Алые глаза

«Покой нам только снится» А.А. Блок

      Очнулся Окумура на площади селения. На том самом месте, где всякий раз находили трупы юношей и девушек. Черт знает, как он здесь оказался. Но он хотя бы жив, этот факт его порадовал, как ничто иное. Он мог пошевелиться. Рука, нога, да и мозг тоже, все функционировало вполне нормально по оценке Юкио.       Он открыл глаза. Яркое полуденное солнце ослепило его, а уши услышали крики прохожих. Они, наверное, не ожидали увидеть, как мертвец открыл глаза. Юкио смотрел на это слепящее его солнце, ясное голубое небо и слышал живые звуки. С непривычки его глаза слезились и щурились, но на лице все равно горела яркая улыбка. Юкио жив! Он осознавал это и радость наполняла его изнутри. Он засмеялся, как последний идиот. — Да… Я смог выжить там! Я… Я вернусь домой…        Юкио уже мечтал о том, как он вернется, увидит своего брата, друзей, расскажет им невероятно бредовую, по его мнению, историю. Осознает то, каким глупым он был тогда. «Надо взять отпуск… Да! Надо отдохнуть немного.» — решил он для себя, перестав смеяться. С трудом встав на ноги, Окумура смог вдохнуть полной грудью. Он огляделся. Деревня была тихой сейчас, никто ни о чем не тревожился. Наверное, их не волнует то, что человек только что истерически смеялся, валяясь на земле. Скорее всего, сочли за пьяного, да и ладно.       Юный экзорцист провел тут еще несколько дней. О вампире он больше не слышал ни слова, люди больше не пропадали. Что случилось с этим монстром, Юкио даже предположить не мог. Все люди в селении предпочли думать, что теперь опасность миновала, благодаря усилиям экзорциста, и теперь они уже ничего не боялись. Задание было завершено, и Юкио возвращается домой.       Все, особенно Рин, были рады видеть экзорциста дома. У Юкио все еще остались на теле некоторые раны, но они быстро заживали. Больше не было причин волноваться об этом. Все было в прошлом, правда небольшой осадок, все же, остался. Вампир остался жить, а значит, безусловно, продолжит убивать людей. Где-нибудь в другом городе, в другой стране или даже на другом конце Земли люди будут страдать от его рук, а виноват в этом будет тот, кто так и не смог убить его…       Юкио взял отпуск, как и планировал. Но он взял его вовсе не для того, чтобы отдохнуть, нет. Все время своего отпуска он сидел в своей комнате и усердно работал над научной статьей о «Вампирах и их прародителях». Он горел желанием рассказать людям о том, каких монстров они еще не видели и о неизведанных способах уничтожить их. Но для этого было необходимо много работать, чтобы закончить как можно скорее. Конечно, на словах, но предупредил начальство, но без подробного описания монстра нельзя найти способы его уничтожения.       Однажды Рину надоело ждать, когда Юкио выползет из комнаты, чтобы подышать свежим воздухом, да и по брату он соскучился слишком сильно, чтобы смотреть на то, как очкарик его игнорирует. Поэтому в один прекрасный момент он просто нагло оторвал Юкио от работы. — Эй! Ну сколько можно работать?! Неужели ты взял отпуск только ради работы?! Тебя дома не было почти месяц, и ты не хочешь провести время с семьей?! — Рин… Я должен закончить это. Когда все будет готово, обещаю, мы с тобой поедем на море или на источники, куда захочешь. Только дай мне доделать работу в тишине. — Юкио только устало зевнул и потер уставший глаз. — Нет, так дальше продолжаться не может. Либо ты сейчас отдыхаешь сам, либо я насильно вытаскиваю тебя из дома. Выбирай. — Нет. Я остаюсь здесь. И ты меня не заставишь никуда идти. Ни за что. — Юкио продолжил свою работу, печатая текст на клавиатуре. Рин не потерпел такого отношения к себе и еще громче раскричался.       Как следствие, Юкио все же выгнали на улицу. Он недовольно ходил с кислой миной за братом и хотел скорее вернуться к работе. Рин, по его мнению, очень сильно отвлекал его от нужных мыслей своей болтовней. «Хотя, с другой стороны, » — думал Юкио, глядя в небо: «Отвлечься тоже хорошо. Голова отдохнет, и я смогу приступить к работе с новыми силами». С этой мыслью он все же решил забыть на некоторое время о вампирах и повеселиться с братом: съесть много сладостей, прокатиться на аттракционах, да и посверлить его взглядом за пошлое замечание относительно проходящих мимо дам.       Братья гуляли до позднего вечера, когда солнце уже закатилось за горизонт. Они сидели и беззаботно говорили обо всем на свете. Все же отдых творит чудеса! Юкио стал чувствовать себя гораздо лучше и спокойнее. Напряжение развеялось и теперь ему стало легче дышать. Даже, кажется, небо стало ярче…       Но спокойствие было прервано странным ощущением. Будто-бы кто-то следит, хотя в округе не было никого, кто бы смотрел на Юкио, все были заняты своими делами, но у экзорциста все равно оставалось чувство, что кто-то наблюдает за ним… И это чувство было ему уже знакомо. Ему тут же стало неуютно и некомфортно. Захотелось спрятаться куда подальше. В голове сразу же всплыли воспоминания о первой встрече с вампиром. И этот пожирающий душу взгляд…       Юкио стал оглядываться и осматриваться вокруг. Никого, абсолютно никого с таким взглядом не было нигде… — Что-то случилось? — спросил Рин явно занервничавшего брата. Сложно было не заметить это напряжение. — А? — отозвался тот, — Нет, ничего. Идем домой? Уже поздно… Да и я уже достаточно отдохнул от работы. — предложил Юкио с явным переживанием в голосе. Ему не хотелось опять встречаться с тем страшным существом. — И все же ты стал очень странным, брат. — протянул Рин, потягиваясь. — Ну, раз ты так просишь, то вперед.Хоть ненадолго, но я увидел тебя прежнего.       После этих слов Рин широко улыбнулся брату. Они отправились домой. На протяжении всего пути Юкио постоянно оглядывался; ощущение, что за ним наблюдают, не пропадало. Но все так же не было никого и нигде, кто мог бы следить за ним. До дома они добрались довольно быстро. Юкио тут же позакрывал все окна в доме и зашторил их, пряча свое обиталище от неприятельских глаз. Он велел брату не выходить на улицу до рассвета, опасаясь, что страшное чудовище вернется. Тот в свою очередь назвал брата повернутом на мании преследования и закрылся в своей комнате.       С тех пор Юкио стал выходить на улицу только тогда, когда светит солнце. Работа была завершена уже к концу отпуска, и Юкио смог рассказать миру о том, что он видел на том сложном задании и что узнал нового о тех скрытных существах. Все были удивлены тому, что есть вампиры описанной силы, и было ужасно то, что никто не знал, сколько таких на самом деле. В работе Юкио указал на то, что вампиры с легкостью смогут жить в человеческом мире и не вызывать у людей никаких подозрений; обладая какой-то особенной магией, они притупляют чувство тревоги и овладевают человеком.       Прошел еще месяц или два… Юкио уже потерял счет времени. Работа, дом, работа — именно таким стал распорядок дня Окумуры. В пасмурные дни он отсиживался дома, а шторы там теперь стали вечно закрыты. Ему постоянно казалось, что тот взгляд его преследует. Окумура начал считать, что уже действительно помешан на этом.       Не было ни дня, когда он не вспоминал о том, как он просыпался в одной кровати с жутким монстром, а тот на самом деле оказывался просто ленивым котом, не способным разомкнуть своих глаз. Он вспоминал каждый день тот страх смерти и боль, которую ему причинял вампир, но потом вспоминал заботу от него: еду и ласковый взгляд. И он все не мог понять истинную причину такого поведения. А особенно того, почему же эта тварь в итоге сказала ему «Иди». Ведь он так не хотел отпускать пленника, а в итоге прогнал его… И тогда те кровавые глаза дрожали и наливались слезами, когда он говорил это… Это было очень странно. Такое холодное существо начинало проявлять чувства, не свойственные ему. Что оно чувствовало тогда? Горечь потери? Но как оно тогда могло убивать людей налево и направо, если ему так тяжело расстаться с теми, кого он держал в плену? Или все же… Логично было бы предположить, что Юки стал кем-то особенным для того вампира. Но разве такое возможно?       Юкио не мог не думать о нем, как бы не старался. Все же вампир надолго поселился в его сердце и никак не захотел оттуда уходить. Да и в последнее время экзорцист стал думать о том, что все же это создание было прекрасным, оно обладало идеальной внешностью, которой не обладают даже звезды Голливуда. Все движения были легкими и изящными, как у кошки. И каждый день во сне и на яву Юкио мог видеть эти образы в своей памяти. Нравился ли ему тот вампир? Сейчас Окумура ответил бы не «ненавижу», а «он прекрасен». Как же память все-таки меняет воспоминания… Хотя местами она удаляет плохое, как вода, сглаживающая острые края у камня.

***

      Что же касается Шедоу, он не мог смотреть на беззащитного Юкио больше и не хотел, чтобы тот видел отвратительного выражения лица вампира. На нем было написано слишком много чувств, поэтому он совершенно не хотел показывать его. Он пытался держать себя под контролем, но… Мышцы на лице и его собственные глаза просто не хотели слушаться хозяина! Они сами по себе кривились, изображая горечь утраты и жгучую боль, поразившую почти мертвое сердце вампира. Но будь то мертво, боли бы и не было вовсе. Когда оно только успело стать живым?       Скрывшись из вида Окумуры, Шедоу обосновался на ветке старой ели, которая всегда могла скрыть его от нежелательных глаз за своими густыми лапами и скрыть весь остальной мир от него самого. Только там он мог уединиться, хотя всегда и всюду был один. Но именно это место дарило ему покой. Почему? Этого он уже не помнил. Вампир сгорбился, прижавшись грудью к коленям, в надежде, что это поможет унять то, что так сильно желало оттуда вырваться, принося этим боль. Шедоу притих и своими бледными руками с тонкими пальцами закрыл лицо. На тонкой коже он тут же почувствовал что-то мокрое и теплое. Было похоже, что сама душа, желавшая выйти наружу сейчас покидала вампира через глаза. Ее было невозможно сдержать.       Вампир приводил свое внутреннее равновесие в порядок еще какое-то время. Приведя его в нужное состояние, он наконец посмотрел на довольно облачное небо. Сегодня он не видел ни звезд, ни луны. Даже они его покинули в этот ужасно неудачный день. И все же, чтобы не убиваться от одиночества, Шедоу решил прогуляться, а для начала навестить то злосчастное место, где он поймал своего беглеца. Ему хотелось убедиться, что отпущенная на свободу птица сумела взлететь.       И, как выяснилось, не зря беспокойство одолевало душу темного существа. На том самом месте, единственном во всем лесу, луна проливала свой свет. Под ее лучами на земле нежилось тело молодого парня. Лицо его выглядело изнеможенным и ослабленным, как и все тело. И, тем не менее, парень был прекрасен, от него было сложно отвести взгляд, по крайней мере для Шедоу. Родинки прекрасно украшали лицо, растрепанные волосы, в которых запутались какие-то листочки, и тело, хорошо видное сквозь рубашку. Вампиру абсолютно все казалось идеальным, будто сошедшим с картины. Но это произведение неряшливого искусства нельзя было оставлять просто так. Оно бы погибло без должного ухода. В лесу водится много всякой живности, особенно днем.       Шедоу не стал долго стоять столбом, наблюдая за ровным человеческим дыханием. Он поднял нелегкого Окумуру на руки, будто тот не имел никакого веса (Все же у вампиров есть преимущество в силе), и спокойно понес его в то поселение, откуда забрал его ровно три дня назад. По пути он наслаждался последними моментами, которые он мог провести рядом с сыном Сатаны, созданием, которое заставило его испытать неподвластные вампиру эмоции. Расстаться с Юкио для красноглазого было равносильно расставанию с жизнью. Он за пару дней успел забыть, какого это просто существовать, имея страсть к одной только крови, научился любить тепло живой души рядом… А теперь он обязан утратить ее, чтобы не сгубить окончательно.       Покинув темный лес, вампир пошел в сторону хорошо знакомой ему главной площади селения. Он шел по длинным улицам, вдоль домов с занавешенными окнам, и чувствовал, что здесь и сейчас он и Юкио одни, совершенно одни. Не было никого, ни единого признака чужого присутствия. Даже деревенские собаки затихли, чувствуя рядом слишком сильного зверя. Все погрузилось в безмолвие. И только одна живая душа давала о себе знать — Окумура тихо сопел на ухо вампиру и согревал бледную кожу своим дыханием. Только он здесь был живым и имел право это показать, потому что повелитель ночи, как тут его иногда называют, разрешил ему.       Но продолжалось это совсем не так долго, как хотелось бы. На той самой злосчастной площади Шедоу пришлось положить своего ненаглядного человека на холодную землю. Он не хотел этого делать, но ему пришлось. Он бережно опустил хрупкое создание вниз, погладив его после этого по голове. Он перебирал пальцами пряди волос экзорциста и еще час или даже больше. Пока рассвет не забрезжил за горизонтом, он сидел рядом, не в силах оторваться. Пару раз он чувствовал, как слезы подступали к его глазам, предчувствуя расставание, но он их сдержал. Ему хотелось сгореть на этом самом солнце, которое сейчас уже должно будет пролить на него свой свет, хотелось стать человеком и прожить жизнь, как и Юкио… Короткую, но яркую, настоящую жизнь.       Солнце взошло и прогнало вампира прочь. Он хотел бы сгореть в лучах дневного светила, но то бы лишь оставило ожоги на коже и принесло бы только больше боли и страданий, не убив бы его. И он скрылся в лесной тени, совершенно один. Теперь тот чувствовал одиночество так сильно, как никогда прежде. Вместе с остальными чувствами и оно загорелось в нем и теперь сводило с ума от своей назойливости. Шедоу уже через день начал завидовать самому себе в прошлом. Беззаботному, жадному до крови извращенцу… А теперь он не хотел прикасаться к бедным жителям селения. Он не хотел больше туда возвращаться, поэтому ушел. Чтобы никогда больше не увидеть экзорциста, чтобы не заставлять его переживать и чтобы самому меньше вспоминать о нем. Он ушел подальше от того жуткого заброшенного мертвого домика посреди мертвого леса, внутри которого оживали яркие и кровавые воспоминания, и жили запахи…       Но куда может отправиться вампир? Где он сможет существовать спокойно, без подозрений на его настоящую личность? Для того, чтобы ответить на этот вопрос, вампир начал свое пешее путешествие. У него был небольшой запас денег, оставшийся от какой-то богатой девушки, откупавшейся деньгами за свою жизнь. На эти средства вампир начал существовать. Всю ночь он бесцельно шел по полям, лесам, небольшим городам… Все это он уже видел тысячи раз за всю свою жизнь, но сейчас он смотрел на все по-новому, будто в первый раз. Ранее мертвые пейзажи сейчас выглядели живыми, несущими в себе небывалую красоту, вселяющими в душу чувство полета и невесомости. Раньше этого не было. Река, как река; лес, как лес. Сейчас же… Не описать словами всего прекрасного ночного мира. Но днем это путешествие приходилось прерывать. Пещера, густой лес, заброшенный дом или отель были прекрасным пристанищем на день.       Бродил он так, питаясь одним воздухом, неделю или больше. Он потерял счет времени (которого, собственно, и не вел), любуясь красотами. Он начал сходить с ума от голода. Каждый день он видел очень много людей, но никогда не осмеливался их трогать. У него не вызывала желания укусить носителя даже чистейшая детская кровь. Он не желал ничей крови, кроме одной единственной. Поэтому он терпел, стиснув зубы. Остановиться в крупном городе, где даже ночью кипела жизнь, его заставила нехватка денег на жилье. В связи с малым количеством изолированных от солнца мест, Шедоу приходилось все чаще оставаться на день в гостиницах, где, плотно закрыв шторы, он недвижно сидел на одном месте и ждал. В голове крутились какие-то мысли и обрывки воспоминаний, будто из прошлой жизни. Это было похоже на фильмы. Много разных людей, кровь, крики… Все воспоминания были похожи одно на другое. Но в итоге все всегда заканчивалось воспоминаниями и мечтами о Юкио.       Шедоу решил осесть в городе, чтобы заработать денег на дальнейшее путешествие. Он устроился на ночную работу в каком-то крупном центре. Его приняли, несмотря на то, что он совершенно не разбирался в источнике яркого света под названием «компьютер». За следующую неделю вампир хорошо освоился в этой работе, и решил задержаться именно здесь. Он добился неплохих успехов благодаря своей памяти и великому вампирскому обаянию.       Но вот однажды, идя на работу, Шедоу услышал в парке до боли знакомый аромат и такой же знакомый стук. Ту-дум, ту-дум… Этот стук был таким же, как и тогда, когда Шедоу слышал в последний раз. Чтобы увидеть его источник, Шедоу обернулся и застыл на месте. Человек, который его издавал, впервые лучезарно улыбался и смеялся, от чего его особенный стук сердца становился все быстрее. Симфония биения сердца того человека уносила мысли далеко отсюда. Сразу же проснулись жажда вампира и жуткое желание… Желание подойти, обнять, поцеловать… Этого было бы достаточно для того, чтобы беспокойная душа вампира обрела покой. Но это было невозможно. Шедоу не хотел портить жизнь драгоценному существу своим присутствием в ней. Он мог только наблюдать, скрывая свое присутствие от него. Хотелось подойти ближе… Ближе… Но нет… Иначе им обоим будет плохо.       С этих пор вампир нашел в себе новую причину жить. Он хотел жить, точнее существовать, тихо и незаметно, наблюдая за тем, как живет, взрослеет, заводит семью, стареет и наслаждается этим один в мире человек. Человек по имени Окумура Юкио. С его жизнью, безусловно, уйдет и жизнь вампира. Но тот об этом не будет ничего знать. Так будет правильнее. Так будет спокойнее, думал вампир.       Но все же с этих пор каждый вечер, когда солнце скрывалось за горизонтом, Шедоу приходил к тому дому и смотрел в задернутые занавесками окна, надеясь увидеть свое кровяное сокровище еще хотя бы один раз. Но такое случалось крайне редко. Чаще всего приходилось довольствоваться туслым светом, пробивающимся сквозь ткань и неясными тенями.