Разорванное сердце

Житняков быстро натянул джинсы и футболку, схватил куртку, и уже открывал дверь в коридор, как столкнулся нос к носу со Змеем. Тот не на шутку разозлился, увидев, что его жертва собирается сбежать. Затолкнув друга в комнату и закрывшись изнутри, он повалил Михаила на пол и начал стягивать с него одежду. «Ариец» начал сопротивляться, за что получил пару раз под дых и под ребра. Раздев жертву догола, Снейк начал его связывать. Ремнем он связал ему руки, вместо кляпа использовал его же футболку. Сняв ремень со своих брюк, Хакимов поставил Житнякова раком к столу, раздвинул его ноги и привязал их этим ремнем к ножкам стола. Дмитрий отошел немного в сторону и посмотрел на сделанное. Цокнув языком, он взял из сумочки, принесенной с собой, тюбик крема и выдавил немного себе на пальцы. — Прости, смазки не нашел. Ну, и крем сойдет, — с ухмылкой произнес насильник и. распределив часть крема около входа, начал разрабатывать анус жертвы. Михаил начал мычать, дергаться, но Снейк держал его крепко. Из глаз музыканта брызнули слезы, и он издал громкий стон, когда Снейк ввел сразу три пальца и начал растягивать его, за что сразу получил пощечину. — Тише, блять! Ну ты и узкий. Целка, что ли? — прохрипел возбужденный Змей и быстро разделся. Пока Хакимов раздевался, Миша успел осмотреть его. Дмитрий выглядел подтянутым (наверное, за счет своей профессии), красивым мужчиной. Несмотря на то, что он часто был на пляжах и солнце, он не был загоревшим, и все его тело было бледным. И все же, он был привлекателен для Миши, и в то же время, его это очень огорчало. — Ну что, приступим? — этот вопрос вернул Житнякова в реальность. Вокалист «Арии» отрицательно помотал головой, за что сразу же получил сильную пощечину, и увидел прямо перед своим лицом возбужденный член Снейка. Тот вытащил у жертвы футболку изо рта. — Соси, и очень хорошо. Ты же меня любишь и не сможешь сделать больно любимому человеку, — злобно сказал барабанщик, и, буквально, впихнул свое достоинство в рот жертвы до самого основания. Михаил едва не задохнулся от такого резкого толчка, но стал послушно работать ртом. Снейк расслабился и откинул голову назад. В его голове уже зрел план дальнейшей издевки над другом. Кокаин в смеси с коньяком давали бешеный стояк, но кончить Змей не мог, и минет ему вскоре надоел. Ему захотелось большего адреналина и удовольствия от того, как он унижает друга. Осмотрев затуманенным от алкоголя взглядом комнату, он увидел на кресле пустую бутылку из-под коньяка и хитро улыбнулся. — Все, хватит! — скомандовал он. — Сейчас немного развлечемся. Ах, да, чуть не забыл. Это, чтобы тебя не услышали, — и он снова засунул футболку в рот Житнякову. Снейк подошел к креслу, взял бутылку, и стал сзади жертвы. Раздвинув ягодицы друга, он одним резким движением ввел горлышко бутылки в анус и начал им двигать взад-вперед. Житняков напрягся, а потом начал дергаться от боли. Он не мог поверить, что это все творит с ним его друг и, более того, любимый человек. Барабанщик издевался над «арийцем» минут 8-10, потом резко вытянул бутылку. Михаил глухо застонал, за что тут же получил пощечину и сильный удар по затылку. — Тихо ты! Услышат же нас! Дмитрий посмотрел на жертву и ухмыльнулся. Снова смазал вход и свой член и резко вошел в Михаила, до самого основания. Житняков взвыл от адской боли, но дергаться побоялся, чтобы не спровоцировать насильника на очередной приступ рукоприкладства. Снейк трахал Житнякова долго и жестко. Наркотик не позволял ему разрядиться, и это разозлило барабанщика, чей разум был настолько затуманен алкоголем, что его обладатель не особо осознавал свои действия. Снейк вбивался в тело Житнякова, у которого слезы уже ручьем текли из глаз. Он получал какое-то особое удовольствие от истязания «арийца», от соития с ним, и вливал в себя и жертву все больше коньяка. Где-то, в глубине его сознания, совесть просила его остановиться, но Змей послал ее куда подальше. В конце — концов, ему надоело иметь Михаила, он так же резко, как и входил, вышел из него. Взял из бара очередную бутылку коньяка и начал им слегка поливать тело друга так, чтобы и между ягодиц попало. Михаил дернулся, и Змей усмехнулся: «Попало в точку. Отлично!» — Не дергайся! Я тебе дезинфекцию провожу. Что ты, как маленький? — и он рассмеялся. Затем подошел к сумке, лежащей на диванчике, и стал просматривать ее содержимое. Достав 2 барабанные палочки, осмотрев их, он подошел к Житнякову, который смотрел на него расширенными от ужаса глазами, и присел напротив его лица. — Ну что, Мишаня, заключительный аккорд нашего выступления сегодня? Как всегда, любую песню заканчивает барабанщик своей кодой. Так и нашу сегодняшнюю Песнь Любви закончу я своими профессиональными инструментами. Но предупреждаю, если не хочешь разрывов — не дергайся, — сказал Дмитрий. Житняков только беззвучно плакал. Он проклинал себя за то, что согласился прийти в этот клуб. «О, Господи! Девочки! Если с ними творят то же, что и со мной сейчас — они не переживут. Особенно, Лизка» — пронеслось у рокера в голове. Он зажмурил глаза и замотал головой, отгоняя негатив. Снейк заметил это и вытащил футболку изо рта Михаила. — Ты чего? Я ведь еще даже начал коду, — он искренне удивился. — Алина и Лиза… Что с ними? Где они? — сквозь слезы спросил Михаил. — С ними все в порядке. Костя с Глебом отвезли их домой. За них не переживай. Они здесь никому в плане секса жесткого не интересны. Сейчас в клубе только ты и я. — ответил барабанщик. — Так, что-то я заболтался с тобой. Времени мало, а дела с тобой хватает. На, хлебни, чтобы не так больно тебе было. Расслабься и получай удовольствие! — и он засмеялся. Хакимов стал сбоку жертвы и стал заливать ему коньяк. Параллельно, он резко ввел сразу две палочки в задний проход и начал ими двигать взад-вперед. Миша был уже почти без сознания от боли, разрывавшей его нутро. От количества выпитого алкоголя он быстро отключился. Поэтому, уже не чувствовал, что после истязания палочками, Змей снова начал иметь его и в конце-концов кончил внутрь «арийца». Сделав свое «грязное дело», барабанщик Матрицы отвязал бесчувственное тело Житнякова от стола, перетащил его на диван и засыпал ему в рот 5-6 таблеток обезболивающего, протолкнул их в горло и залил водой. Потом оделся и, шатающейся походкой, вышел из комнаты и спустился вниз. Он хотел побыстрее покинуть клуб, пока не обнаружили Михаила в таком состоянии. — Димыч, — тормознул его «Чача» и вывел его из мысленного оцепенения, — все «арийцы были тут. А где их вокалист, Михаил? Он же вроде должен был быть тут тоже. Но я его нигде не могу найти. — Сань, отвали. Я не знаю, где он, — отмахнулся Змей. Ему уже хотелось уйти отсюда сразу же. — Давай я тебя домой отвезу. Ты же еле на ногах стоишь, — услужливо предложил Иванов.