Разорванное сердце

Наступило воскресенье. Лиза ходила немного возбужденная от предчувствия чего-то особенного, и постоянно приставала к старшим родственникам с расспросами. Но все безуспешно. Ближе к назначенному времени, Михаил скомандовал сестрам собираться и, когда все собрались, вызвал такси и поехал с ним в клуб. Около входа в клуб их встретил Снейк. Миша пропустил сестер вперед и остался на улице с барабанщиком. Между ними произошел разговор. — Привет, Мишаня. Я рад, что вы приехали всей семьей, — начал рассыпаться в любезностях Снейк. — Привет, Дима. В чем подвох, скажи мне? — Подвох? Ты о чем, Миша? Обычная вечеринка для нашей панк-тусовки, — улыбаясь, ответил барабанщик. Житняков натянуто улыбнулся в ответ и зашел внутрь. Снейк зашел вслед за ним и представил всем «арийца» и его сестер. Затем подошел к диванчику, на котором сидели 2 девушки, и присоединился к ним. Миша, увидев эту сцену, молча подошел к бару, заказал коньяк и залпом выпил его. Он ревновал. Никому он не открывал своего чувства к Хакимову. Он для него был не просто другом. Житняков любил Дмитрия, как мужчину. Давно, лет 7 назад, влюбился он в жгучего брюнета-барабанщика «НАИВа», «скользкого» как змея, Дмитрия Абдулловича Хакимова. И с тех пор он не мог выкинуть его из своей головы. Не единожды у них случались встречи наедине, но Михаил не мог сказать о своих чувствах прямо. Боялся, что его не поймут и высмеют. Не забывал «ариец» поглядывать за своими сестрами. Он сделал для себя открытие, что у его девочек есть чувства к музыкантам Матрицы. И они взаимные. Смазливый Костя Бекрев ему не особо нравился как человек, но если Лизе он нравится, то пускай. Алину он долго искал глазами по всему залу, пока не заметил ее в обществе Глеба Самойлова. Они о чем-то оживленно беседовали. Девушка улыбалась. Музыкант облегченно вздохнул и повернулся к бармену, заказал себе еще коньяка. «Слава Богу, гастроли не скоро. Директор не будет капать на мозги насчет моего состояния. Глебу я не завидую. Всю жизнь ему вечно указывали, когда и каким быть. Сначала брат, сейчас Змей. Поди, не коктейль пьет, а обычный ананасовый сок» — подумал Михаил, вспомнив график гастролей Матрицы, случайно увиденный в Интернете. Ему стало немного скучновато, и он пошел в одну из индивидуальных комнат, расположенных на втором этаже этого клуба. Он не заметил, как вслед за ним начал подниматься подвыпивший Снейк. Найдя свободную комнату, Житняков зашел в нее и плюхнулся на диван. Двери он слегка прикрыл, но не закрыл на замок. Михаил почувствовал внезапную усталость во всем теле и сейчас не отказался бы от расслабляющего массажа. Хорошо массаж умела делать Алина, но спускаться и отвлекать ее музыкант не хотел, а о том, что можно было бы ей позвонить и позвать сюда, он как-то не подумал. Поэтому, «ариец» решил просто полежать. В дверь громко постучали: — Свободно? — услышал Житняков пьяный голос за дверью. — Занято, — прокричал музыкант. — Значит, свободно, — услышал рокер, и в комнату ввалился пьяный Хакимов. Он был раскрасневшийся и чересчур веселый. — Дима, блять, ты глухой что ли? Я же прокричал, что занято. — А для меня всегда свободно, — глупо улыбаясь, ответил Дмитрий. — Хм. А чем ты такой особенный? — Ничем. А ты что, против моей компании? — Нет, — недовольно ответил вокалист «Арии» и повернулся на спину. — Пришел — будь тут. Я тебя выгонять не буду. — Еще бы ты меня выгнал, Мишаня. Совесть бы тебя потом замучила, правда? — и барабанщик расхохотался. — Ты о чем? — Житняков, я ведь все вижу и знаю. Я еще давно заметил, как ты смотришь на меня, как чувствуешь себя рядом со мной. Я ведь не глупый, — сказал Снейк и плюхнулся в кресло напротив Михаила. — Что ты видишь? Я тебя не совсем понимаю, — сказал Михаил. — Блять, ты специально притворяешься, что ли таким глупым и невинным, или ты такой на самом деле? Я говорю о том, что ты любишь меня. — Дима, тебе кажется, — отмахнулся Житняков, а в душе у него затеплился огонек надежды, что Снейк ответит взаимностью. Хакимов отпил коньяка из принесенной им же бутылки. Внимательно посмотрев на Житнякова, он спросил его, прав ли он насчет его чувств к нему. — Какая разница? — отмахнулся Михаил — Мои чувства никогда и никого не интересовали. Кроме моих сестер. — Только не надо меня грузить по части психологии. Это к Глебсону. Я живу реальностью и продумываю все наперед. — Я и не сомневаюсь в этом. Димыч, ты не знаешь, кто из этой компании хорошо делает массаж? У меня все тело ломит невыносимо, — слегка жалостливо спросил Михаил. — Я неплохо делаю массаж. Могу тебе сделать — предложил Снейк. Житняков согласился, и Хакимов приступил к делу. Слегка помассировав шею и плечи «арийца», он стянул с него футболку и невольно залюбовался мускулами и прекрасным торсом последнего. «Блять, какой он красавец! Он такой сексуальный! И как назло, он мой друг! Но я его очень сильно хочу!» — подумал Снейк, и в его извращенном мозгу уже начали рисоваться картинки издевательств над другом. От таких мыслей он сильней надавливал руками на хребет и поясницу. — Ай, Змей, больно же! Не так сильно! — почти закричал от боли Михаил. — Терпи, Мишаня. Если больно, значит, ты живой и чувствуешь свое тело. Во время массажа и должно немного болеть, — ответил Хакимов и, немного приподняв Житнякова, начал расстегивать ему ремень на джинсах. — Э, ты чего? — подозрительно спросил рокер и напрягся всем телом. — Спокойно, просто немного джинсы мешают массажу. Я их немного опущу. — Не надо. Мне уже лучше стало, — ответил Житняков и собрался вставать, но сильный удар Снейка в спину заставил его снова повалиться на диванчик. — Нет, мы еще не закончили. Все только начинается, — зловеще произнес Дима, и, поднявшись, подошел к двери и закрыл ее изнутри на ключ. Встретив непонимающий и испуганный взгляд вокалиста «Арии», Хакимов рассмеялся и выпил остаток коньяка из бутылки. Потом подошел к другу и спросил: — Ты же любишь меня, Мишаня, правда? Значит, стерпишь от любимого все — и любовь и нелюбовь, — и он недобро сверкнул глазами. Миша еще не до конца отошедший от массажа, смотрел на своего возлюбленного и не мог поверить своим глазам и ушам. По словам Хакимова, стали ясны его намерения — изнасиловать Житнякова, во что последний упрямо не хотел верить и отгонял эти мысли от себя. — Миша, погоди немного, я сейчас схожу за алкоголем и еще кое-чем, — сказал Дмитрий и вышел из комнаты.