Фотография, на которой меня нет

Это его сказанное «хорошо» словно оставило осадок в моей душе на несколько дней. Я попросил его остаться со мной, он с радостью согласился. И это значило, что ему нужно было ночевать в моей квартире. Сначала я не знал, как поступить: разрешить Лэю спать в моей постели или попросить лечь на пол, но потом я оставил второй вариант, почему-то пожалев парня. Ну, не могу я так, хоть и поступаю просто очень плохо, словно заменив любимого, что сейчас в тяжелом состоянии в больнице, другим. Нет, это все неправильно, но по-другому я поступить не мог. Я заметил, что Лэй как-то двусмысленно на меня смотрит, потом понял, что просто хочет заняться любовью, но я, черт бы меня побрал, отказал ему. Конечно, хотелось, и, да, я последняя на этой чертовой земле сволочь. ─ Извини, ─ пробормотал Лэй, лежа около меня и накрываясь теплым белым одеялом, ─ мне не следовало тебя просить. Ты как? ─ Так себе, бывало и лучше, ─ неопределенно ответил я, повернулся на бок, лицом к нему, и откинул край его одеяла, прошелся пальцами по гладкой коже на ребрах. ─ Спасибо, что не бросил меня. ─ Ты сам понял, что сейчас сказал? ─ Лэй удивленно поднял брови. ─ Как я вообще... Я не смог бы сделать этого. Я улыбнулся и повернулся на спину. На следующий день я опять пришел к нему. Странно, но даже и не ожидал, что он вдруг откроет глаза и что-то скажет. Просто мне было спокойнее, когда я сидел около него и вслух корил себя за все ошибки. Это вовсе не эгоизм и наплевательство на других. Лишь оттого, что рядом с ним я чувствовал себя словно в безопасности. Я все гадал, что он скажет, когда в один прекрасный день выйдет из комы. Обрадуется? Расстроится? А может, из его памяти вообще исчезнут последние события, и он станет вести себя как прежде ─ будет ласков со мной? Какой же все это дикий бред. Я надеюсь так выйти сухим из воды, чтобы он все забыл, чтобы мы снова были счастливы вместе, вдвоем. Теперь все пустое, все сплошняком поросло колючими растениями и грозится ядовито впиться в кожу, если протянуть руку. Уже в сотый раз я просил прощения перед ним, стоя на коленях и преклонив голову, но какой в этом прок? Как я уже говорил, для него все начнется с того момента, как он потерял сознание, и просто он ничего этого не услышит. Вообще жизнь ─ на редкость дерьмовая штука: как ты не поступи, она выбросит тебя на заброшенный берег, и придется своими силами выживать. Вот так и воспитывается человек. Для того и созданы эти гребаные трудности, чтобы человек учился, чтобы он морально вырос, а не пропинал всю жизнь воздух. Я это прекрасно понимаю, что это все заложено с самых древних времен и бла-бла-бла, но... Мне кажется, что я зашел слишком далеко. Из-за меня может умереть мой любимый человек. Да, еще совсем недавно я говорил Тэмину, что у вряд ли у нас что-то будет с таким-то отношением к друг другу, но сейчас я понял, что тогда просто привык к нему. Я очень люблю его и боюсь потерять. Ему еще так мало лет... Я так хочу снова о нем заботиться... Вот так и протекали часы в его палате, и снова я возвращался домой полностью опустошенным. Лэй готовил мне ужин, не спрашивая, как прошел день, а потом мы вместе ложились спать. Тоска-печаль. В холодном воздухе витает еле ощутимый запах бензина; для меня он как запах цветов: наполняет тело легкостью и какой-то внутренней гармонией, но сегодня он почему-то меня нисколько не успокаивает, только немного хочется есть... Я сижу в заснеженном парке на покрашенной желтым скамье и напряженно вглядываюсь в одну точку перед собой. Рядом сидит Лэй с ручкой и карандашом в руках и что-то непрерывно рисует на листе бумаге. Мы пришли сюда недавно, где-то полчаса назад, он уже заприметил какое-то раскидистое дерево и теперь делает легкий набросок. Когда он переехал ко мне, то взял с собой некоторые вещи, самые необходимые, например его красивые рисунки в красках и просто в простом карандаше. Я отметил, что почти на всех рисунках изображено красивое отчаяние, это странно, ведь Лэй всегда такой жизнерадостный... Тем не менее, сейчас он высунул язык и старательно что-то штрихует, а меня будто и совсем не замечает... ─ Лэй, ─ подал голос я, отчего он стал каким-то хрипловатым, ─ давно ты начал рисовать? ─ А, ─ ответил он словно в прострации, ─ я рисую с пяти лет. Я ведь даже тебе толком-то и не рассказал про себя. ─ Он вдруг положил рисунок на колени и взглянул на меня. ─ Что-то пока плохо выходит: я впервые за неделю взял в руки карандаш, потому что... Я очень много о тебе думал все это время, знаешь... ─ Его голос дрогнул. ─ Это очень тяжело, хотя мне ли это говорить, я никогда не чувствовал того же, что и ты, бегая от одного к другому... ─ А у тебя когда-нибудь был кто-нибудь? ─ спросил я, и он положил свою голову мне на плечо, плавно вырисовывая меховой варежкой в воздухе, словно дирижируя. ─ Ммм, да... Но это было не по-настоящему, как... с тобой. ─ Я сглотнул и выдохнул облачко пара, прикрыл глаза. ─ Я же тебе уже говорил, что так сильно влюбился в тебя, что... Боже... ─ Он положил руку мне на колено. ─ Я знаю, что ты выберешь не меня, знаю, просто мне бы очень хотелось, чтобы ты остался со мной, но я понимаю, что этого не произойдет. ─ Перестань, пожалуйста, Лэй, не говори глупостей, ─ поспешно сказал я. Он дотронулся холодным шарообразным кончиком ручки до моей щеки и провел им до виска, я сразу ощутил приятное покалывание и пронизывающие тело мурашки. ─ Я уже вряд ли буду кем-то любим, Тэмин не простит меня, это и так ясно. ─ Но, может, все-таки он сделает это, ведь любит тебя, а я только вам мешаю, черт... Мешаю и даже не пытаюсь бороться с этим, обнимаю тебя, конечно, совесть мучает. Я вдруг допустил мысль, что если Тэмин меня бросит, то я останусь с Лэем, но тут же ее отбросил, потому что это будет уже сверх всего. Я состарюсь и умру в одиночестве. ─ Он простит тебя, я уверен в этом. Не переживай. Прошла еще пара дней, все это время меня не оставляло внутреннее одиночество. С ним я чувствовал себя в безопасности, хоть и должен был его защищать. Все равно без него я ощущаю себя словно расклеящимся, разбитым в дребезги, как хрустальная чаша. Я стал носить Тэмину фрукты в палату, каждый день свежий букет цветов, и его вкусный запах разносился по всей комнате вплоть до коридора. Другие врачи уже косо начали на меня поглядывать, мол, что это он делает, но мне-то что. Теперь я сидел возле него и читал ему красивые сказочные истории из большой книги, их он слышал уже тысячу раз, ведь эту книгу я подарил ему где-то в начале нашего знакомства. Я читал и представлял, что он с неподдельным любопытством меня слушает. В его присутствии я нацеплял на себя улыбку, шептал ему на ушко всякую всячину, что придумывал на ходу. Он все так же спокойно лежал, я лишь улавливал его мерное тихое дыхание. Уходя, я желал ему хорошего сна и чуть слышно прикрывал дверь. После этого опять становилось тяжело соображать и предпринимать какие-то действия. Я с трудом добирался до дома. Казалось, что я полюбил Тэмина еще сильнее. Лэй по-прежнему спал вместе со мной, но не прикасался ко мне. Только изредка я его целовал. Как-то раз я сидел на кухне и не спеша пил кофе, жидкость горячими потоками разливалась по внутренностям и опускалась на дно желудка. Лэй был рядом и читал книгу на иностранном языке, кажется, на греческом. Он то и дело хмурился и что-то шептал, будто заучивал наизусть фразы оттуда. Я неотрывно смотрел на него и улыбался: он был таким милым в тот момент... Внезапно устоявшуюся тишину прорезал звук звонившего телефона. ─ Алло, ─ лениво произнес я, отхлебывая из кружки. Лэй даже бровью не повел, не мог оторваться от книги. ─ Здравствуйте, это доктор, сообщаю вам, что час назад Тэмин пришел в себя. Я замер с трубкой у уха. Что? он еще что-то говорил, но я уже не слушал: в висках отдавалось сильное биение сердца. Он очнулся. Наверное, озирался по сторонам, не понимая, где находится. Вспомнил ли он обо мне? Ничего не говоря Лэю, я наскоро оделся и выскочил из квартиры. Сердце продолжало биться, когда я летел на машине с чудовищной скоростью, пропустив ограничивающий знак. К счастью, никто не остановил меня. Я напряженно думал о нем, перебрал множество вариантов, как произойдет наша встреча, все варианты сводились к полному провалу. Мои щеки пылали, несмотря на холод на улице и выключенный кондиционер в машине. Я одновременно и сгорал от нетерпения, и отчего-то хотел оттянуть как можно дольше предстоящий визит к нему. Наверное, он пробудет в больнице еще немного, потом вернется ко мне, мы заживем... Отогнал приятное наваждение, все-таки страшно... В таком возбужденном состоянии я кое-как добрался до нужного места, черт, забыл купить цветы... Я понятия не имел, с чего начать разговор. Дверь в его палату была слегка приоткрыта, я заглянул в щелочку и увидел его родителей, стоявших по обе стороны от него и о чем-то разговаривающих, а он... В груди все перевернулось несколько раз при взгляде на проснувшегося Тэмина. Я видел, как он тяжело вздыхал, медленно поворачивая голову то на мать, то на отца, и хлопал глазами, словно не понимая, что они говорят. Он что-то отвечал, но я не мог расслышать. Он начал ощупывать руками голову, с которой уже сняли повязку. Его светлые волосы растрепались и рассыпались по подушке. Он выглядел уставшим. Не очень хотелось вторгаться туда прямо так, я застыл около двери и впился глазами в его осунувшееся лицо... Мне всегда казалось, что его родители недолюбливают меня, хорошо, что все это время мне удавалось не столкнуться с ними... А сейчас, думаю, когда они увидят меня, начнут сыпать всяческие оскорбления. Я и без них понимаю, что сам во всем виноват... ─ Минхо, это вы? ─ позвал меня доктор, стоя рядом. ─ Проходите, что вы... Он без моего согласия протолкнул меня внутрь. На несколько мучительно долгих секунд я потерял способность дышать, когда он заметил меня. В его глазах ─ я даже не могу описать, какими они были в тот момент ─ промелькнуло будто недоверие или какое-то неприятное воспоминание. Он вглядывался в мое лицо совсем недолго, потом повернул голову прямо и закрыл глаза. Неужели... ─ При... ─ запнулся я, ─ задыхаясь и чувствуя себя крайне неловко под напором взоров его родителей. ─ Привет. ─ Я наконец выговорил, откашлялся. ─ Привет, ─ бесцветно произнес он, смотря в потолок немигающими глазами. ─ Спасибо за вчерашние цветы. Я сразу улыбнулся. На его тумбочке стоял огромный букет лилий, что, по-видимому, принесла ему мать. Кажется, мой она успела выкинуть, но Тэмин все равно поблагодарил меня. Хорошо, что он не подумал на медсестру. ─ Конечно... ─ Здравствуй, Минхо, ─ серьезно проговорил отец, с нескрываемой суровостью наблюдая за мной. Его прямоугольные очки недобро, как мне показалось, сверкнули ярким бликом солнца. На моем лице не дрогнул ни единый мускул. ─ Вот мы и встретились с тобой. ─ Рад вас видеть, ─ с открытой неприязнью ответил я. ─ А я вот тебя не очень, ─ невозмутимо сказал тот, нахмурив брови. ─ Папа, ─ вдруг вмешался Тэмин, все еще смотря в потолок, ─ прекрати, у меня болит голова, ты можешь все выяснить и покричать позже. Можешь оставить меня вместе с мамой? ─ Сынок, ты хочешь, чтобы мы... ─ Именно так, ─ безапелляционно произнес Тэмин, снова затронув лоб. Отец положил руку на плечо матери и вышел с ней за дверь, не забыв послать мне почти уничтожающий взгляд и скривившись в злой ухмылке. Он никогда еще так открыто не демонстрировал мне свою ненависть. Уже ненависть, наверное, навсегда. Я тоже собрался покинуть палату вслед за ними. ─ Останься, ─ вполголоса сказал Тэмин, наконец повернув ко мне голову. ─ Я хотел поздравить тебя с вызд... ─ Спасибо, ─ прохладно прервал меня он. Повисло неприятное молчание. Я неуверенно подошел к его кровати, придвинул стул и медленно-премедленно опустился на него. Тэмин все это время не сводил с меня странного взгляда. Я упорно не мог его прочесть. Моя рука, будто на автомате, потянулась к его плечу, я так хотел дотронуться до него... ─ Не трогай меня, ─ прошептал он, с какой-то странной неприязнью дернув плечом. Я расширил глаза от непонимания и удивления. ─ Тэмин, я... ─ Что ты хочешь мне сказать? ─ спросил он. ─ Даже не знаю... ─ Я опустил голову. Сердце участило биение. ─ Я так устал, хоть и всего пару часов как могу соображать. Может, ты не будешь мучить меня ложью и все-таки признаешься? ─ Я... ─ Минхо, думаешь, когда я болтался в коме, то все начисто забыл? А ты был бы очень этому рад, ха, я просто уверен. Его голос звучал как никогда прежде холодно. Я чувствовал его пристальный взгляд на себе, но не смел поднять головы. Сделал это, только когда он замолчал на минуту, сразу встретился с ним глазами. Я мгновенно ощутил себя ужасно провинившимся ребенком. ─ Прости меня, ─ еле слышно, на выдохе произнес я. Вот сейчас я точно заметил, как он переменился в лице. Чуть задрожал всем телом и отвернулся от меня. Потом я услышал всхлип. Черт... ─ Я не могу спокойно на тебя смотреть, слышишь, Минхо? ─ севшим голосом сказал он, вновь поворачиваясь ко мне с чуть мокрыми от слез щеками. ─ Я не могу смотреть на тебя. Как я вообще терпел это последние дни? Ведь я догадался намного раньше... где ты пропадал все время. Но я не подавал вида, не знаю, почему. А ты трахал кого-то ночи напролет. Может, ты не чувствуешь своей вины? Конечно, с какой стати ты виноват, это же все я... Напридумывал себе что-то, попал под машину... Лучше б сразу сдох на месте. Проблем бы меньше у тебя было, ─ выплюнул он. Его слова пронзили меня насквозь, как ядом отравленная стрела. ─ Тэмин, что ты такое говоришь? Зачем ты говоришь о смерти? ─ Мне хотелось кричать или сильно-сильно обнять его, я разрывался на части... ─ Интересно, зачем ты тогда иногда приходил домой и еще спал со мной? А что ты сразу весь напрягся? Боишься, что мои родители услышат, что ты изменял мне все это время? Даже тогда, когда я был в коме! ─ Малыш... ─ Да какой я тебе малыш после этого? Я уже взрослый парень! ─ закричал Тэмин. ─ Называй так своего любовника, если тоже считаешь его гребаным малышом! Он сильно взбесился, а я, как дурак, продолжал на него смотреть. Его лицо вытянулось от обиды, в глазах стояли слезы, вот-вот грозясь снова потечь по щекам. А что я мог сделать? Что я мог... ─ Уходи, ─ со слезами в голосе проговорил он, шмыгая носом. Вдруг он начал истерически смеяться и щурить глаза. ─ Уходи! Не хочу тебя больше видеть. Я все еще тебя люблю, знаю, что ты меня давно уже нет. Но теперь это не имеет никакого значения. Я приду забрать свои вещи у тебя из квартиры и перееду к маме. Я почувствовал себя так, будто сквозь тело пропустили смертельные заряды. В животе все отяжелело, сердце сильно налилось кровью от этих слов. Остатки мыслей, еще носящиеся в моей голове, пропали. Так плохо я не ощущал себя никогда до этого момента. Я не контролировал свои действия, но и ничего не делал. Из глаз брызнули слезы. Он отвернул от меня голову, давая понять, что разговор окончен. Жирная точка. Я поднялся со стула, еще раз окинул его непонятным взглядом и вышел. У противоположной стены стояли его родители, я сделал вид, что не обратил на них внимания. Все кончено. Я не помню, как оказался посреди какого-то поля. Я развалился на снегу, утопая в нем по колено, и начал безудержно плакать. Я давно потерял осознание действительности. Не понимал, что со мной творилось. Просто лежал на снегу на спине, постепенно проваливаясь в него, так что по краям углубления начало осыпаться мне на грудь и ноги. Я никак не мог остановить слезы, они без конца лились и лились, еще я громко кричал, как дикий зверь... Все тело отяжелело, его начало скрывать холодом; я думал, что смогу полностью опустеть, словно кувшин с водой. Я катался по снегу, обезумевши от горя, надрывал легкие в отчаянном крике... Хотелось умереть ─ так было тяжело осознавать, что все кончено, что ничего нельзя изменить. Невозможно восполнить потерю любимого человека. Лэй не сразу узнал меня, когда я ввалился в квартиру весь мокрый, грязный и лохматый. Я продрог до костей, будто искупался в ледяном озере, но мне было абсолютно плевать на то. Конечно, Лэй быстро отогрел меня, набрал мне горячую ванну. Приготовил глинтвейн, хоть я настаивал на чем-то покрепче и поубийственнее. Он растер меня полотенцем, то и дело спрашивая, что случилось и почему я пришел в таком ужасном состоянии. Но я не произнес ни слова, а зачем что-то говорить? Сейчас уже ничего не важно. Я утратил смысл жизни. Он обернул меня халатом и кое-как дотащил до кровати, плотно укрыл одеялом, еще немного поя меня глинтвейном с ложечки. Он крутился как белка в колесе вокруг меня. Но мне было все равно, что он делает. Наконец он что-то прошептал мне на ухо и скрылся за дверью спальни, оставляя меня одного. На удивление, я мгновенно заснул, нежась, если так можно выразиться, в теплой постели. Снов не было. Я решил для себя, что расстанусь с Лэем, что бы он ни говорил мне, как бы не умолял остаться с ним. Да, он много повторял, что бесконечно сильно меня любит, но я не хотел того слышать. Я тоже его любил, но намеренно разрушал это чувство внутри, может, пытаясь таким способом отомстить себе. На прощание я не целовал его, не смотрел на него, просто закрыл за ним дверь, прося не звонить и никак со мной не связываться. Больно, от этого больнее вдвойне, но что теперь делать... Как и обещал, Тэмин вернулся в квартиру через три дня после последнего разговора, собрал все свои вещи, оставив только мои подарки, как я позже понял, потому что я специально ушел, чтобы не видеть его. Я заламывал себе руки, пытался начать курить или колоться, но что-то вовремя меня остановило, когда я уже занес зловещую острую иглу над перетянутой черным жгутом рукой. Курить я все-таки начал, вот этому ничто не помешало. Депрессия длилась несколько месяцев, а может, и больше. Все это время, когда я напивался до того, что мог только ползти по полу, не в силах встать на ноги, я порывался ему позвонить, но вряд ли бы он взял трубку, хотя и, уверен, что стер мой номер, но все равно цифры еще оставались у него в памяти. Я также стер его однажды. Но и также продолжал еще долго помнить и периодически набирать его. Лэй же мне не звонил ни одного раза. Я тогда с такой холодностью бросил его, что, он, наверное, обиделся на меня на всю жизнь. Но я часто о нем вспоминал, какими прекрасными были часы нашего уединения, как он был нежен со мной, и как буквально выходил меня от паралича конечностей.

Полтора года спустя

С этим жарким летом я точно еще натерплюсь, сколько мороки ─ каждый день вот так сидеть и сосредоточенно изучать изгибы коры деревьев и их изумрудно-зеленую, искрящуюся в лучах солнца листву. Я то рисую всяких жучков, согнувшись в три погибели на траве в парке и неотрывно следя за ними, то птиц, вышагивающих по асфальту в поисках халявной кормежки. А все почему? Просто однажды я захотел этому научиться. Теперь каждый день иду в парк с листом бумаги и карандашом без резинки. А у меня неплохо выходит... Сейчас я уже умею более-менее правильно изображать тени разных предметов. А что это там в траве? Какая красивая бабочка, может, попробовать ее нарисовать? Медленно приближаюсь и склоняюсь над ней, но она вдруг, словно от мелкого дуновения ветерка, вспархивает и стремится улететь к другому дереву. Пытаюсь догнать ее парой прыжков, но она опять удаляется от меня. Вот она уже у ворот парка, легко взмахивает изящными крыльями... Но бабочка уже довольно далеко от меня отлетела, а я безуспешно пытаюсь ее настигнуть. Рядом еще один парк, и бабочка залетает туда. Осматриваюсь по сторонам. Вокруг только блестящая листва да несколько людей раскинулись на траве. Стараюсь разглядеть бабочку среди многочисленных красных и белых цветов. Вот она, вот она! Радуюсь, как ребенок. Наконец, видимо, устав дразнить меня, она опустилась, хлопая переливающимися на солнце крылышками, на плечо какому-то парню, что стоял спиной ко мне. ─ Эй, парень, не оборачивайся, пожалуйста, ─ попросил я шепотом. Он повернулся. Бабочка слетела с плеча, а я замер с прищуренными глазами. ─ Ты?.. ─ только и смог выговорить я. Сердце кольнуло странным воспоминанием при взгляде на него, а желудок сделал тройное сальто. Я не мог поверить тому, что видел перед собой Тэмина, парня, которого я так безумно любил, и это оставшееся внутри чувство сейчас будто всплыло на поверхность. Он стоял и смотрел на меня немигающими глазами, потом, точно вспомнив о чем-то, улыбнулся. ─ Я, ─ сказал он. ─ Так много времени прошло... ─ Ты уже успел меня забыть? ─ спросил он, как-то грустно улыбаясь и потупляя глаза. ─ Нет, я все еще тебя помню, ─ признался я. Я предложил ему присесть на скамейку. ─ Как у тебя дела? Надеюсь, та история не сильно на тебя повлияла. Я рассказал ему, как тяжело приходилось переживать наше резкое расставание, как первое время я постоянно пил и не мог нормально жить, даже выходить на улицу, потому что всюду мне мерещился кто-то, напоминавший его, и как я надолго заперся в квартире, убивал себя... Мне так и не удалось никого встретить. Но все-таки время способно помочь нам справиться с этой утратой. Я кое-как нашел в себе силы подняться со дна беспросветного океана, начал рисовать, и жизнь стала понемногу налаживаться. А он, в свою очередь, поделился со мной тем, что сначала ему тоже жилось не очень, ведь он тогда сказал, что все еще меня любит. Жаль, что я так и не успел сказать того же. Но сейчас это уже неважно. Мы так разговорились, что не заметили, как на парк стали наползать первые сумерки. А затем и вовсе наступил вечер. Воздух вокруг наполнился свежестью, запах которой бывает только в городах, а на небе появились первые звездочки. Тэмин сказал, что ему пора идти домой. Что ж, надо прощаться. Я поблагодарил его за все. Увидимся ли мы еще, я не знал, но очень хотел бы этого. Мне казалось, что у нас, быть может, все-таки есть еще шанс возобновить отношения, но так и не решился задать ему этот вопрос. Я пожелал ему спокойной ночи и пошел прочь, к выходу из парка. Все-таки не сдержался и обернулся. Он смотрел мне в след и махал рукой. Я все думал, как же буду жить дальше и встречу ли Тэмина еще, но надеялся, что это обязательно произойдет.

Конец

Спасибо, читатели, что терпеливо ждали все это время, когда я напишу. Эта работа далась мне нелегко. В будущем я постараюсь относиться ко всему проще. Еще раз спасибо вам.