Слишком много писем

- Наша супружеская спальня, - сказал Штольман, вводя Анну в большую уютную комнату. – Вам нравится? Анна с восторгом смотрела на огромную кровать, полированная спинка которой напомнила ей крышку концертного рояля. - Как удивительно, - прошептала она. – Можно просто лечь в эту кровать, и уснуть, и ничего не бояться... Знаете, - она повернулась к Штольману, - о чем я мечтаю? Он вопросительно поднял брови. - Чтобы поднялась метель, до неба. И чтобы наш дом замело до крыши... - Я полагал, - заметил Штольман, улыбнувшись уголком рта, - что в супружеской спальне у вас будут несколько иные желания... - Да, - Анна смущенно порозовела, - это само собой. Но я хотела бы, чтобы замело дороги, остановились поезда, ударил мороз... И все будут сидеть дома – и праведники и грешники, и преступники и сыщики, и вот тогда... Штольман кивнул, и, вынимая шпильки из ее прически, продолжил ее мысль: - И тогда два влюбленных детектива заберутся под одно одеяло, и их наконец-то – слава богу - никто не потревожит... Ночью Анна проснулась, и, протянув руку, нащупала рядом с собой пустоту. - Яков Платоныч, - жалобно вскрикнула она. - Я здесь, - отозвался он, - решил подкинуть в печь несколько поленьев. Анна приподнялась, высунув голову над спинкой кровати... Штольман сидел на низкой скамеечке возле старинной изразцовой печи. Огонь в печи гудел. Красные блики играли по всей комнате. - Зачем? И почему сами? - Ну не будить же прислугу среди ночи. Вы заметили, как стало холодно в комнате – и как тихо? - А что это? - То, чего вы и хотели. Буран бушевал, пока вы спали. И мороз самый что ни на есть крещенский. Ради Бога, в мои сны вы уже научились забираться, но как вам удается управлять погодой?! Анна издала смешок и забралась поглубже под одеяло. И, когда он лег рядом, прижалась к нему поплотнее, и засыпая, пробормотала удовлетворенно: - Вот теперь уж вы точно от меня никуда не денетесь...