Между светом и тьмой

Плеяда старых мастеров, великих воинов, отстранившихся от своего дела и добровольно ушедших в изгнание, мудрых учителей, опытных наставников и умнейших стратегов. Они были забыты и брошены всеми: имена потерялись в потоке времени, внешность была забыта всеми, кто считал их величайшими героями, многие друзья погибли под предательским огнём солдат, которых считали братьями по оружию. У них остались лишь горькие воспоминания и знания, не нужные сейчас никому... Квай-Гон не успел при жизни обучиться являть свою личность в виде призрака силы, но после тридцати двух лет тяжелых исканий после смерти он впервые смог это сделать, придя в мир живых в последний миг перед смертью Энакина. Он знал, что его собственные знания будут нужны этому человеку, чтобы тот встал на путь искупления перед силой и доказать, что он достоин быть приближенным к ней, а не пасть в бездну, где его ждали бы муки, боль и страдания, не виданные никем и никогда ранее. В кратчайшие сроки передав навыки для превращения своего духа в призрак силы, Квай-Гон мирно ушёл в сторону, став немым зрителем, с великой надеждой смотрящим на долгий путь искупления вины Скайуокера. Сквозь силу за живыми мастерами наблюдал человек, которого многие джедаи считали избранным, тот узнал слишком много, слившись с величайшим источником мощи. Теперь существо, твердо и уверенно вставшее на путь искупления своих ошибок, решилось направлять других, тех, кого оно так бесчеловечно и жестоко предало. А первым среди равных был гранд-мастер Йода - бывший магистр великого, но ныне павшего под непреодолимым натиском темной стороны ордена. Немощный старичок в изношенной робе, слабо перетянутой ремнём, сидел с закрытыми глазами , крепко сжимая обеими трехпалыми руками деревянную трость, на толстом корне, сильно выступающем над вязкой почвой, болотного дерева, сосредоточенно медитируя, в попытке предвидеть резко изменившееся будущее. Его лицо невольно морщится, а уши слегка подрагивают, когда он видит в своей голове неясные образы того, что может произойти в скором будущем. -Мастер Йода... - раздался оглушающим эхом по затопленным зарослям болотистого леса до боли знакомый ему голос. Старый магистр медленно открыл глаза, ясно чувствуя присутствие заблудшей души, духа существа, невероятно боящегося начать разговор с тем, перед кем оно виновато настолько, что подобную вину искупить не может. Йода понял, кто именно взывал к нему. Через несколько мгновений перед ним появился призрак силы человека, которого он считал Избранным. -Встал на путь ты возмещения боли и страданий, другим тобою причинённых. С другом старым встал ты на путь единый, но к миру физическому привязан сильнее ты. Я выслушать готов тебя, - указав тростью на свободное место на корне рядом с собой, спокойно и рассудительно сказал старый мастер, ни сколько не злясь на падшего джедая. Это очень сильно шокировало Энакина, даже в самых смелых своих мыслях не рассчитавшего на столь благосклонный приём. Призрак силы молодого джедая, коим был этот человек до обращения к темной стороне, покорно подошёл к великому магистру и неспешно сел рядом с ним. -Я ошибся, как никогда ошибся. Это стоило мне всего, что я тогда имел: лучшего друга и мудрейшего наставника, возлюбленной и ребёнка, сотен и тысяч братьев и сестер джедаев, сотен тысяч и миллионов столь же безвинно убитых... Теперь всё сводится к тому, что я всего лишь пытаюсь восстановить, возродить из пепла спаленного мною мира нечто новое, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя живым, свободным от груза неискупимой вины и не исполненного долга Избранного, - глядя вдаль, вглубь тесных непроглядных зарослей Дагобы, с болью от каждого слова говорил Энакин, и с каждым словом ему на самую малость становилось легче, ведь он знал и чувствовал, что его слушали. Мастер Йода внимательно слушал исповедь ученика Оби-Вана, невольно вспоминая давнее прошлое. -Гмм... вина неоспорима твоя. Много боли, страданий, страха, гнева и ненависти посеял ты, их же взамен пожав. Тебя сила приняла, частью себя сделав, значит светом чистым твоя душа полна и помыслы благородны - бесценно это. Вступил не на ту тропу ты по ошибке, чувствами своими руководствуясь, далеко не последний и не первый точно на дороге этой темной ты. Искупления достойна душа твоя, но твоих рук это дело. Пророчества часть свою исполнил ты - закончит его сын твой, - твердо, непоколебимо сказал бывший магистр, подытожив всё сказанное своим собеседником. -Это... это... невозможно... - сильно растерявшись, шокировано произнёс Энакин, сумев из себя выдавить лишь несколько жалких слов. -Гмм... друг старый, Квай-Гон, сказать не мог тебе этого, не должен был, мои это слова: Падме убита темной стороной силы Дарта Сидиуса была, а жизнь её была тебе дана. Но распорядился ею ты глупо и жестоко, только после смерти ошибки обдумав свои. Люк, сын твой, и Лея, дочь твоя, рождены были закончить не завершенное тобою пророчество. Для них ты обязан стать хранителем невидимым, тенью незримой, покорно идущей за ними вслед, звездой, за которой пойдут те без вопросов, не думая, поскольку никогда не стать тебе уже отцом. Остальных найди, чтобы ситха последнего уничтожить до наступления неотвратимого, пойди к другу старому, способному учителем хорошим для Люка стать, а дочь твоя, Лея, обучена мною будет, - Йода, уверенно дав наставление падшему, аккуратно слез со своего места и медленно направился к своему дому, не желая продолжать бессмысленный дальше разговор, поскольку он уже был окончен. -Энакин, старайся тем быть, стать кем желал. Только это, увы, и осталось у тебя, - не оборачиваясь, дал последнее наставление старый мастер и через пару мгновений окончательно исчез в темноте болотистого леса Дагобы, оставив ошарашенного падшего рыцаря-джедая, вставшего на путь искупления, в одиночестве поразмыслить над словами, сказанными им. А подумать и действительно было много над чем... Он, считал себя по праву виноватым во всех бедах галактики, но больше всего винил себя именно в смерти любимой и своего ребенка, но теперь, Энакин осознал, что у него есть дети, те, кто будут жить, не зная ни матери, ни отца, мужчина понял, насколько Йода был прав: отцом ему никогда не стать. Остаётся лишь быть невидимой тенью, охраняющей и наставляющий их на путь избранных. Он принял это умом, но, чтобы принять подобное сердцем, потребуется куда большее количество времени. На следующий день в толще чистейших вод Мон-Каламари призрак Энакина Скайуокера появился лишь ради встречи с ещё одним из выживших мастеров-джедаев. Искусный воин-наутолан, бывший одной из ключевых фигур в высшем совете джедаев, теперь стал отшельником, редко появляющимся на глазах у местных жителей. Его фиаско в битве с Дартом Сидиусом сильно подорвало его здоровье, а годы добровольного изгнания пагубно сказались на характере: весёлость и улыбчивость, оптимизм и доброта, открытость и коммуникабельность исчезли, оставив взамен излишнюю недоверчивость, хмурость, боязливость и крайнюю осторожность, глубокий пессимизм и замкнутость в себе. А боль от потери братьев и сестёр джедаев ещё сильнее усугубили его жизнь, особенно тяжело на нём сказалась смерть его подруги - Эйлы Секуры, по которой он несёт траур почти двадцать лет. Кит Фисто до великого истребления джедаев и он же после него - совершенно разные существа... В глубокой, слегка освещенной зелеными флуоресцентными водорослями, бывший мастер-джедай проводил почти всё своё время, пытаясь создать свой собственный голокрон, чтобы передать свои знания последователям дела его жизни, и этот очередной день не стал исключением. Упорно копаясь в различных запчастях на импровизированном столе, представляющем из себя каменную плиту, наутопан пытался удерживать своё тело на одном месте в толще воды, одетый лишь плотно прилегающие к зеленой коже штаны, был слишком увлечён своим делом, отчего не замечал столь нежданного гостя. Но призрак силы дал о себе знать. -Мастер Фисто... - единственное, что успел произнести Скайуокер, как в его проекцию в этом физическом мире был брошен при помощи силы зеленый световой меч, бесприпятственно прошедший сквозь его полупрозрачное голубое тело и вернувшийся через него обратно в руку адепта силы. Гуманоид был невероятно шокирован, видя перед собой человека, которого считал мертвым уже второй десяток лет. Он глядел действительно испуганными глазами на явившийся ему призрак силы, совершенно не веря в происходящее. -Э-Энакин? - внимательно всматриваясь в до боли знакомые ему черты, с острым чувством нереальности происходящего, немного запинаясь от удивления, спросил наутопан, после чего растаял в своей фирменной светлой улыбке, которой очень долгое время не было на его лице. -Здравствуйте, мастер Фисто, - проявляя безграничное уважение к своему старому боевому товарищу, сказал падший джедай. О предательстве которого, как, впрочем, и большинстве событий, произошедших за столь долгий промежуток времени в галактике, его обескураженный собеседник совершенно ничего не знал. -Быть того не может, - аккуратно с особой осторожностью плавая вокруг призрака силы, говорил не переставая мастер-джедай, считавшийся им в далеком прошлом. - Квай-Гон был прав!? - уже более начиная вникать в суть происходящего, ошарашенно задал вопрос наутопан из чьих уст он звучал больше в качестве утверждения. - Ты его видел!? Ещё кто-то кроме меня выжил!? Что с тобой произошло? - окончательно поверив своим глазам, спросил это бывший член высшего совета. -Старый друг посещал меня. Йода, Винду, Оби-Ван, Асока живы, но нас осталось немного, увы, в этом виноват я... - виновато опустив голову и переборов желание скрыть неприятную правду, произнёс призрак силы Энакина. - Многие пали от моей руки, были убиты световым мечом Дарта Вейдера, другие пали от рук клонов, ведомых Палпатином, с моего безмолвного дозволения. Я предал республику, перейдя на темную сторону к империи и сейчас за это поплатился, увы, гораздо слабее, чем того заслуживаю. Я был ведомым всем тем, что должен был уничтожить. Предал идеалы и людей, которым клялся в верности. Погубил почти всё, что любил, почти всех, кого знал. У меня была возможность всё предотвратить, но я был слишком вовлечен в цепкие сети темной стороны, воззвавшей к моему искреннему желанию сохранить жизнь возлюбленной... я всех потерял, всё потерял... - Энакину было неописуемо сложно и невероятно больно исповедоваться перед бывшими друзьями и мастерами, но он за последний день, который был проведён им в глубоких раздумьях, отчетливо понял, что его путь искупления лежит через прошлое, а в былом ему следует найти тех, кому он нанёс боль и страдания, чтобы рассказать им правду, а правда, сколь горькой и ужасной она ни была, всё равно лучше сладкой лжи. Мастер Фисто не верил в правдивость слов Энакина, совершенно не верил. Но его собеседник продолжал рассказывать всё подробнее и подробнее, отчего некая картина произошедших событий сложилась воедино. Постаревший джедай в глубине души своей всё ещё оставался добрым и понимающим, и он смог принять того, кто заблудился в собственных исканиях, но сейчас идёт по верному пути. Наутопан мог бы взвалить весь груз вины и ответственности за непростительные преступления, всю боль и гнев от потери своих близких, но великая мудрость, подкрепленная годами, и приверженность джедайским идеалам не позволили чувствам взять верх над разумом. Кит Фисто слишком отчётливо понимал, что за свои поступки Энакин поплатился сполна собственной жизнью, и потерями, которые, как длинный кроваво-красный плащ, волочились за ним, оставляя того же цвета ужасные следы, хорошо ощущаемые в силе. Бывший мастер истово верил в искупление души, поэтому смог продолжить смотреть на этого человека, как на друга. -Мастер Йода будет готовить избранную на планете Дагоба. Но мой путь лежит ко второму достойному на Татуин. Я не имею никакого права просить вас об этом, но, увы, должен это сделать. Мастер Фисто, я прошу вас последовать на помощь мастеру Йоде и стать вторым наставником моей дочери, - после этих слов Энакину заметно полегчало, но тяжесть его положения никак не смягчилась. Он чувствовал душой и умом понимал, что Кит Фисто согласится, но другие джедаи-изгнанники могут стать проблемой, а без старых наставников будет невероятно сложно уничтожить Дарта Сидиуса, узревшего реальную мощь своих соперников. Это его и волновало, но большее волнение и куда больший страх он испытывал от мысли о предстоящем разговоре со своей единственной ученицей и наставником, бывшим ему некогда лучшим другом. Но до взывания к ним предстоял ещё один не менее тяжелый разговор. Кит Фисто тем временем обдумывал слова бывшего боевого товарища. И постепенно вникал в суть сказанного им, чтобы лучше прочувствовать мнение силы и выбрать правильное решение, которое было сложным, как никогда прежде. Раны от давней битвы и немалый возраст давали о себе знать, скрытая злоба и презрение к старому другу клонили отказаться, но мастер не был бы собой, если бы отказался. Великий магистр Йода слишком стар и не может научить абсолютно всему, чему нужно, своего ученика, поэтому ему потребуется ещё один мастер в качестве помощи в процессе постижения силы избранной. -Мой путь лежит туда, но не потому, что ты меня об этом просишь, а лишь из-за моей веры в избранного, коим ты быть недостоин. Ты поплатился за свои ошибки сполна и встал на путь искупления, но моего личного прощения не жди. Твои слова были искренними и я верю, что ты сожалеешь о содеянном, но это ничего не меняет. Уходи, прошу, - с некоторой злостью и куда большим сожалением за свои слова сказал старый мастер, отплыв обратно к столу с прижатыми к нему деталями галокрона. -Мне большего и не нужно, - с искренней неподдельной благодарностью ответил Энакин, за мгновение растворившись в толще прозрачной воды, оставив наутопана в одиночестве, раздумывая о предназначении новых, возможно, истинных избранных. В то же время на просторах бескрайних зеленых степей Дантуина в паре десятков километров от ближайшей местной фермы в изоляции жил человек, считавшийся вторым по силе джедаем своей эпохи после гранд-мастера Йоды. Днём возле ветхой почти разрушенной скромной лачужки он уже несколько часов неустанно тренировался, не желая терять мастерство, накопленное годами учения и практики. Быстрые, грациозные, полные немыслимой ярости движения белого плазменного лезвия плавно рассекали воздух, комбинации таких ударов в сочетании с быстрыми телекинетическими ударами, выдавали единственного живого мастера седьмого формы боя на световых мечах. Этот стиль поражал своей мощью и грацией, нетипичным для джедаев преобразованием энергии темной стороны адепта силы в сильнейшее орудие света, возможностью использовать любое преимущество врага против него же самого. Но, чтобы его использовать, нужна была невероятная концентрация внимания, высочайший навык фехтования на световых мечах, абсолютная сосредоточенность на битве, буквально желание ею жить и умение балансировать между потоками светлой и темной стороны силы в собственном теле, чтобы не поддаться своей слабости, тем самым пав во мрак. Прошло почти два десятка лет, но этот человек не потерял ни крупицы своей мощи и мастерства, даже, наоборот, приумножил свои немыслимые возможности, получив множество времени для практики и новые источники гнева и злости, который он обращал в свет своим чистым сердцем и не менее чистой душой, в которых хранилась искренняя ненависть и лютое презрение лишь к одному человеку. -Скайуокер... - в одно мгновение прекратив ежедневную тренировку, с некоторой злостью прошипел сквозь сжатые зубы Мейс Винду, смотря одним единственным целым глазом полным животной ярости, кто его подло и бесчеловечно предал, оставив калекой на всю оставшуюся жизнь. Энакин видел перед собой не семидесятилетнего старика, коим он казался внешне, а воистину великого и мудрого воина, не растерявшего свою форму даже в столь преклонном возрасте. Сморщенная грубая черная кожа, заплетенная в длинную косичку ухоженная седая борода, один огромный непрерывный шрам, проходящий через слепой правый глаз бело-молочного цвета, выжженную бровь, лоб и почти всю бритую наголо голову и заканчивающийся на затылке. Три больших по площади покрытия кожи шрама находились на левой руке и напоминали следы когтей хищного зверя. Тонкая темно-красная роба без рукавов из грубой ткани плотно прилегала к телу и была туго перетянута кожаным ремнём с металлической застёжкой, свободные достаточно качественно собственноручно-сотканные штаны коричневого цвета вместе с слегка заляпанными грязью длинными сапогами похожего оттенка выдавали в этом человеке странника, скитающегося по всей планете в поисках пристанища. Обожженную до неузнаваемости кисть левой руки скрывала серая перчатка, оголяющая лишь костяшки пальцев и тыльную сторону ладони. А правая рука, которой он лишился по вине того, кто сейчас перед ним стоит, до локтя была заменена внушительным протезом. Вот таким теперь был мастер-джедай. -Какая жалость, - проявляя открытое высокомерие к тому, кто так бесцеремонно явился перед ним, с надменным и злым оскалом на лице протяжно произнёс Винду, демонстративно медленно обходя по кругу предателя. - Как жаль, что ты пал не от моей руки, - с ещё большим презрением в голосе сказал он. -Ваше отношение ко мне понятно. Я предатель, перешедший на темную сторону и оставивший республику. Именно из-за меня вы проиграли схватку с Дартом Сидиусом, но я явился сюда просить вас о помощи не от своего лица, поскольку вы никогда не согласитесь. Ваша помощь требуется Оби-Вану, - понимая ярко-негативное отношение мастера Винду к себе, Энакин попросил его о подержке не для себя, а для того, кому Мейс доверял безгранично. И, услышав подобную мольбу, старый мастер невольно заинтересовался. - Вы клялись защищать орден джедаев, как и все мы когда-то. Я провалился в этом, поддавшись чувствам, но вы точно не я, вы любили республику и отдали защите демократии и охране прав граждан почти всю свою жизнь. Вы имеете право отказаться, но вас осталось слишком мало, а император Палпатин после смерти Дарта Вейдера найдёт ещё более сильного ученика, и, тогда ни мастеру Йоде, ни мастеру Фисто, ни мастеру Кеноби даже вместе с избранными не победить. О вашей мощи и мудрости ходят легенды во всей галактике, вы сейчас как никогда прежде необходимы ордену, поэтому прошу вас переступить через амбиции, эмоции и гордость, которые сгубили мою жизнь, и помочь оставшимся джедаям в их столь нелегком деле. Слова Энакина ударили ровно в то место мастера Винду, куда и должны были. Мейс прислушался к Скайуокеру и убрал свой световой меч на пояс в знак согласия точкой зрения с призраком силы. -Как ни прискорбно это признавать, но ты прав. Я презираю то, кем ты стал, и питаю к тебе ненависть, не сравнимую ни с чем, но могу здраво судить, что мы с тобой на одной стороне, - признав очевидное с большой неохотой, без натянутой на лицо маски высокомерия рассудительно сказал мастер Винду. -Вы вместе с Оби-Ваном на Татуине сможете дать избранному, моему сыну, то, что должно, и вырастить из него джедая, достойного своих учителей, - искренне благодарно ответил Энакин. Услышав про отпрыска Скайуокера, Мейс достаточно сильно удивился, но виду всё равно не подал. Он воспринимал нового избранного, о существовании которого давно догадывался, как чистый лист бумаги, на который можно нанести всё, что угодно. Винду в один миг твердо решил сделать из него своими руками джедая, куда лучшего, чем его отец, того, кто безоговорочно останется верен привитым ему идеалам в любой ситуации. Новый избранный предстал перед ним, как некая надежда и стумул, которых так не хватало старому мастеру. -А теперь прочь с моих глаз, - снова надев маску высокомерия и пренибрижительно махнув рукой в сторону Энакина, надменно сказал Винду, после слов которого призрак силы растворился в воздухе, начав своё краткое путешествие к старому другу на Татуин. Поздней ночью посреди пустыни около медленно тлеющего костра сидел на небольшом плоском камне первый человек, которому удалось победить лорда Вейдера, методически вороша угли в кострище длинной палочкой. Он уже достаточно долго ждал гостя, но тот никак не изъявлял желания появиться ему на глаза. Мастер-джедай чувствовал присутствие в силе своего бывшего ученика повсюду, но не проявлял никакой заинтересованности в этом. Вечно Энакин прятаться от крайне неприятного ему разговора не мог, поэтому пришло время показаться некогда своему учителю. Напротив старика, лицо которого частично скрывал капюшон длинного плаща, появился призрак силы человека, которого он впервые встретил именно на этой планете. Оби-Ван из-под капюшона мельком без особого удивления взглянул на званного гостя и, как ни в чём не бывало, продолжил ворошить угли в кострище. -Ни я, ни Квай-Гон, ни Йода... никто не мог предположить, что течение силы так сильно изменится. Я знаю, зачем ты пришёл ко мне, - продолжая проявлять холодный нейтралитет в общении со своим бывшим учеником и некогда лучшим другом, с ледяным спокойствием сказал мастер Кеноби. - Но, боюсь, не всё так просто устроено. Нужно было начать раньше, жаль, что только сейчас я пришёл к подобному выводу. Думаю, мне предстоит очень серьёзный разговор с Беру и Оуэном об обучении Люка, - таким же невозмутимым голосом добавил он. -Вместе с мастером Винду вы сможете их уговорить, - услышав эти слова Энакина, Оби-Ван не смог сдержать удивления и некоторой радости. -Мастер Винду жив? Невозможно... - сняв одной рукой капюшон со своей головы, слегка растерянно произнёс Кеноби, внимательно устремив свой взор на призрак силы Скайуокера. - Квай-Гон явно умолчал об этом, - снова отведя взгляд в сторону от своего бывшего ученика, со слабыми нотками недовольства в голосе сказал старый мастер. -Даже ему не всё ведомо. Его судьба слабо связана с ними, в отличие от... моей, - сев поближе на камень напротив своего учителя, ответил Энакин на возмущения собеседника. -Ты состарился, - грустно улыбнувшись, тоскливо произнёс Скайуокер. -А ты будто бы и не уходил... Всё тот же, - с глубокой искренней горечью, вызванной былыми воспоминаниями, ответил Кеноби. -Я понимаю, что сейчас это бесполезно, ведь время уже давно прошло... Но... прости меня, Оби-Ван, прости... за всё, - понимая, что его слова теперь абсолютно ничего не стоят, Энакин, исчезнув в виде призрака силы с глаз Оби-Вана, сразу же покинул Татуин. Старик, тяжело вздохнув, безрадостно посмотрел на то место, где мгновение назад находился его бывший друг. -Я простил тебя, Энакин. Давно простил... Но лишь я и Падме оказались на это способны, - с глубокой тоской вспоминания былые годы, со скорбью ответил Оби-Ван, надеясь на то, что его услышат. После чего продолжил ворочать палочкой угли в костре, мельком поглядывая на мирно спящее рядом ездовое животное, а ему в голову невольно лезли мысли о прошлом, которые он безуспешно пытался отогнать. А путь Энакина теперь, к его великому сожалению, лежал на Малакор...