Idee fixe

Сколько бы вгоняющего в краску смущения и ломающего мозг непонимания не полилось через край, Белькия не знает, как ему быть и что думать о произошедшем. Два сильных чувства с обеих сторон, ни одно не взаимно. Такое осадное положение вынуждает даже самых умелых воинов сложить оружие, вот только он не солдат. Он простой необычный фокусник, чьей задачей всегда являлись аплодисменты восторженной публики, её признание. Не такое жизненно необходимое, как то, которого Белькия желает с того дня, как стал подклассом Цубаки, но всё же приятное каждому. Однако ни одного из них он не получил, поэтому хоть и не оставил попыток, в душе уже сдался. А потому действия Хигана становятся для него глотком свежего, ледяного воздуха, от которого так больно в груди. Думать о случившемся невыносимо, но все мысли стекаются к нему, заставляя его переживать произошедшее заново. И в одном из таких поворотов в прошлое он заглядывает чуть дальше. Тут же вспоминается вся сила, необходимая для удержания образа, и Белькия горько улыбается себе прошедшему, нёсшему на своих плечах куда меньше. Через страницы автобиографии просачивается былая уверенность, мало-помалу наполняющая его желанием нового дня, и пусть ради него нужно отвергнуть собственную навязчивую идею, он готов к этому. Выйдя из своей комнаты, Белькия направляется, как он думает, в неизвестном направлении, хотя прекрасно известно, куда его приведут ноги. Дверь с глухим, чуть слышным стуком открывается, пропуская внутрь, к тому, кого стоило посетить сразу же, не отвлекаясь на паутину застарелых решений, принятых вслепую. В помещении чувствуется лёгкий запах сигарет, уже сросшийся со стенами; Хиган оборачивается навстречу свету из коридора, так различающегося с зашторенной темнотой комнаты. Его лицо на секунду расплывается в не скрываемой на сей раз улыбке, затем принимает привычное выражение, однако в глазах по-прежнему играет ухмылка. Белькия внезапно чувствует, как мысли в его голове начинают походить на пустой лист, без единого совета, подходящего к текущему положению. И словно машина времени, это чувство относит его к решительности, необходимой, как оказывается, не только на поле боя. Движимый ею, он уверенно шагает навстречу Хигану, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумывает, отвечая на незавершённый поцелуй. Теперь он куда менее напорист, что не мешает ему быть настолько же внезапным. Хиган, ожидавший этого слишком долго, не медлит с реакцией. Одна его рука ложится на затылок Белькии, придвигая к себе, а вторая находит тонкую красную ленту и распускает длинный розовый хвост. Не желающий терять инициативу Белькия тут же тянется к голове Хигана, однако тот ловко перехватывает его на полпути, резко опуская на кровать. Волосы тут же оказываются размётаны по подушке, а Хиган нависает сверху, кончик его хвоста чуть щекочет щёку. Следуя типично собственнической манере, хочется увидеть больше, чем и без того непривычный образ расплетённого Белькии, а потому кисти стаскивают с его плечей пиджак вместе с уже расстёгнутной рубашкой, подходя к ремню. Перед глазами у Белькии уже плывёт, поэтому когда Хиган заканчивает наконец возиться с одеждой, он облегчённо выдыхает. И тут же мерное дыхание превращается в стоны, к коже прикасаются сильные губы, проходящие от шеи к плечу, сдавливая чуть сильнее, чем необходимо. И снова поцелуй, влажный и куда более расслабленный, чем предыдущие. Руки Белькии соскальзывают к бёдрам, проводя вверх по уже вставшему члену, на них ложатся ладони Хигана, щёки вспыхивают сильнее прежнего, как в лихорадке. Одним лишь прямым взглядом задаётся вопрос, на который неким отстранённым кивком даётся согласие. Разгорячённые, покрытые лёгкой испариной пальцы осторожно подготавливают Белькию, вздрагивающего при каждом неловком движении и сильнее вцепляющегося в спину Хигана. Сначала подушечки, затем фаланги, все понемногу участвуют, массируя, растягивая. И наконец на всю длину, но лишь для того, чтобы уступить место члену. Хиган переворачивается, и Белькия оказывается сверху, его волосы спадают по всему телу, придавая ему сходство с девушкой. Подобное сравнение проскакивает где-то на границе разума, не заставляя задуматься ни о чём, хотя бы потому, что сейчас явно не до этого. Аккуратно, медленно Хиган входит, сбивая и без того неровное дыхание на частый ритм. Белькия стонет, наклоняется вплотную к его лицу и хрипло шепчет нечто неразборчивое, тут же перебивающееся несколькими рваными прикосновениями губ. Руки Хигана проводят по члену Белькии, от основания к головке, обильно выделяющей смазку; он сам постепенно увеличивает темп, приближаясь к разрядке, что не заставляет себя ждать. Через несколько секунд так же кончает Белькия, и в его голосе слышится имя, которому он чужд и которое так неоднозначно для Хигана. Услышав его, последний вздрагивает, не подав вида. Прижав к себе Белькию, уже начавшего дремать, он глубоко вздыхает. Никогда тень Цубаки не перестанет нависать над ними, но Хиган сделает всё для будущего, в котором он не останется один посреди мира, полного отбросов. И пусть до конца ничего не будет взаимно, Хиган предпочтёт остаться с Белькией. Один из них страдал от переполненной души, здесь же она слишком пуста, в ней существует лишь призрак того стремления, что когда-то являлось несбыточным. Однако до тех пор, пока преследуются цели, для каждого свои, но во многом сходящиеся, навязчивые идеи будут идти вровень с ними. И каждая такая одержимость может стать началом для следующих этапов самой себя. Заводящих к бесконечно вертящемуся колесу фортуны, останавливающемуся по велению судьбы. Никто не знает, как оно повернётся на сей раз, однако все надеются на лучшее. Ни от кого не зависящее, никем не притеснённое, ни о ком не беспокоящееся. Но это фантазии, которым не суждено сбыться из-за нависающей над ними идеи, превратившейся в смысл жизни. Жизни, что не прекратит рушиться на глазах у тех, кто не сможет ничего сделать. Останется лишь сесть и наблюдать горящий костёр сомнений и недосказанностей. Таково их будущее.