Фотография, на которой меня нет

Раньше ночь нагнетала на меня тревогу, Но теперь я все понял. Ночь научила меня единственной вещи: Она - просто грандиозная иллюзия, Которая приходит и уходит... Blue Beard (Band Of Horses)

Я думал, что передо мной окажется грандиозное блюдо в знак нашего типа перемирия, но, увы, он поставил на стол всего лишь тарелку рамена. ─ Снова? ─ разочарованно сказал я. ─ В смысле? ─ Это твое каждодневное кулинарное творение. ─ Не устраивает ─ ходи голодным. ─ Тэмин пододвинул к себе точно такую же тарелку и принялся с аппетитом поглощать содержимое, будто его совершенно не волнует, что я думаю по этому поводу. ─ Тэмин, ─ позвал я его, ─ приготовь другое. ─ Сам, ─ отозвался тот, уплетая за обе щеки лапшу, от нее поднимался горячий пар. ─ Я очень устал, а ты весь день просидел дома. ─ Ну, конечно! ─ воскликнул он с набитым ртом. ─ Ты же у нас один такой занятой, а я ничего не делал, дурака валял! Мне очень хотелось сказать, что все так и есть, но я удержался. Меня начало это бесить, в буквальном смысле выводить из себя. Самое главное, что он словно провоцирует меня на ссору, чего мне совсем не нужно. ─ Не начинай, Тэмин, мне просто не нравится это есть, ─ я ограничился лишь этим. ─ При чем здесь вообще еда?! ─ Он с размаху швырнул ложку в пустую тарелку ─ та со звоном стукнулась о цветную керамику, ─ резко встал и подошел к окну. ─ Ты создаешь глупые причины для ссор, ищешь в себе и выплескиваешь наружу негативные эмоции. ─ Я приблизился к нему и положил ладонь на его плечо, он тут же отдернул руку. ─ Отстань. Просто отстань. Эта фраза заставила мой мозг прекратить на время свою работу, словно маленькое легкое перышко приникло внутрь и застряло между шестеренками. ─ Хорошо. Но, Тэмин, что с тобой случилось? ─ Это с тобой ─ что? ─ Мне кажется, ты перестаешь верить в нашу любовь, и что скоро ей наступит конец, ведь с таким отношением у нас нет будущего, ─ изрек я слова, так долго мучавшие меня, нещадно глодавшие нутро. ─ Что ты говоришь такое! ─ проговорил Тэмин скорее не со страхом, а с иронией, будто его это мало волнует. ─ У нас все в порядке, и дальше будет только лучше. С ним не хотелось спорить, доказывать что-либо, потому что он опять скажет, что я ничего не понимаю. Охота завыть, зарыть голову в песок, чтоб только не слышать этой постоянной ругани, пререканий, или подбежать к нему и со всей силы тряхнуть за плечи, может быть, все это испарилось бы из него... ─ Стой, Минхо, ─ окликнул меня он, когда я собрался покинуть кухню. ─ Прости. ─ Простить за что? За то, что я снова цепляюсь к тебе? ─ Нет... Все же я вышел, оставив его наедине со своими настоящими мыслями, а не теми, что он озвучил для меня. Прошло где-то два часа или меньше, мы с Тэмином лежали в постели, я читал скучный журнал, не мог сосредоточиться на строчках, что твердили про рекламу, навязывая читателям бесполезные товары. Младший закутался в одеяло и о чем-то думал, упорно смотря в одну точку и скрестив руки на груди. Мне надоело чтение, и я отложил журнал на полку. ─ Ты же не уйдешь от меня? ─ тихо спросил Тэмин. ─ Нет. ─ Просто нет? ─ Он повысил голос. ─ Ты стал таким немногословным в последнее время. ─ Я считаю, что это относится к тебе, ─ ответил я без желания затевать новый спор, или как там это называется. ─ Скажи что-нибудь, ─ требовательным тоном сказал Тэмин. «Ты выжимаешь из меня все соки» ─ вот это хотелось сказать, но я умолчал то, он бы, наверное, опять принялся истерить. ─ Я люблю тебя, спокойной ночи. ─ Даже не знаю, зачем это было произнесено мной, может быть, я пытался тем самым успокоить его, поднять настроение для завтрашнего дня, хотя у меня у самого оно безнадежно испортилось. ─ Да, я тоже, ─ сухо ответил он. ─ Спокойной ночи. ─ Интонация выдавала, он и не пытался скрыть, он словно говорил: «От тебя все равно не дождешься». Он отвернулся в другую сторону и затих. В ту же секунду я потянулся к ночнику и погасил тусклый свет. Я проглотил накопившуюся во рту слюну и вздохнул. Мысли сейчас представали в голове гигантским муравейником; его обитатели, тела которых состояли из двух крупных коричневых капелек, вразброс ползали по поверхности, то и дело прятаясь среди соломы и земли своего жилища... Сердце быстро сжималось и разжималось, неистово колотясь о ребра, но выпрыгнуть из груди не грозилось. Хотя я порядком устал за сегодня, сон мой куда-то пропал как назло, его будто сдуло ветром, только он подкрался ко мне... Пустая, не наполненная ничем расслабляющим тишина била молотком по ушам, заколачивая в душу гвозди тревожных ощущений, в ней отчетливо улавливались тянувшиеся длинной чередой нити бездействия, невозможности высказать всего того важного, что покоится на дне моей сущности спящим зверьком, приютившимся здесь уже давно. Внутренняя борьба заставляла блокировать потоки фраз, которые я обрушил бы на него в моменты ссор и взаимонепонимания. Я поднялся с кровати и неслышно ступая проследовал к окну; никогда не прикасаюсь к белым тканям в пол ─ и ему не позволяю: люблю пейзаж открытых штор. Улицу освещали ночные фонари, их свет бликами отражался на мокром асфальте, несколько машин были припаркованы возле пустеющей клумбы, в которой никогда не появлялись растения, даже летом. Небо окрасилось в густо-синий цвет, я различил маленькие мерцающие звездочки, на самом же деле это огромные раскаленные шары, которым, мягко говоря, фиолетово на нас, на вас, на всех вокруг, может, и на самих себя... Я приставил указательный и большой пальцы к опущенным векам и задвигал по тонкой коже, пытаясь привести в нормальное состояние мозг, но тот ничего не почувствовал и продолжал ворошить внутренний муравейник.