто раз сильней. — Ты разозлился? — напрямик спросил Никита. Я чуть слюной не подавился. — С чего это? — нервно хихикнув, спросил я. Пуховик был спущен с его плеч, а шнурки развязаны. Он явно намеревался меня догнать. — Ну, то, что мы с этой брюнеточкой... Андрюха сказал, ты к ней яйца подкатывал? — А-а, — разочарованно протянул я. Так он об этом. Ну да, как бы он догадался, что я придумал себе между нами какую-то связь и приревновал, как последний гомосек? — Да ладно. Чёрт с ней. — Я тоже подумал, что она тебе не пара. Если что, это она на меня накинулась, кстати, — ухмыльнулся Никита. Я рискнул посмотреть в его глаза и утонул окончательно. Просто крах, стопроцентный омут. На его светлом лице я только сейчас разглядел тусклые веснушки. А волосы в свете желтой лампочки Ильича отливали рыжим. Даже чисто теоретически, если бы это был не я, а кто-то, скажем, вылитый я... Стал бы такой, как он, подкатывать к такому, как я? Ничего во мне примечательного. Работа, универ, съёмная квартира. Из увлечений — мало-мальски кулинария и сантехника. — То есть мы уже настолько близкие друзья, что ты стал разбираться, кто мне пара, а кто нет? — прищурился я. — Ну, мне казалось, тебя интересуют более интеллектуальные персонажи. Станок у нее рабочий, не спорю, а что потом? — М-да. — Я почти не слышал, что он мне там рассказывал. Просто залипал на его подвижную мордашку и блестящие глаза. Лифт открылся и закрылся. Я снова нажал на кнопку. — Если начистоту… со мной, похоже, небольшая беда. — Беда? — нахмурился Никита. — Ну да. Знаешь, гормоны не из того места ударили. Так что тебе лучше держаться от меня подальше какое-то время, — на выдохе сказал я. Никита молча смотрел, пока уродливая коричневая дверь лифта с шорохом скрывала меня от него. Понял ли он, что я имел в виду, или нет? Ну вот, сказал. Если моя логика верна, мне должно бы полегчать. Но в горле стоял комок. Дверь опять неохотно отъехала в сторону. Никита зашел и нажал на первый. — Я, кстати, не собирался возвращаться, — уточнил я. — Да я уж понял. — Ладно. Я не чувствовал неловкости между нами. Я сказал то, что думал, и имел в виду то, что хотел. И отвернулся потому, что мне было немного больно, но не стыдно. Лифт тихо и медленно остановился, словно у него силы закончились. — Блин, — устало закрыл глаза я. — Андрюха мне сто раз говорил не ездить на чертовом лифте. Еще дня не прошло, чтобы… — повернувшись, я успел заметить, как Никита убирает палец с кнопки «стоп». — А ты не такой ограниченный, каким я тебя считал, — негромко сказал Никита мне в лицо. Я был как под гипнозом, даже пошевелиться не мог. Только во все глаза наблюдал, как он опускает ресницы, как медленно приближаются его суховатые губы, как он облизывает их. Его рука удобно зарывается в мои волосы, а потом Никита вжимает меня в стенку лифта, яростно впиваясь в мои губы. — М-м. — Я имел в виду: «О да», когда почувствовал, что вытворяет его горячий язык со мной. Тем вечером к Андрюхе никто из нас так и не вернулся. *** Я доедал мороженое в рожке и старался не накапать на сиденье из комбинированной кожи. — А ты любишь, смотрю, это дело… — тяжело дыша, сказал мне Никита. Мы давно подъехали к моему дому. — Успокой свои таланты, — с набитым ртом велел я. — Ха! Вопреки моим убеждением, у нас с Никитой оказалось намного больше общего. Например, мы оба любим съесть что-нибудь вкусное и смотреть «Теорию большого взрыва». Нам нравится Питер, хотя мы приехали из других городов. А еще нам обоим нравится целоваться на заднем сиденье его машины, пока губы не онемеют. — Ты уже придумал, что подгонишь мне за реферат по сопромату? Мне его еще полночи кропать! — напомнил я. — А что ты закажешь? — Отсоси мне, прелесть, — пошутил я, цитируя любимый «Американский пирог». Никита хмыкнул и, отстегнув ремень, придвинулся ко мне. Засунув руку мне в штаны, он закусил губу и предложил: — Как насчёт прямо сейчас? — Вообще-то я пошутил, — признался я, задыхаясь от прикосновений его голой руки. — Знаешь, чем я занимаюсь с того дня, как мы впервые поцеловались? — Он маняще обдавал меня горячим дыханием. — Чем? — Я всё время хочу тебя.