Слишком много писем

Обед у Вишневских оказался очень веселым. Дамы щебетали обо всем на свете, переливаясь трелями, как весенние птички. Мужчины высказывались солидно-низкими голосами, отражающими их уверенность в себе и жизни, и общий настрой был приподнятый. И ведь вправду: рождество на носу, все хорошо, на столе стерлядь и балыки, пироги и буженина - и жизнь, которая и так хороша, с Нового года непременно и окончательно наладится к лучшему. Анна, сидя в углу, в полной мере осознала смысл выражения «В чужом пиру похмелье». На душе лежал холодный камень, и его тяжелый холод Анна ощущала почти физически... А всеобщее веселье только усугубляло ее тоску... Но главное – она пыталась осознать событие, которое произошло, когда она собиралась на званый обед. Прическа ее была уже закончена, и Анна сидела у зеркала, глубоко задумавшись… - Анечка, тут тебе еще одно письмо, - вывел Анну из оцепенения голос Прасковьи. Анна рассеянно вскрыла конверт, и.. «Моя дорогая Анна, - это был совершенно точно почерк Штольмана, - обстоятельства таковы, что увидеться с вами я могу только тайно. Прошу вас быть сегодня вечером в 9 часов возле дома князя Разумовского, подробности я объясню при встрече… Я люблю вас». Лица гостей мельтешили, как в тумане, голоса их раздражали. К своему изумлению, в толпе приглашенных Анна заметила Коробейникова – ах, ну да, он же теперь получил повышение, хотя, похоже, не так уж этому и рад – но теперь он - уважаемый член провинциального общества, которого не стыдно и в гости пригласить! Анна улыбнулась ему вымученной улыбкой – хоть одно родное лицо! – и, Коробейников, словно что-то поняв, поклонился ей, но подходить не стал... Но более всего ее раздражал молодой Вишневский, который, кажется, решил за Анной приударить всерьез. У Анны не было даже сил отшить его, настолько ей было плохо. Односложно отвечая, она желала только одного – чтобы кончился наконец этот несносный обед… Она вспоминала, как складывала рядом оба письма. Почерк был вроде один и тот же - но вроде и нет. Хотя в разные дни она и сама писала не вполне одинаковым почерком… Но почему оба письма в один и тот же день – и назначают ей встречу на разное время?... Одно из писем фальшивое. Это несомненно. Но какое? Какое? То драгоценное письмо, которое ей прислал Штольман вместе с бумагами, она не уберегла. В гостинице, едва войдя в разоренный номер и увидев выпотрошенный ящик комода, она поняла: письмо похищено. Вероятно, тот, кто похитил его, скопировал почерк... Но кто именно? Если фальшивым было первое письмо, то очевидно, что его автор охотится за бумагами, которые ей доверили. Если же второе… то за чем именно охотится автор второго письма? И кто может быть этим автором? Кому от нее еще что-то может быть нужно, кроме тех таинственных бумаг? И, если второе письмо писал Штольман, то почему он назначил ей свидание возле дома князя, в таком странном месте?... Хотя – мало ли было случаев, когда они встречались в местах еще более странных? А если Штольман писал первое письмо – то почему он ни словом не упомянул о том, что.. короче, ничего не понятно. Внезапно молодой адвокат склонился к ее уху и прошептал: - Вам что-то говорит имя полковника Варфоломеева? Анна вздрогнула и уставилась на него во все глаза. - Не надо так на меня смотреть, вы привлекаете внимание. – прошептал Вишневский почти интимно. – Закройте лицо веером, и – улыбайтесь, улыбайтесь… - Боже мой, - шептала в это самое время в другом конце залы Марья Тимофеевна, обращаясь к мужу – смотри, Анечка, кажется, заинтересовалась Вишневским! Какое счастье – может, он выбьет у нее из головы этого несносного полицейского… Анна старательно обмахивалась веером, улыбаясь преувеличенно сладкой улыбкой. С этой же наклеенной улыбкой она прошептала ему, прикрывшись веером: - Почему вы спросили? - У меня к вам пакет от него. Не надо опускать веер… Меня просили передать вам пакет не просто лично в руки, а таким образом, чтобы вы могли его вскрыть и ознакомиться с содержимым в спокойной обстановке. Как мне сказали, там есть письмо для вас и что-то еще, не знаю, что именно... Я полагаю, - Вишневский улыбался шаловливо - так, словно рассказывал Анне что-то смешное, - я полагаю, что лучше моего кабинета ничего не найти, не так ли? - Но почему это поручили вам? - изумленно пробормотала Анна. - Ну, я же адвокат – хоть и начинающий. Адвокату можно доверить любую тайну, верно? Но маститый адвокат не станет работать курьером, а меня, еще молодого и не слишком обремененного практикой, можно и оправить с поручением... тем более, ни у кого не вызовет подозрения, если я отправлюсь на праздники в родной город навестить родителей, а на званом обеде встречу прелестную особу? Вы пройдите вверх по лестнице, и подождите минутку, я вскоре подойду… Анна сложила веер, встала и выскользнула из комнаты. Через минуту она, сидя в кабинете на высоком витом стуле, жадно разрывала конверт. Вынув из него лист бумаги, она снова увидела почерк Штольмана... И, ничего не понимая, пробежала глазами лист бумаги, где этим самым почерком было написано следующее: «Моя любимая девочка! Я бесконечно виноват перед вами. Надеюсь, когда-нибудь вы меня все же простите, приняв во внимание все обстоятельства, о которых я расскажу вам при личной встрече. Больше всего я хотел бы быть сейчас рядом с вами, и, не будь я ранен и прикован к постели, мы сейчас были бы вместе. Теперь о главном…» Анна подняла глаза на В. и, облизнув губки, спросила: - Вы не могли бы оставить меня совершенно одну, хотя бы на пять минут? Затем она сложила рядом три письма. «Драгоценная моя Анна...» «Моя дорогая Анна...» «Моя любимая девочка!» Ну, вот головоломка и сложилась! Какое письмо и есть именно настоящее – она теперь не сомневалась. Но кто прислал два других? Чем они ей грозят и в какую ловушку ее пытаются заманить? И – кто они, те, кто ее заманивают? Через несколько минут она почти кричала на Вишневского за закрытыми дверями кабинета: - Никакого ответа не будет – только на моих условиях! - Но, мадам, ведь это абсурд… Вы мне настолько не доверяете? - Вопрос о доверии здесь ни при чем – она стукнула ладошкой по столу. - Формально все требования, к вам предъявленные, будут соблюдены. Когда вы убываете в Петербург? - Завтра, утренним поездом… - Вот и отлично! После чего, выбежав из кабинета, она кинулась в толпу гостей.