Первокурсники

На паре по математическому анализу Андраш Молнар, аспирант с кафедры матанализа, разбирал домашние задания. Ласло, однако, никак не мог сосредоточиться на занятии. Мысли то и дело возвращались к странному сну, и его всё больше охватывало тревожное чувство, перераставшее в панику. В конце концов его начало трясти. Не выдержав, светловолосый юноша в очках поднял руку: - Простите, мне нехорошо. Можно выйти? - Можно, - разрешил Молнар. – Только, Надь, зайдите в медкабинет. Новак, проводите товарища. В медкабинете жалобы Ласло определили как вегетативный криз и выдали успокоительное. Выйдя из кабинета, друзья направились в просторный и светлый физматовский холл с крышей, составленной из прозрачных солнечных батарей. Сейчас в холле было пусто – у всех студентов шли занятия. - Пойдём присядем, - предложил Марчин. – Надо подождать, пока успокоительное подействует. Друзья устроились на модерновых скамьях, расположенных по периметру холла. Ласло прислонился спиной к стене и закрыл глаза. По его лбу стекала капелька пота. Марчин встревоженно посмотрел на друга: - Неужели это всё из-за сна? - Да, - отозвался Ласло, не открывая глаз. – У меня такое ощущение, что, в общем... действительно что-то с головой. - Значит, со сном нужно разбираться. Хотя бы для того, чтобы понять: это всего лишь сон. Как почувствуешь себя лучше – пойдём на кафедру авионики. *** В кабинете Женгеллер на третьем этаже (у каждого аспиранта имелся собственный кабинет) рабочие столы были сдвинуты углом вдоль правой стены и широкого окна, прикрытого жалюзи. Сзарниаш Женгеллер сидела в эргономичном кресле за правым столом перед ноутбуком и плоскими экранами. Когда юноши вошли, она поднялась навстречу: - Здравствуйте. Вы – Марчин Новак и Ласло Надь из второй инженерной группы, - скорее утвердительно, чем вопросительно проговорила она. - Вы нас знаете? – удивился Марчин. - Да, - кивнула Сзарниаш. – Помню вас по вступительным экзаменам. Ласло с удивлением смотрел на аспирантку кафедры авионики. Невысокая молодая женщина в синем университетском костюме – брючном, в отличие от большинства женщин-сотрудников. Светлые, чуть вьющиеся волосы. Асимметричная стрижка. И спокойный взгляд серых глаз. А ещё она, в отличие от многих сотрудников Университета, обращается к студентам по именам. - Мы вам не помешали? – спросил Марчин, размышляя, стоило ли постучаться даже если дверь в кабинет была открыта. - Нет, - отозвалась Сзарниаш. - У меня свободна вся первая половина дня. Вы по какому вопросу? Семинар по технопсихологии? - Ну в общем, да, по технопсихологии, - подтвердил Марчин. – Пусть Ласло сам обо всём расскажет. Сзарниаш посмотрела на коренастого юношу в очках и со светлыми волосами, забранными в хвост: - Так о чём вы хотите поговорить? - Сон... Про живое крыло, - смущённо начал тот. – Реалистичный, но... очень странный. - И тревожный, - добавил Марчин. – Ласло пришлось отпроситься с пары и принять успокоительное. - Да, - подтвердил Ласло и признался: – После этого сна у меня случилась паническая атака. - Вот как, - проговорила Сзарниаш. – Хорошо, сейчас всё обсудим. Но сначала сделаю для вас чай или кофе. Ласло, вам после панической атаки советую травяной чай. Марчин, а вы что будете? - Пожалуй, кофе, - решил поляк, привыкший выпивать по шесть чашек в день. Сзарниаш поднялась и прошла ко второму столу. Включила электрический чайник и кофеварку. Поставила на стол три кружки с университетской эмблемой. Пока Сзарниаш кипятила воду и делала кофе, студенты осматривали кабинет. Рабочий стол аспирантки практически пуст, только ноутбук с двумя подсоединёнными к нему экранами, лежавший рядом смартфон и аккуратно сложенные в стопку распечатки статей. На экране слева от ноутбука – документ, открытый в Word. На правом экране идут какие-то расчёты. На стене слева - довольно большая фотография в алюминиевой рамке. Кажется, это в каком-то аэропорту. Группа мужчин и женщин на фоне самолётов. Среди них и европейцы, и вроде бы индусы. У каждого – красная точка над переносицей. Марчин и Ласло подошли ближе, чтобы рассмотреть. Да, вот Сзарниаш в университетской форме, рядом с ней – высокая золотоволосая девушка и молодая... индуска в пёстрой национальной одежде? - Фотография с конференции? – спросил Марчин. – Где-то в Индии? - Нет, это Непал, - пояснила Сзарниаш. - Аэропорт Катманду, фотография по завершении спасательных работ после землетрясения. Вийхар, мой союзник, эвакуировал раненых и доставлял гуманитарную помощь. Но это долгая история. Присаживайтесь к столу. Кофе готов, чай лучше заварить ромашковый. Студенты пододвинули свободные стулья и сели за стол. Ласло взял пакетик с ромашковым чаем, раскрыл и опустил его в кипяток. С чашкой кофе, Сзарниаш снова села в кресло, повернувшись к юношам: - Ласло, расскажите сон, который вас так встревожил. Вначале смущённо, потом смелее и смелее юноша рассказывал обо всём, что видел во сне. О пустынном городе, из которого он ушёл в лес, оказавшийся заражённым радиацией. О странных обитателях атомного леса, принявших его в свою компанию. О том, как он убежал из леса и попал на кладбище самолётов. И о самом главном: встрече с живым самолётом. Тут Ласло постарался не упустить ни одной подробности. Но Сзарниаш старалась ещё больше вникнуть в детали. Нередко она останавливала Ласло и задавала вопросы, причём касательно не столько интимной близости с самолётом, сколько окружающей обстановки. Особенно почему-то её заинтересовал зелёный оттенок неба. - Ну вот, вы достаточно рассказали, - улыбнулась Сзарниаш. – Теперь всё более-менее ясно. - Это всего лишь просто сон? – с надеждой спросил Ласло. Молодая женщина немного помолчала. - Знаете, Ласло. Вы – стихийный эмпат. И довольно сильный. - То есть... – Юноша вздрогнул: - Это совместное видение? С живым крылом? - Нет, не совместное видение, - покачала головой Сзарниаш, - у вас ведь не заключены Узы. Но и не просто сон. Понимаете... Сны показывают нам то, что происходит в бессознательном. А наше бессознательное складывается из двух частей. Личное бессознательное – то, что откладывается в ходе нашей жизни. Наш личный опыт. Мы не всегда можем вспомнить его сознательно, но он в нас живёт, влияет на нашу повседневную жизнь. И коллективное бессознательное, общее для всего человечества. Источник, из которого черпает каждый из нас. Поэтому идея, уловленная одним человеком, становится общей для очень многих. Бессознательное живых крыльев устроено примерно так же. - То есть психологически мы с живыми крыльями близки? – спросил Марчин. - Да, - подтвердила Сзарниаш, - иначе не возникал бы эмпатический контакт. Более того, сферы коллективного бессознательного человечества и живых крыльев во многом соприкасаются, хоть и не совпадают. Но об этом позже. Вернёмся ко сну. Ласло, брошенный город – это ощущение одиночества, потерянности, собственной ненужности. Один из верхних слоёв психики. По ходу сна вы погружаетесь глубже в бессознательное. Обитатели атомного леса – психические процессы в вашем личном бессознательном. Некоторые из них причиняют вам сильный дискомфорт. Поэтому вы от них бежите – ещё глубже в себя. И оказываетесь на границе личного и коллективного бессознательного. - Кладбище самолётов? – понял Ласло. - Да. – Сзарниаш сделала паузу. – Более того. Как я уже говорила, сферы коллективного бессознательного человечества и живых крыльев соприкасаются. И вы достигли одной из точек соприкосновения. Одновременно с живым крылом, тоже достигшей этой точки. - Так что, она посылала мне... – Ласло не сразу вспомнил, как это называется, - Зов? Или... я ей посылал? - Нет, - отрицательно покачала головой Сзарниаш. – Это процессы, которые спонтанно происходят во сне. Вне зависимости от нашей сознательной воли. Как случайная встреча. Но порою в случайной встрече можно почувствовать эмоции того, кого встретили. Вы бессознательно искали Узы и в то же время убегали от чего-то непонятного и поэтому пугающего. Почувствовав это, она попыталась защитить вас и дать вам то, что вы искали. И она перенесла вас чуть ближе к своей границе. Помните, я говорила, что зелёное небо – очень важная деталь в вашем сне? - Да, - отозвался Ласло. – А почему? - Живые крылья часто видят зелёное небо в своих снах. Это, можно сказать, часть их коллективного бессознательного. - Но... – юноша смущённо поправил очки, - почему получилось... так, как получилось? Я же не собирался заниматься сексом с самолётом! - Она постаралась реализовать один из ваших нереализованных импульсов, - проговорила Сзарниаш и остановила на нём внимательный взгляд: - Скажите, вы накануне смотрели что-нибудь или читали? Какой-либо видеоролик или вебсайт? - Читал один форум, - признался Ласло. – Почти две недели. Как-то само затягивало. - «Любовь в небе»? – догадалась Сзарниаш и усмехнулась: – Знаю этот форум. Технопсихологи прозывают его несколько иначе – «Небесные потрахушки». - Такое название подходит лучше, - хохотнул Марчин. – Вчера с ним ознакомился. Неужели это безобразие существует легально? - Легально, хоть и не совсем безнаказанно, - отозвалась Сзарниаш. - Инициативная группа союзников пыталась его закрыть, но инициатива не прошла. Однако большинство участников форума, пишущих о том, что хотят союз с самолётом – в «сером списке» у живых крыльев. То есть Узы с ними исключены. А некоторые – в «чёрном списке», и причины на то у живых крыльев есть. В частности, то, что в анонимном разделе форума «достаётся» и людям-союзникам. Вы туда не заглядывали? - Нет, - ответил Ласло. – Я даже не знал, что там есть такой раздел. - Всё зависит от типа аккаунта, - пояснила Сзарниаш. – У меня аккаунт платный, причём зарегистрирована я совсем не под своим именем. Сделав из своей кружки глоток остывающего кофе, она продолжила: - Среди живых крыльев есть те, в чьи задачи входит мониторинг проблемных участков веб-пространства и пополнение «серого списка», если нужно. Чтобы эмпатический контакт с тем или иным человеком не разрушил психику живого крыла или привёл к неадекватным действиям. Они психически менее устойчивы, чем люди. Поэтому и нужен «серый список». - А секс с точки зрения живых крыльев – тоже неадекватно? – холодея, спросил Ласло. - Нет, - отозвалась Сзарниаш, - но для них это неестественно. Как насилие над собой. Как если бы вам вместо кофе пришлось пить керосин. - И я говорил утром то же самое! – добавил Марчин. Ласло опустил голову: - Значит, это я её изнасиловал, а не она меня... Мне самое место в «сером списке». - Вы туда попадёте, если не бросите читать этот форум, - вздохнула Сзарниаш. - Поймите, живые крылья - в гораздо большей степени информационно-энергетические существа, чем мы с вами. Эмпатический контакт для них очень важен! И главное: в эмпатическом контакте живое крыло и союзник – на равных. А секс уводит от эмпатического контакта. Живое крыло просто исполняет то, что требует от него человек. Тенькнул смартфон Сзарниаш, лежавший рядом с ноутбуком. Женщина протянула руку и взяла его со стола: - Смс от союзника, - поянила она. – И кстати, вы в курсе, что идёт вторая пара? - Что, уже? – удивились студенты. - Да, - подтвердила Сзарниаш. - Мы проговорили больше часа. - Ну всё, - произнёс Марчин, - лекция по геометрии накрылась. Бураго нас в аудиторию не пустит. - Это из-за меня, - мрачно добавил Ласло. Сзарниаш ободряюще улыбнулась: - Ласло, вам лучше взять на сегодня больничный. У вас информационная перегрузка. Отдохните и спокойно обдумайте всё, что мы сегодня обсудили. Да, и раз тема психологии живых крыльев так глубоко вас затронула – приходите на семинар. Записаться можно на моей университетской странице, там есть соответствующая форма. Попрощавшись, Сзарниаш пожала руки обоим молодым людям. Ласло отметил, что рука Сзарниаш – тёплая, мягкая, но в то же время уверенная и сильная. Как будто союзник-живое крыло сажает её за управление, доверяясь ей полностью – так, как доверяется ему она сама.