Полиция Брайтсайда и Криминальные Роузены

Спустя два года, она возвращается в родной город, из которого сбежала много лет назад, чтобы показать, что она чего-то стоит. И в Бостоне дела шли замечательно, у нее была хорошая работа в полиции, у нее был жених с замечательной матерью, что, к слову, жарила замечательные пирожки. У нее была насыщенная жизнь, но всего одно дело испортило все. Она была младшим детективом, которого отправили проверить дом местной мафии, с которой у Гвен было все в шоколаде. Но когда она пришла, в доме было двадцать трупов и все деньги были украдены. Все повесили на Роузен, сказав, что она совсем оборзела и зазналась, что позволяет себе такое. Конечно, не все поверили в это, по этому ее перевели в полицию в Брайтсайде, быть рядовым офицером, что выписывает штрафы на улицах. Но велели страну не покидать и ни во что не лезть. Гвен не хотела возвращаться. Она всегда была «той средней из Роузенской бабьей шпаны». Тиана была грозой мужиков, она вертела всеми как хотела, и творила много всякой дичи на улицах. Она прикрывала свой наркопритон тем, что легально продавала пончики ручной работы. И никто не мог под нее подкопать. Шарлен была самой младшей, и все игрушки всегда доставались ей. Она была Принцессой из воздушного замка, за которой бегали мужики и кидали к ее ногам драгоценности. А родители задаривали свою дочурку подарками. А Гвен была всего лишь средним ребенком, который был и так, и сяк. Сразу после приезда, Гвен не решилась возвращаться в отчий дом. Она не хотела никого видеть, и говорить всем, что она снова в городе. Поэтому она сняла номер в захудалом мотеле, неподалеку от участка. Она всегда была самодостаточной. Ей для счастья нужна была кровать, ванна и туалет, и маленький холодильник. Больше ничего ей не надо было. С женихом отношения испортились, и он даже не пришел ее провожать на самолет. Но Гвен было уже наплевать, потому что их отношения в последние пару месяцев были крайне натянутыми. Так что Гвен могла спокойно жить жизнью сильной и независимой женщины. В первый рабочий день ее направили на улицу, сказав, что теперь она будет каждый день патрулировать ее. И ей обязательно надо со всеми познакомиться. И приглядывать за местным магазином пончиков. И, разумеется, это был магазин пончиков Тианы. Гвен прокляла все на свете, потому что в участке пошла шутка, что однофамилица Тианы сможет прижать ту к стенке. Гвен не стала говорить всем, что является не просто однофамилицей. На улицу ее отправили вместе с Малу Гилган, многообещающей полицейской, которая шла на повышение. И когда они сели в машину, чтобы доехать до места, та предложила Гвен занюхнуть. И попросила сильно в дела Тианы не лезть. Гвен лишь развела руками, сказав, что это ее не касается, и вообще не хочет заходить в эту пончиковую.  — У тебя кто-нибудь есть? — Спросила Малу, когда они выходили из машины.  — Нет, — коротко ответила Роузен, подозревая, что за вопрос последует дальше.  — Давай кого-нибудь тебе найдем? У нас в участке много мужиков, и некоторые из них даже не козлы. Грин, как вариант.  — Нет, спасибо, я пока в завязке с отношениями.  — Ну интрижку-то никто не отменял, — сказала Гилган, подмигивая. — Так, пошли сразу тебе тут все покажу, чтобы ты не терялась. И внимательно следи за парковкой, и за машинами. Если видишь, что парковка просрочена, то смело выписывай штраф и вызывай эвакуатор. Если у машины «лысые» колеса, или близки к этому, тоже выписывай штраф. И следи за подозрительными личностями. Их здесь много, сама понимаешь. Церковь, преступные синдикаты и обитель Роузенов — все на одной улице.  — Я тебя поняла. Хорошо. — Гвен уже ненавидела свою работу. С ее удачливостью налаживать контакты с преступниками, и нежеланием видеть семью, она здесь наделает дел. В течении дня все шло нормально. Гвен заходила в магазины, знакомилась с владельцами, и говорила, что она новый офицер, и будет работать здесь. И если что, сразу обращаться. После пяти выписанных штрафов, Гилган нашла Гвен и сказала, что время пойти перекусить. И самое идеальное место — пончиковая Роузен. Гвендалин сказала, что есть не хочет, но Малу вцепилась в коротышку обеими руками и потащила к магазину, со словами, что ей все равно надо познакомиться с владелицей. Гвен все надеялась, что Тианы там не будет. И удивлялась, что за два года ее все уже забыли. Хотя тут нечему удивляться — Гвен всегда была в тени своих сестер, и многие забывали как ее зовут.  — Тиюш, выходи. Я тебе свою новую напарницу покажу! — Гилган выбивала дверь своими берцами, нагло шагая в помещение. Сразу видно, что офицер Гилган пренебрегает своими полномочиями, вернее, забывает про то, что она на службе.  — В который раз тебе нового напарника выдают, курица? Скольких ты уже извела? — Громкий голос, доносящийся из помещения для работников, заставил Гвендалин поежиться и нацепить фуражку чуть ли не на нос. Тиана явно была на работе.  — Я их уже не считаю. Но думаю, что Гвени будет последней. Она такая лапочка! Стук каблуков оповещал о том, что Тиана вышла из подсобного помещения и приближалась к парочке офицеров:  — Да ты у нас, по ходу, кроме того, что лапочка, так еще и стеснительная! Сними фуражку, ты же в помещении… Гвен. Тиана нахально сняла с Роузен фуражку и застыла. Их последняя встреча была не самой радужной. Гвен наорала на сестру, обозвав ту стервой и последней шалавой, выкинула в окно все вещи Тианы и покинула дом, громко хлопнув дверью. С того момента прошло много времени, и Гвен даже думала позвонить извиниться, но все руки не доходили.  — Ты ее знаешь? — Малу удивленно смотрела на Тиану.  — А тебя не смущает то, что она знает мое имя, и то, что у нас одинаковые фамилии? — Спросила Гвен, выхватывая свою фуражку из тонких пальцев Тианы, — А ты, — офицер ткнула пальцем в сиськи своей сестры, — неужели никогда не говорила, что у тебя две сестры?  — Значит, ты все-таки вернулась. Обосралась в своем вонючем Бостоне, и вернулась?  — Обосралась ты, когда я твои дорогие шмотки выкинула в окно! А у меня простое недоразумение. Гвен развернулась и резко вышла из пончиковой, дабы не видеть свою сестру и не выслушивать тонну вопросов от Малу. Она прокляла тот день, когда поехала в дом Мафии. Если бы она тогда туда не поехала в одиночку, ей бы не пришлось ехать в Брайтсайд, не пришлось бы работать на улицах. Весь остаток дня, Гвен избегала Гилган. А вечером, когда они на машине поехали обратно, старалась не дать девушке по носу.  — Эй, ты та самая новенькая? — В участке к Гвен подошел какой-то парень. Довольно поджарый, коротко стриженный блондин, с самодовольной ухмылкой на лице.  — Ну, допустим, — голова у Гвен плыла, и ей было уже плевать на все. Если этот незнакомый перец предложит ей перепихнуться, то она согласится не раздумывая.  — Я Алекс, — он протянул руку для приветствия, но Гвен ее не пожала.  — Выпить хочешь?  — Вот так сразу?  — А ты что, алко целка, чтобы тебя уламывать?  — Ну нет.  — Ну так ты выпить хочешь?  — Куда пойдем?  — Здесь есть неподалеку бар. Можно туда сходить. Они обусловились встретиться на выходе, и Гвен пошла переодеваться в гражданскую одежду. Думать не хотелось. Лишь делать странные поступки, чтобы потом все решили, что она долбанутая, и больше к ней не лезли. Алекс и Гвен заняли дальний столик, заказав по пинте пива. Алекс пошутил на тему того, что с ростом Гвен, ей хватит и пивной крышки, чтобы напиться в «зю-зю». На что Гвен решила поставить условие: если она нажрется раньше Алекса — вся выпивка за ее счет. Если Алекс нажрется раньше Гвен — он оплачивает весь заказ. И когда они перешли с пива на напитки покрепче, Гвен лишь чувствовала, что голова совсем немного плывет, но все равно чувствовала, что головной боли и похмельного синдрома с утра не будет. И по тому, чтобы совсем убиться, она залпом выпила три рюмки водки, запила все это дело глотком апельсинового сока, и полезла под стол, благо столики были покрыты длинными скатертями. Грин сначала не понял, в чем дело, но, когда маленькие ладошки стали нахальным образом расстегивать ремень, немного дернулся.  — Ты чего творишь? — Спросил он, заглядывая под стол.  — Сиди смирно и получай удовольствие, — прорычала Гвендалин, щелкнув любопытную морду по носу. И Гвендалин одарила парня минетом, от которого у Алекса аж коленки затряслись. Гвен даже пожалела, что не видит его лицо в этот момент, потому что, когда вязкая сперма заполнила рот девушки, парень аж дернулся. Роузен вылезла из-под стола, глотая горьковатую жидкость белкового происхождения, и попросила официантку принести счет. И пока она ждала счет, допила последние две рюмки водки и смирно пила сок, иногда бросая взгляд на опустошенного Грина, который сидел в легком офиге.  — Ты что, со всеми так знакомишься? — Спросил Грин, после пяти минут молчания.  — Нет, только когда мне хуево. Смотри, по дороге до дому не упади, а то коленки у тебя знатно тряслись, — Роузен кинула на стол пару сотен и пошла на выход, дабы побыстрее добраться до номера, чтобы упасть на кровать и пореветь в подушку.  — Гвен! Роузен обернулась и увидела, как Алекс, едва не задевая стулья, спешит к ней. Благо, он хотя бы штаны застегнул, а то бы было несколько неловко.  — И это все? — спросил он, несколько удивленно.  — А ты чего-то еще ждешь?  — Ну, мы могли бы продолжить…  — Если купишь бутылку виски и пару банок энергетика, можем пойти ко мне и продолжить, — Гвен была почти уверена, что Алекс не сможет в такое время купить бутылку виски, ибо закон запрещал продажу алкоголя после десяти вечера. Но Алекс ломанулся к барной стойке и начал быстро что-то говорить бармену, усиленно жестикулируя. Бармен ломался как мог, но, когда Алекс вытащил пятьсот баксов, выудил из-под прилавка литровую бутылку Дэниелса. Затем скрылся на кухне, откуда притащил четыре банки Рэд Булла. Гвен лишь хотела разбить себе лоб рукой, но лобная кость была слишком крепкой, а маленькие ладошки не обладали такой силой и мощью. Так что ей пришлось лишь убрать вискарь в сумку и потащить шатающегося Алекса в сторону мотеля. Они пили пол ночи. И пили много. И когда уже оба не могли связать два предложения между собой, они рухнули на скрипучую кровать и… И ни у одного из них не было сил даже одежду с себя снять, не говоря уже о сексе.