Я тебя очень сильно люблю

Не всякому признанию в любви стоит верить. Может, у человека просто хорошее настроение. Они так часто это делали, столько раз говорили, шутили, это же их работа, это импровизация, это нравится людям. Очередной концерт в Новосибирске, в зале сотни зрителей, музыка, свет, зеленые глаза напротив. — Я тебя очень сильно… люблю, — в зеленых глазах паника - он не ожидал, он сам не ожидал. Но сказал. Вырвалось. Арсений сглатывает тугой комок, его словно током ударило, но он собирается, вспоминая, где они и что сейчас происходит. Визг зрителей дает время собраться. Нужно отвечать, и все-таки глаза в глаза он смотреть не может, отворачивается, бубнит свой ответ, промахивается в предложениях. А внутри так жарко, и сердце готово упасть к ногам светловолосого парня. Что это было, месть за вчерашнее предложение руки и сердца в Красноярске? В голове звучит его голос. "Люблю" такое неожиданно робкое, они никогда не признавались друг другу наедине: без камер, без зрителей. Серьезно он сказал или шутка? Как можно глядя в глаза так шутить? Арсений не находит себе места, а Антон шутит, смеется, улыбается, словно и не он сказал эти пять слов, которые могут перевернуть душу человека и растопить любые льды. Вместе им побыть не удается, да Шастун и не стремится остаться наедине. Он избегает и его, и их компанию вот уже несколько дней в любых прогулках, предпочитая уткнуться в телефон. Он пошутил, пошутил же. Арсений издали наблюдает за парнем, пытаясь понять его. Их отношения - это сложный механизм, это настолько хрупкое, что иногда Арсений боится дышать. Гостиничный номер 708. Странно, что здесь еще нет половины Новосибирска. После того, как Антон случайно спалил название гостиницы и в шутку назвал этот номер, это бы было ожидаемо. На часах полночь, в гостинице тишина. Слегка нетрезвый Шастун стоит возле этого злосчастного номера и гипнотизирует взглядом дверь. После случившегося сегодня грех было не напиться. Антон ненавидит себя за эту внезапную правду, случайно выуженную из его подсознания во время импровизации. Арсений подумал, что это шутка. Вероятно, так и подумал - для него все шутка. И про предложение шутка. А если Попов его шутки ради засосет на следующем концерте, никто даже не удивится, это же Арсений. Антон ухмыляется, делая внушительный глоток энергетика, едва касаясь, проводит пальцами по гладкой поверхности двери и оборачивается уходить. — Преступника всегда влечет на место преступления, да? — раздается следом, и Антон оборачивается. В дверях стоит Арсений и внимательно смотрит, словно прожигает его душу насквозь. — Зайдешь? — Попов открывает дверь пошире, но Антон не спешит. Чем это может кончиться, он знает прекрасно. — Серёга где-то тусит, проходи, — Попов отходит в сторону, и Антон делает шаг вперед. Дверь за его спиной гулко хлопает, и он вздрагивает. Зачем он здесь? Еще не поздно уйти. Зачем он пришел? Антон оборачивается и тонет в бездонной синеве глаз напротив. Поздно, слишком поздно. В номере полумрак, горит лишь бра, но силуэты двух мужчин проступают очень четко. — Скажи еще раз, — просит Арсений, не разрывая зрительного контакта. — Что сказать? — в горле пересыхает, и Антон делает внушительный глоток энергетика. Пьет, держит паузу, ждет, что вопрос поменяют. — Скажи, это правда? Скажи, что не шутка. С таким взглядом не шутят, Шаст. — Зачем тебе? — надо же, Антон даже улыбается. — Шаст, — Арсений подходит слишком близко, переступая черту личного пространства, и у него все внутри дрожит. Легкое касание чужих губ - и они оба в западне. — Скажи мне то, что сказал сегодня. — Арс, — Шастун почти стонет, когда влажные губы касаются его шеи, когда язык касается выпирающих ключиц. Чужие руки скользят по спине, плечам, бедрам. Антон ненавидит и себя, и его, и эту ночь, которая скрывает их безумство. И свой болтливый язык, который сейчас попал в плен и его нежно посасывают, не давая право на свободу. И дышать очень трудно, и что-то жаркое тянет низ живота. Нет, Антон пьян, но не настолько, чтоб не ощущать каждое прикосновения и не отвечать за свои слова. — Люблю, — шепчут губы, вызывая мурашки по чужому телу. — Люблю, — вырывается в стоне, когда жаркие губы целуют его, а руки стаскивают одежду. Жар чужого тела сжигает дотла, и Шастун умирает и вновь воскресает, задыхаясь от собственных стонов. Капитулирует, расписываясь в собственной слабости. Признается, и ему не стыдно от сказанного. — Повтори, — Арсений тяжело дышит, прежде чем его язык ввинчивается в тугое колечко мышц. Парень, выгибаясь, вскрикивает: — Я люблю тебя. Сладостные пытки ласками, жар объятий, мокрые страстные поцелуи и несколько пальцев в заднем проходе доводят до исступления. Арсений тяжело дышит и берет влажное от пота и смазки тело жадно и ласково. Целует, медленно двигая бедрами, вбивается в податливое тело, целует везде, куда только дотянутся губы. Вслушивается в прерывистое дыхание и тихие поскуливания. — Скажи это еще раз, скажи мне, — резкие размашистые толчки сводят с ума обоих, и, кажется, близок финал. Антон выгибается, подаваясь бедрами навстречу, обхватывая чужую шею руками, и трётся щекой о колючую щеку. — Я очень сильно тебя люблю, — хриплый стон отбивается в потолок гостиничного номера, и двое мужчин, дернувшись, кончают одновременно. Арсений, тяжело дыша, опускается рядом, обнимает, переплетая пальцы их рук, и, утыкаясь носом любовнику в шею, хрипло шепчет: — А я сильнее… И, кажется, других слов и не нужно, этих нескольких слов достаточно, чтоб человек, которому это адресовано, стал самым счастливым на свете. И неважно, сколько продлится это счастье…