Родственные души

Санджи всегда удостоверялся, что каждый раз, когда он встречал новую прекрасную леди, он думал, как она великолепна — на случай, если именно она окажется его соулмейтом. Он не позволил бы первой мысли о соулмейте быть чем-нибудь незначительным или неприятным, например, что она не закончила есть или что её волосы лежали как-то не так. Он хотел, чтобы она знала, что он полюбил её, только увидев. Вот всё, о чём он просил. Даже на миллисекунду он не допускал, что его соулмейтом не была женщина. Он любил женщин, всегда любил. И о той сидящей за столом прекрасной рыжеволосой он обязательно подумал, что у неё чудесные волосы, что её смех похож на морской бриз. К мужчинам за тем же столом он вернул взгляд с настройками по умолчанию. Например, длинноносый явно был трусом. Посудомойщик сидел там, как и парень с зелёными волосами в обтягивающей белой футболке, выставлявшей напоказ руки и грудь. Санджи не стал сдерживаться — ведь не может его соулмейт быть мужчиной — и подумал: «Лажовые волосы, голова-трава», подходя к столу, готовый искупать рыжую в комплиментах, не забыв проверить, не появилось ли чего на его коже. Санджи краем глаза проследил, как посудомойщик наклоняется к голове-траве. — Вау, — заметил Луффи. Санджи вспомнил, как его зовут. — Так себе первая мысль, а, Зоро? — Чего? — зелёный, именем которого оказалось Зоро, посмотрел на Луффи. — Запястье, — указал длинноносый. — Слова появились там меньше минуты назад. Санджи осыпал девушку приятными словами, всё ещё посматривая за происходящим. «Что за чёрт», — он поднял голову в сторону Зоро, вокруг запястья которого вились слова, записанные его, Санджи, почерком, «лажовые… голова-трава…» Прежде, чем услышать что-либо ещё из их разговора, Санджи выбежал из обеденного зала, проигнорировал поваров, несясь сквозь кухню, поднялся наверх по лестнице к жилым помещениям, хлопнул дверью своей комнаты, быстро снял жилет и рубашку. От левой стороны груди до правого бедра отпечатались слова: «У этого парня глаза похожи на океан и небо сразу». «Нет», — Санджи поскрёб надпись ногтями, — «нет, нет, нет, этого не может быть». Он почувствовал, как ускоряется дыхание. Мир сузился до неистово бьющегося сердца и того малого количества воздуха, что ещё держалось в лёгких. Надо было покурить, но он не мог сделать этого, ютясь тут, пытаясь сцарапать слова с груди. Санджи не был точно уверен, когда Зефф зашёл в комнату, может, он вообще шёл сразу за ним, — но он вдруг почувствовал бумажный пакет вокруг рта для регуляции дыхания. Зефф уже зажигал ему сигарету. Дым наполнил лёгкие Санджи, и он немного пришёл в себя. Он всё ещё машинально тёр надпись, но уже не ногтями; рука Зеффа мягко лежала на его плече, пока он курил. — Не тот, на кого ты расчитывал. — подытожил Зефф, когда Санджи, наконец, успокоился. Санджи фыркнул, зажигая ещё одну сигарету непогашенной предыдущей. — Ага, — он затянулся и выдохнул дым в своё отражение в зеркало напротив, — Это парень. Зефф несильно сжал его плечо. — Что я тебе говорил? А ты не слушал. Что Санджи мог на это ответить. Он вспомнил, какие замечания делал Зефф в ответ на его слова о будущей родственной душе. Замечания эти представляли собой то тонкие намёки, то не очень, но все подразумевали, что «это не девушка, осёл». Санджи действительно следовало его послушать. — Он всё ещё в ресторане, баклажан. — Зефф встал и подошёл к двери. — Я позову его сюда. Санджи вздохнул и кивнул. Застёгивая рубашку, уже стоя, он смотрел на свою грудь, всю в красных полосах. Он выглядел презентабельно только к третьей выкуренной сигарете, и именно в этот момент Зефф открыл дверь и молча втолкнул зелёноволосого в комнату. Нахмурившись, Зоро оглядел Санджи с ног до головы. — Мои волосы не лажовые, козёл. Санджи фыркнул, мысленно отмечая будущие словесные баталии с этим парнем. — Санджи, — представился он, протягивая руку, — И я не думаю, что мои глаза настолько синие. Он всё ещё мог чувствовать отголоски ощущений момента обнаружения надписи, но смог сдержать их. Щёки зелёноволосого окрасил лёгкий румянец, и тот протянул руку в ответ и кратко сказал: — Зоро.