Срамная былина шпандавская

Жил да был на Руси добрый молодец, В войске красном служил, бил захватчиков. Гнал поганых пинками кирзовыми Прямиком до Берлина их сраного. Вот сдались супостаты проклятые, Стало некого бить – не гражданских же. Захотелось солдату на родину, Да начальство другое задумало: Чтоб служил он шпандавским охранником, Караулил фашню недобитую, Чтоб ни встать, ни присесть, окаянные, Не могли, не спросив разрешения, Чтобы шапки снимали и кланялись, Чтоб не смели в ночи рукоблудствовать И толчки свои начисто драили, Добела чтоб, до блеска зеркального. За свершения ратные молодцу Поручили особую миссию: Был приставлен он к номеру первому, Что в Шпандау прослыл сущим дьяволом. Рассмеялся солдат недоверчиво: - Был бы дьявол – его бы повесили, А бояться чинуши несчастного Не к лицу краснозвёздному воину. Вот заходит он к первому в камеру, Раздеваться с порога командует, Так и этак вертит его голого, Наглядеться не может, любуется. Всяких фрицев видал добрый молодец: Видел жирных, как старые боровы, Видел тощих спесивцев с моноклями, Прыщеватых сопливцев с гранатами. Но такого доселе не видывал: Белолиц его номер, как девушка, Тонкий, гладкий, глазищи синющие, Улыбается скромно и ласково. Не сдержался солдат, любопытствует: - Как зовут тебя, чудо, по паспорту? Тот потупился, смотрит с лукавинкой: - Нас по имени звать не положено. - Знаю, знаю. Скажи уж, не жадничай. Зэк подходит, вплотную становится И, слегка приподнявшись на цыпочках, Шепчет на ухо: - Бальдур фон Ширах я. - Гитлерюгенд? – Он самый. – А правда ли Ты склонял подопечных к сожительству? - Ты-то сам как считаешь? – Не верится, Но не зря же зовут тебя дьяволом. - Это происки номера пятого. Сам собачится с администрацией И другим не даёт, дрянь фашистская, С ней поддерживать мир и согласие. Так что в карцер он брошен заслуженно. Я ж за то, чтоб охрана и узники Подневольную участь несладкую Облегчали друг другу при случае. Ты ведь тоже скучаешь по родине, Тяготишься дежурствами долгими, Рукоблудишь ночами, как проклятый, Прав я, Вася? – Догадливый, бестия. От красы обнажённой, от близости, От дыханья на шее горячего, От зазывных речей недозволенных Уд солдатский стоял, будто каменный. Обнял Вася фон Шираха бережно, Стал лобзать его в губы капризные. Тот прижался в истоме, хихикает: - Обожаю солдатские нежности. Лёг с ним Вася на койку скрипучую, Заласкал его, славного, допьяна, Кончил, слез, отдышаться пытается: - Ну спасибо, фон Ширах, порадовал! Чудно скрасил дежурство тоскливое. Чем могу я признательность выразить? - Бог с тобою, какая признательность? Сам процесс мне – награда достойная. Впрочем, сделай-ка вот что, душа моя, Чтоб обоим нам было приятнее: Принеси мне сгущёнки полбаночки - Подсластить поцелуи горячие. И сортир мне почисти, пожалуйста, Чтобы нежность перстов моих шёлковых Вся досталась тебе нерастраченной. - Без проблем, золотой. Будет сделано.