За гранью скорости

Тринадцатое октября. Этот день, наконец, наступил, заставляя ожидать желанного, дрожа каждой клеточкой моего тела, будто от холода. Долгожданное событие сродни Лас Навинандес - тихим рождественским каникулам, когда не проводится шумных карнавалов и шествий. Прямо как сейчас. Весь пышный размах проводимых гонок лишь ширма, декорации, театральное действо которого известно малому круг людей. Солнечно. Облака на небе тщетно пытаются заслонить пронзительные лучи светила, которое также желает подглядеть за соревнованием. Прекрасная погодка. Насколько она подходит и есть ли такое понятие, как «подходящая» погода для разных жизненных ситуаций, или же это вкус каждого человека? В таком случае, какая хороша для моего? Зрители понемногу занимают пустующие сидения оставшихся немногочисленных трибун стадиона Малая Скала, как заполняют медовые соты пчёлки, что без устали кружат рядом со своими ульями. Символичное место. Именно здесь шесть лет назад я впервые проводила свои соревнования «Убийственных Скоростей»… Название для таких гонок было выбрано настолько уместное, что во время них погибла девушка. Моя хорошая подруга. Летиция Вальдес являлась ей с глубокого детства. Было сложно справиться с потерей того, кто дополнял тебя все эти годы, был опорой и советчицей, собеседником и партнёром, ушами и объятьями, близким человеком. В противовес этому просто восхитительно осознавать, что я собрала рядом с собой «улётных гонщиков», которые заменили мне семью и её, ту единственную, которая была напоминанием все эти годы о моей родине. О Пуэрто-Рико, разговоры о которой со знакомыми всё больше сводились на нет, как будто это давно устаревший фильм или сериал, пик популярности которого – если и вообще был - давно сошёл на нет. С Летти было забавно погулять по округе нашего города – Сан Хуана. Бродить по узким рыжим от солнца улочкам, жариться от жары и рассматривать в витринах магазинов красивые вечерние платья и купальники, в которых представляли в будущем себя, мы начали позже, когда мне разрешили покидать пределы дома. Огромного строения, напоминающего здешние американские Капитолии в неороманском стиле, с этими виндзорскими каймами на потолке и портьерами, подвязанными шнурами, из грубой тёмной ткани на громадных окнах, которые очень пугали меня в детстве. Перво-наперво, своими размерами. По всей очевидности, именно это сыграло на моей боязни оставаться ночевать в одиночестве, так как сразу вспоминались те времена, когда дом представлялся мне живым существом, дышащим и разговаривающим каждой скрипнувшей ступенькой и каждой гудящей стеной, визгом петель дверей и треском техники. А засыпать одной с тех пор стало невыносимо: до бессонницы, сильного стресса и ночных кошмаров. Спасибо Джеку за то, что отгонял от меня назойливых в своём упрямстве чудовищ из далёких времён, которые стремятся и по сей день похитить мои сновидения и моральное спокойствие. Правда, теперь и его нет. Так вот, именно там, точнее рядом с этим «зловещим» местом, мы, кстати, и познакомились: когда я разглядела тоненькую девчонку с нелепым, цвета обоев, платьем в многоцветные полоски и косичками за узорной белой оградой нашей резиденции. Но сперва, конечно, же я услышала её: она издавала до того правдоподобный звук «коки», которым беспрестанно голосили местные лягушки Рико, что мне не терпелось подглядеть источник шума. Меня тогда искренне, до трусов удивило, что так натурально можно изображать это милое и маленькое земноводное. Но это не раз помогало ей поднять мне настроение. Как только я бросалась в слёзы из-за обиды или полученной раны во время суматошных салок, так сказать, будто меня потискал клоун, Летиция изображала лягушку, и плохое настроение вместе с болью уплывали в безвозвратное плавание. Мы стали лучшими подругами так быстро. Хотя изначально боязно перешёптывались через ограду, но постепенно знакомились и даже нашли для себя пару игр. Детская изобретательность позволила забавляться в «красные руки» и ассоциации. Мы даже делали из бутонов и цветоложа орхидей забавные травянистые куколки, которым придумывали свою жизнь, которой у нас никогда не будет… Впоследствии у Летти эта идея прочно осела в голове, пока она не нашла способ выплеснуть её. Игра «Лимусы» как-то неслучайно попала к ней в руки, чтобы её бурная фантазия смогла воплотиться на ненастоящих человечках, запрятанных в экране монитора, как узники, её переносного компьютера, только и ожидающих от неё команд. Ей очень нравилось, она создала множество семей и ухаживать за ними никогда не забывала, перенося туда всю свою любовь и заботу, если в реальности её выплеснуть не удавалось полностью. О, у неё был огромный запас «доброй» энергии, я любила её за это. Я буду скучать по тебе, Летиция Вальдес, и не забыла о твоём увлечении. Твои «созданные семейки» будут получать свою толику внимания даже после смерти их всевидящего и всепрощающего ока. Хоть мне и невыносимо больно видеть то, что играешься с ними уже не ты. Мне следовало понимать риск проведения подобных соревнований, но в погоне за известностью и, видя твою неиссякаемую восторженность в зелёно-карих глазах, я не смогла удержаться хотя бы от попытки доставить тебе и многим другим удовольствие поглядеть на бесшабашность. Наверное, это нужно было и мне, потому как в данный момент я даже… немного рада знать, что у меня появился такой изворотливый шанс убить. Летиция, мне жаль, что ты подала такой негативный пример. Поверь, я буду жалеть об этом всю свою жизнь, если такой её теперь можно называть. Углубившись в «Улётные вылеты», я убедилась в их большей безопасности, зрелищности и прибыли. Но судьба отправила меня назад, на Малую Скалу. Я снова здесь. Чтобы в очередной раз увидеть смерть. Потому что человек не может не убить, выдержав столько боли. До начала заезда оставалось примерно полчаса. Взяла не совсем твёрдой рукой телефон и набрала номер. - Малкольм, у меня для тебя есть важное поручение. Скоро сюда должна подойди чета Бентон. Мне нужно, чтобы ты проводил их на свои места и сказал, что они смогут увидеть меня только после гонки. – Короткий наказ воспринимается утвердительно, после чего я незамедлительно нажимаю на следующий номер. Гораздо важнее. - Стэфани. Как у тебя идут дела? - Мари Со, всё в норме. Мы с Джошем уже отправляемся в его гараж. Проверка состояния машины этого болвана перед гонкой не вызовет подозрений. Как мы закончим ковыряться в тачке этого «Быстрого Гонзалеса» и «починим тормоза», мы звякнем тебе. И не переживай, он меня не узнает, Джош сказал, что он подавлен, как картошка-пюре. - Прямо, как и я. В этом мы с ним сейчас похожи. Только не можем друг другу помочь. Лишь он в этом мире – моё успокоение, но никак не наоборот. Достаточное ли утверждение для того, чтобы не переносить его на дух? - И даже по сторонам не смотрит. - Удачи, Стэфани, до связи, - бросила я и стремительно нажала вызов со следующим номером телефона. - Никки, ты уже у Вудса? - Да, и довольно давно. Этот хер до сих пор не явился. Я устал ждать. - Я найду его. Что-нибудь придумаю, чтобы задержать гонку. Готовься. Буду ждать твоего звонка, Ник. Удачи. - …Да, и тебе. Знаешь, прости. Извини меня… Марита, за тот турнир в Лоуренсе, когда… в общем, мне очень жаль. Я был молод, глуп и очень жаждал победы, хотел понравиться Стэфани…одержав над тобой лидерство. - Всё это в прошлом. Я уже давно не держу на тебя зла, Никки. Ещё раз удачи. У нас всё получится… Двадцать минут. Руки охватил сильный тремор. Держи последний подарок тебе от меня, Джейсон. Надеюсь, он окажется для тебя не напрасным, и ты будешь счастлив хоть отчасти. Дрожащие пальцы боязливо нависли над сенсорным экраном, словно руки старика, ответственного за движения куколки-марионетки в театре, который пользовался спросом только в прошлом тысячелетии. Спустя множество ошибок и их исправлений, экран показывал следующее: [Он в первом гараже.]Отправить сообщение. Телефон выпал из рук. Дрожь усилилась. Не могу успокоиться. Господи, что же я делаю?! Я заплакала. Я люблю его…Я его убиваю… Но сейчас нельзя сомневаться! Нельзя отступать. Необходимо завершить начатое, запланированное. Необходимое?.. Как хорошо, что меня никто не видит в таком состоянии. Всё правильно. Я делаю всё правильно. Глубокий вдох. Опять текут слёзы, невзирая на мои попытки держаться. Он отплатит мне. Это нужно. Он это заслужил. Он виноват. А его вина стоит такого приговора?.. Слёзы не прекращаются: салфетки промокают, едва я подношу их к лицу. Не могу успокоиться. Главное, не сорваться в последний момент. Всё пройдет гладко. Всё получится. Я ведь уже обещала это Нику. Не переложила ли я таким образом на него горячую картошку, ответственность за собственную обиду?! Эх, Никки, ты так легко поддался на мою импульсивную авантюру, ты всегда отличался характером пылким. Это было отлично видно в твоей манере держаться на публике, в танцах со мной, наедине… В твоих заступках за супругу. Мне безумно сильно желается, что таким образом, дав возможность отомстить, я не обреку вас на безрадостное заключение. Убийц судят строго. Вопреки попыткам сопротивляться замораживающему страху и сомнениям в успешности плана, я часто после нашего разговора представляла тебя за решёткой. Так ярко, что мне нередко это даже снилось. С видом несчастным, как будто меня скоро казнят, а не тебя, я приходила к твоей камере через множество монотонных и мрачных узких коридоров. Даже стены этого учреждения кричали, что никому не выбраться отсюда. Это навевало молчаливую панику, готовую сорваться в отчаянный крик. Суровые охранники всегда стояли рядом и не пускали меня внутрь, к тебе. Мы довольствовались лишь прикосновениями, я помню, как ты трогал руками мои волосы и заводил локоны за уши, чтобы вдоволь на меня насмотреться. Как ты прощал меня, как был нежен, как тянул меня за подбородок к своим губам. Ещё один поцелуй в моей жизни, который не состоялся. И хорошо, потому как я по-прежнему уверена, что со своим мужчиной я уже определилась. А если сегодня ему суждено погибнуть, то с ним я похороню и любое своё желание. Мой сотовый зазвонил. Уже десять минут четвертого. Начало соревнования задерживается. - Да, Ник… - еле сдерживая слёзы, ответила я гнусавым голосом. - Эм. С тобой что-то произошло?! – взволнованно спросил мужчина. - Это всё ерунда, он пришёл? - Да, всё прошло отлично. Без шума. Он отключился сразу. Я связал его и кинул в подсобке. Если повезёт, его отсутствия не заметят ещё пару часов. Я постарался придать ему удобное положение, чтобы никак не повредить ему… больше его не повредить. - Потрясно… - еле выдавив это слово, я отключила связь. Но звонок усердной трелью вновь оглушил меня. - Какая-то блондинка отвлекала нас от дела!.. Но не беспокойся, Мари Со, мы всё сделали и уже почти покинули стадион… Не в состоянии ответить, я выключила телефон, вынула сим-карту и с отсутствием аккуратности выбросила всё в мусорное ведро. Я начала реветь в полную силу. Повторюсь, как же хорошо, что меня никто не видит в таком состоянии. Своим видом я испугала бы даже своих родных. Это произойдет. Всё готово. Необходимо только дождаться. Всё произойдёт без твоего вмешательства. Только наблюдай за тем, как твой замысел, твоя месть обретает реальную форму, как она движется в направлении того человека, который причинил тебе сильнейшую боль, того человека, ради которого живёшь на свете, потому что безмерно любишь его. Дьявол! - Приветствую всех зрителей на стадионе Малая Скала… Началось. Глубокий вдох. Дыхание не спешит восстанавливаться. Начиная наблюдать за гоночным соревнованием по мониторам, я понимала, что не смогу на это смотреть. Я его люблю. Я его убиваю. - Мне кажется, или у него проблемы с автомобилем… Уокер уже развил довольно опасную скорость. Истерика и дрожь только усиливались. Комментатор замолчал. Я вылетела из наблюдательной кабины. Лица поднявшихся зрителей застыли в немом ужасе. Я ничего не смогла сделать. Не успела бы: машина Фокса уже летела с убийственной скоростью в неисправный автомобиль Уокера, разбив тот вдребезги в долю секунды. Мне не потребовалось много времени, чтобы оказаться рядом с этой ужасной аварией, стремительно сбежав с отдельной лестницы вниз и перемахнув через невысокую ограду.

«Someone told me love will all save us» «But how can that be, look what love gave us» «A world full of killing, and blood-spilling» «That world never came» (Nickelback – Hero)

Всё произошедшее после показалось мне в десятки раз замедленным видео. Воздух стал неимоверно тяжелым, я задыхалась, ощущая чёрную пустоту внутри себя, понемногу охватывающую всё тело. Ноги перестали слушаться, я ослабела в момент и упала на колени, наблюдая за тем, как санитары тащат моего любимого человека в машину скорой помощи на носилках, насквозь пропитанных его кровью. Это я представляла себе совсем иначе. Не кошмаром. Избавлением. Казалось, что после каждого произнесенного мною «я чудовище, прости меня, Джейсон, прости», я теряла львиную долю сил. Слабела с каждой секундой. В глазах темнело. Мне было дурно, душно, плохо, холодно, пусто, больно… Все проклятия, которыми я мысленно осыпала себя, начинали своё действие. Я только и хотела, чтобы они в полной мере смогли наказать меня. А лучше всего – убить на месте. Я не могла пошевелиться и поэтому ожидала этого приговора извне. - Мэм, не могли бы вы… - Пошел к чёрту от неё! В чувства меня привели чьи-то властные прикосновения рук на плечах. Этот человек приподнял меня с земли, взял за талию и отвёл в машину неотложки. Не слушающиеся ноги, вмиг налившиеся каким-то тяжёлым металлом, едва позволяли мне передвигаться. - Пошли вон с дороги, вы, хероглоты! Ты, как там тебя, быстрее! Гони! Постепенно я начала приходить в себя, находясь в объятьях знакомого мужчины. Он постоянно повторял моё имя и, поддерживая одной рукой мою безжизненно болтающуюся голову, второй – бережно вытирал платком слёзы с заплаканного лица. С ним хоть хлеб с луком, хоть в огонь и воду. Он надёжен. Всегда сможет натаскать каштаны из костра за тебя голыми руками. - Никки, он… - меня снова атаковал приступ истерики, и я уткнулась ему в плечо, крепко обняв его, и громко плакала. Наверное, сейчас я красная, как помидор. - Тсс, Мари. Всё в порядке. Всё обойдется… Возненавидев Джейсона, я ошиблась, предпочтя заменить любовь этим чувством. Моя свирепая ненависть, сильная зависть и гложущая ревность затмили беспристрастность разума. Энн…я просто не смогла терпеть то, что ей удаётся управлять Уокером! Заставила его влюбиться в неё и не отходить от неё ни на шаг! Господи, как бездарно поступала: когда он засыпал, она отправлялась веселиться с Бентоном! Кем она себя вообразила, эта нищенка-студентка! Кто дал ей право распоряжаться чужими жизнями!? Смогла искупаться в цветах и сливках, оторва. Я возлагала на неё такие надежды! Не просто подвела меня, она уничтожила все мои планы, растоптала, словно это уличная грязь, а не от чистого сердца идущее намерение построить счастливую жизнь. Им обоим, в лучшем случае. Дрянь. Теперь об этом можно забыть. Убийство Джейсона казалось единственным выходом для меня на тот момент. Как же я ошибалась… Зелёные глаза под нахмурившимися бровями продолжали сочувственно смотреть на меня. Жаль, не могу хоть немного порадовать Ника: его встревожено-обеспокоенный вид за меня давал еще больше причин ненавидеть себя, чувствовать никчёмной. Я даже не замечала, что мы куда-то движемся: изображение кругом было размытое, как у больного астигматизмом. Ни одной значимой детали, ничего, что или кто могло привлечь моё внимание, отвлечь. Боюсь, даже мой близкий друг зря старается. Я хотела пропасть из этого мира и попасть в тот, в котором я не сделала роковую ошибку. И часа не прошло, как я стала сомневаться в правильности – своего! – решения. Когда такое вообще случалось? Я же ни о чём не жалею… Разъярённые крики Фокса довольно эффективно сказывались на вождении новичка, и мы в ближайшие несколько минут добрались до госпиталя «Малый Рай». Ник помог мне выбраться из машины и, зажав снятый пузатый шлем между рукой и бедром, нежно обнял меня и прошептал на ухо: - Не теряй веру, Марита… - Что будет с вами? – невнятно, сквозь слёзы, пробормотала я. - Мы справимся. Для нас это, конечно, впервой, но мы знаем, что нужно делать… Береги себя… Поцеловав меня в щёку и вложив всю нежность, он вновь надел чёрный гоночный шлем и удалился быстрым шагом в сторону неприглядного купе, откуда за стёклами махала рукой его рыжеволосая жена. Муж и жена - одна вечность, одна жизнь, одна гибель. Стоят друг друга. Сама смерть. В обличье человека. Невольно это напомнило мне одну древнюю легенду, но я отмахнулась от этой мысли, повертев головой. Они - лишь орудие. Я – смерть. – Я позвоню тебе, когда у нас всё наладится. И у тебя, надеюсь, тоже. Несколько людей в белых халатах шумно выбежали с каталкой из стеклянных вращающихся дверей больницы, приближаясь к машине скорой, где уже стояла я одна. Уокер снова предстал перед моими глазами, окровавленный, недвижимый. Совершенно не такой, каким я привыкла его видеть. Ощутив внезапный прилив сил, я бросилась вдогонку за этой группой врачей, петляя в белоснежных чистых коридорах больницы. - Прости, прости меня, прости, – держа его красную от крови руку, слезливо повторяла я, когда каталка рассекала здешний душный воздух. - Мэм, он без сознания и не слышит вас. - Пациент пострадал в автомобильной аварии, огромная кровопотеря, многочисленные рваные раны, переломы, скорей всего, у него повреждено большинство внутренних органов. - Готовьте операционную! - Поднимите все сведения в архивах больницы, свяжитесь с родственниками, необходимо узнать его группу крови, понадобится переливание. Отдавались бесстрастные наказы, вследствие чего некоторые люди откалывались от основной группы врачей, подчёркивая важность оставшихся, и скрывались за дверьми рядом проносящихся помещений или убегали назад. Как очистка луковицы и раскрытие упаковки свежекупленного товара. Внутри всегда было самое важное. - Прости, прости… - Мэм, вам сюда нельзя и неважно кем вы ему приходитесь! Спешно его завезли в двери с табличкой «немедицинскому персоналу вход запрещен», оставив меня на скамье напротив наедине с собой, вновь обливаться слезами, смотря на руки, вишнёвые и пурпурные от его крови…

***

- Энни! Здравствуй…Рада слышать тебя. Знаешь, мы уже так давно не виделись… - Мама?! - Сердце сжалось, сковав грудную клетку приятной болью. Переведя дыхание, я скорее постаралась приступить к заготовленной реплике. - Я хочу тебе предложить исправить это. Завтра в Уилмингтоне будет проходить последний этап чемпионата «Убийственных скоростей». Вам с Джеком я уже купила билеты. Начало в 15:00. Ваша трибуна под номером один. Лидером уверенно держится Уокер, вам же интересно будет посмотреть, как он выиграет? – несмелая и неявная шутка вышла как-то неожиданно блекло. - Приезжайте, будет весело. И сразу же бросила трубку. Не могу сдержать слёзы. Обуздать чувства. Энн, кажется, теперь единственная, кто меня так называет – «Мама». Какое нелепое прозвище… а я всё равно по нему соскучилась. Ещё пять с хвостиком лет тому назад, когда «Улётные вылеты» только появились на свет, меня сразу же окрестили их матерью. Я их придумала, лелеяла мечту о их воплощении, создала и собрала всех этих людей. Людей, подобных мне: бесшабашных, изобретательных, любящих риск, ярких и умелых в вождении. Господи, они мне стали как родные… Фрэнк Малков. Звезда. Некогда ас в гонках, мастак на аренах дерби. Присоединить его к нам, известного во многих штатах, казалось намерением просто невозможным. Но если бы это произошло, появление такого знаменитого гонщика в моём будущем шоу сразу бы открыло дорогу к большей известности, к привлечению более именитых водителей в наше пока ещё малочисленное сообщество. Приходя на каждое его разрушение, я всегда пыталась придумать, как ему сказать о скромном только зародившемся новом виде автомобильных заездов. И вот однажды, одержав свою очередную победу в дерби, он залез на крышу своего автомобильного монстра, громко крича и поднимая кверху руки, благодаря фанатов и болельщиков, но он вдруг замер и широко улыбнулся, уставившись в сторону трибун для особых гостей. На них стояли мы с Джеком (ох, Бентон, кажется, я больше ничего не хочу о тебе знать), поэтому меня это и насторожило. Он постепенно стал приближаться к нам, когда лихо спрыгнул с «Неустрашимого», как он прозвал свою машину. Закрыв глаза и задержав дыхание, я испугалась, суматошно пытаясь придумать, что скажу. Я почему-то была интуитивно уверена в том, что он заметил именно меня. Мои предположения подтвердились секундами позже. - Вы, София…Мартинес, кажется? – спросил Фрэнк, прикрыв ладошкой свои светло-зелёные глаза, щурясь от яркого солнца. Морщинки на его лице вдруг образовали милого вида ямочки вокруг рта, растянувшись в привлекательной улыбке. - Да! – чуть не крича, скрывая радость, ответила я. - Чёрт, ты и правда выглядишь сногсшибательно! - радостным криком заметил он. - Недавно мне мои ребята показали пару видео неких сумасшедших гонок, проводимых тут, в городе. Там трое смельчаков разъезжали по улицам города, сшибали все препятствия на дороге и не стеснялись сталкиваться друг с другом! В общем, меня это дикарство заинтересовало и порадовало. И узнав в вас, прекрасная мисс, ту красотку с видео, я решил попытать счастье и спросить, будет ли время у тебя, крошка, чтобы поближе познакомить меня с этим крайне увеселительным гоночным гибридом? Не ожидая от себя такого неожиданного прилива смелости, я наклонилась к забору и командным тоном ему произнесла: - Завтра жду тебя на трассе возле городской свалки к часу дня. На следующий день он явился даже раньше назначенного времени. Он остался в восторге. Оставив кучу синяков на нас, именитый водитель коварно улыбался. Покатавшись по новым и привлекательным для себя правилам пару дней, звезда разрушений четвёртым примкнул к нашему составу безумцев. Он полюбил столкновения, превращая каждую гонку в арену «разрушений». Его агрессия только больше разжигала довольство зрителей. Фрэнк неоценимо помог в официальном утверждении соревнований «разрушения» в наш вид гонок, обучив нас своим трюкам и объяснив правила. Всего месяц прошёл, а мне уже не хватает его колких шуточек, пошлых анекдотов в общем канале рации, его смелых и экстравагантных поступков, непростительного для гонщика поведения. Он успел понравиться мне буквально сразу, как узнала о нём, несмотря на неизмеримое количество недостатков. Стремление Фрэнка быть везде первым, быть осведомлённым во всём и принимать в этом участие, порой, приносило убытки, срывало наши соревнования, но вопреки этому я старалась вести себя терпимо к нему, как к непослушному любимому чаду-непоседе. Его сангвинический характер можно легко объяснить, ведь во всём, каждом явлении в этом мире есть своё толкование, объяснение. В прошлом Малков состоял в «Греческом Обществе» при университете, где подавляющим количеством членов были мужчины. И вопреки тому, что большинство «организаций греческих букв» помогали своим членам в социальном аспекте и в процессе адаптации в социуме после выпуска из высшего учебного заведения, их сборище культивировало веселье и разврат. Факультеты философии – куда собственно и хлынули иммигранты - в то время взаправду имели некоторые проблемы с учащимися. Помню это из новостей. Большинство прибывших из ССГ семей осели на северо-восточном побережье, так что они старались не просто влиться в новый быт, но и активно переделывать его под себя, вызывая бесчисленные моральные споры. Институты и университеты Мэрилэнда, Округа Колумбия и Коннектикута тогда пожалели, что приняли так много иностранных студентов. Это было уже так давно, и все эти проблемы давно решены, но в тех краях до сих из уст в уста гуляют байки из прошлого о развязных студентах. То бишь о чём я: одним из лозунгов их сообщества служило высказывание, заимствованное у субкультуры хиппи в далеких шестидесятых: «Занимайтесь любовью – не войной». Естественно, это предусматривало половые отношения как между мужчинами, так и женщинами. Если подумать, - всё это смахивало на секту, славившую различные сексуальные утехи, умело мимикрировавшую под цивилизованный круг студентов. Вкусив достаточное количество развратных удовольствий, наш бисексуал Фрэнки убежал, сверкая ботинками, из этого «парафильного кружка» и буквально сразу же решил встать на путь исправления. Куда? Туда, где по его мнению обитель настоящих мужчин – гонки! Скорость, разрушения, грязь, металлолом, - всё это представляло для Фрэнка самым мужественным видом спорта. Большие внедорожники грозного вида, щетина, стройные блондинки и бутылка пива – были бессменными атрибутами его мужской сексуальности и брутальности. С какими-то этими утверждениями я могу согласиться, как человек покладистый, но в основном это являлось глупым примером, довольно банальным способом прикрыть давние неприятные события из биографии. Выставлял он это именно таким образом. Он часто общался с прессой и мелькал на телевидении в бессчётных невзрачных передачках. С диким восторгом описывал каждую гонку и рассказывал о причине своего поражения, ссылаясь либо на «мерзких» мешающих ему противников, либо на «по-идиотски» проложенную трассу. Можно бесконечно продолжать до мелочей: у него всегда был кто-то виноват. Но на него невозможно держать зла. Вероятно, из-за его крайне забавного вида, когда он сердился. В этом был весь он. Такой мне и нужен. И его чрезмерное самолюбие, всегда вторгающееся в границы чужого чувства привлекательности (уверена, он рос в доме, где не было зеркал, а вместо них в аккуратной рамочке значилось надпись «ты выглядишь великолепно») я частенько прощала. Самый контрастный водитель. Неумелый и агрессивный. Он завоевал огромное число почитателей. Салли Тейлор. Эдакий критик в мире скорости. Явилась к нам на трассу с целой свитой фанатов, фотографов и операторов с важным видом. Ей всегда были интересны необычные и нестандартные гонки. И с тех пор, как мы были удостоены внимания этой зазнобы, и она почтила нас своим присутствием, недовольное выражение с её лица быстро исчезло. Толкаться на трассе с соперниками, виляя между грудами разносортного мусора на дороге, заставили её сиять от счастья, и в первый же день она пополнила наши ряды. Её многолетние путешествия по городам Америки пригодились в развитии «Улетных вылетов». Именно по её инициативе маршруты трассы пролегали по таким специфическим местам, в которых мы и проводим соревнования. Она была ответственна за всё их географическое разнообразие. Для меня было неожиданностью, но именно с ней, горделивой и напыщенной капризницей, сблизилась настолько, что нас вправе можно назвать лучшими подругами. Она проживала свою жизнь, как подобает королеве, ну, или если поскромнее выразиться, принцессе: выдёргивала из родителей деньги, вечно потакая своим желаниям, управляла ближайшим окружением с целью получить выгоду для себя. Посмотрев на неё со стороны, все бы назвали её бессердечной эгоисткой с манией величия. Может, она была ею раньше. Но с первых минут знакомства она отнюдь не представилась мне такой. Не любящая споры, всегда идущая на компромисс, не вредная, умеющая слушать и утешать, интересная собеседница. Я во многом обязана ей. Благодаря Сэл я смогла пережить некоторые сложнейшие и тяжелейшие события в жизни и не сойти с ума. Может, с нравом Летиции её разделяли сотни километров дороги, но она завоёвывала другими своими личностными чертами. Салли заменила мне утерянную подругу. Стоило попросить её провести время (поводы, как правило, всегда были в устранении печали, а так как она вообще не поддавалась влиянию всего негативно-отрицательного, я просила её мне помочь), как она сразу же приходила с коробкой зефира в мешковатой и мягкой одежде, подвязывала волосы и с проникновенным взглядом, в котором всегда проскальзывала неугасаемая искра веселья, готовилась слушать мои проблемы. Я сознавалась ей во всём, у нас буквально не было секретов, что и пугало, и заставляло гордиться такими близкими отношениями. Однако потом её пришлось делить с Фрэнки: она пропадала с ним с первых дней знакомства, организовав новую «секту», а если точнее сказать, касту. Касту влюблённых, которых очень легко узнать в толпе: они держатся не за руки, а за задницы. Строптивый и старательный пилот. Мстительная и конкурентная. Она поднимала популярность представления каждый раз на новые высоты. Кэтрин Джексон. Работая сверхурочно, помимо бумажной волокиты, она лично тренировала учеников в своей школе экстремального вождения. Не щадя организм, она днями и ночами пропадала на работе. Ярый трудоголик. Попав в больницу из-за несчастного случая на тренировочной трассе, она пролежала в скуке и расстройствах больше месяца. Какого было её изумление, когда она обнаружила, что на её место директора уже рассматривалась кандидатура наиглупейшей блондинистой суки, как она выразилась, грудь которой не помещалась в безразмерном бюстгальтере. Рассвирепев, она подалась искать место, подобное её работе, где рисковать приходилось каждую секунду жизни и стук сердца никогда бы не замедлял темп, где существуешь только ты и твой автомобиль, а всё остальное - лишь смазанная картинка, отражающаяся в зеркале заднего вида. Поиски быстро привели к нам. Не забудется мне тот дождливый, даже с ливнем день, который так отчётливо, казалось, изображал внутреннее состояние дебютантки. Она явилась в платье вымокшая, как суп, и спросила: - Это тут можно разбиться на машинах? Я рассмеялась. Беззаботно, громко, совершенно не ставя под сомнение её серьёзный настрой, просто это была реакция на такой причудливый, грушевый вопрос. Она либо нервничала сильно, либо расстраивалась. В любом случае, в тот момент она сделала решительный шаг, перевернула тортилью. Её знания о том, что должна из себя представлять «опасная трасса» преобразили наши соревнования, добавив остроты в гоночный процесс. Советы профи, выпустившей не один десяток дублёров и экстремалов, навыки вождения которых можно буквально лицезреть на больших экранах или на дорогах у государственных структур, – полиции и скорой помощи – оказались весьма полезным дополнением к тем подражательным идеям, что у нас изначально были. Трезвомыслящая, целеустремлённая, трудолюбивая, всегда аккуратная во всём, умная девушка. Во многом наши мысли сходились, и уж с кем как не с ней мне стоило заводить близкое знакомство?! Но судьба распорядилась так, что мисс Джексон - затворница, скрытная личность, затаившая свои чувства на замок, надёжно спрятав «настоящую себя» ото всех, кто с ней взаимодействовал. Мне это знакомо: всегда видела её старания быть сильной и независимой от мужчин, неподвластной стрессам, плохим настроениям и чувствам. Но слабость есть в каждой женщине, и она оказалась - к нашему прославленному любовнику. Распавшаяся на её глазах семья, проживание на окраине экологически неблагоприятно района, нервная работа. Её желания мне были известны: счастливая семейная жизнь и вся банальная её составляющая. Жаль, она выбрала не того человека для осуществления своих жизненных стремлений, невзирая на то, что их роман заставил меня поверить в правдивость умилительных мелодрам. Она пошла с Джейсоном развлекаться сразу, в первую ночь, как он позвал её показать город. Вернувшаяся по утро парочка обрела статус любовников и постепенно наращивала серьёзность своих отношений в течение следующих лет. Двух или двух с половиной, примерно столько продлились они. Это отчаянно долгий срок! Как правило, думалось мне, после такого бурного романа всегда должен следовать благополучный и обоюдно привлекательный конец, но однажды что-то произошло. Запал Джейсона потух, его дух что-то подкосило, что вкупе с крайне неудачными попытками сохранить отношения с Кэти, которая до сих пор питает к нему едва ли схожие со мной чувства, привело к их разрыву. Я сама не смогла поверить в это, расстроилась и почти не заплакала, словно я сама была участником этой связи. Кэт, предпочтя защитить себя, держалась апатично, хотя радиус поражения её души был неприлично огромным. Постоянно борясь внутри с чувствами любовь-ненависть, распирающими её изнутри, она перестала держать себя, стала импульсивной и выплёскивала эмоции на окружающих. Многих это от неё сразу оттолкнуло. Но только не меня или Рэя. Я со своей дружеской миссией «спасения» обратилась поздно, поэтому она меня не приняла. Рэй же, напротив, оказался новым человеком, который её пока не бесил и не вызывал отвращения, поэтому к своей потенциально опасной ауре она подпускала, памятуя всё же иногда девушку остерегаться, иначе взорвётся. И до сих пор, вроде, если судить по моим наблюдениям, Картер не превышал допустимую ему норму нахождения с ней рядом. И Кэт стала более покладистой. Однако же ей всё равно нравилось мечтать вдали ото всех, запершись в тёмной комнате отеля, и мерно попивать из огромного бокала какое-нибудь дорогое вино под медленную музыку пианино, наводящую на размышления, навевающую грусть. Наедине со своими эмоциями. Целеустремлённая и мстительная. Зрители следили за её состоянием и волновались на трассе не меньше, чем за лидерами. Если она, конечно же, не была среди них. Она всегда приковывала к себе взгляды. Рэй Картер. Многие месяцы работал у нас мастером аэрографии и механиком, пока я не стала замечать его, с мечтательным видом разъезжающего на наших автомобилях после починки. И довольно неплохо. Он никогда не был равнодушен к гонкам и хотел составить нам компанию на дороге, скромно держа своё желание при себе. Разговорившись однажды, он поделился со мной об этом и я, не мешкая, сразу же согласилась взять его к нам седьмым. Четвёртый ребенок в семье, нежеланный и часто вынужденный жить на улицах Вермиллиона, что в Айове, так как дома часто становился предметом споров и подвергался различного рода насилию, он был вынужден вести отшельнический образ жизни; очень хорошо, что власти штата уже отобрали лицензию у таких «родителей» и заставили ответить перед законом, но Рэя нынче это не заботило совсем: он на удивление вырос спокойным и уравновешенным парнем в дополнение к его обаятельной и симпатичной внешности. Ему приходилось работать и жить на улице, будучи отвергаемым из всех мест, где он мог предложить помощь. «Вонючий бродяга» - вот кто он был для многих жителей города в центре северной части ОША. Но мальчишку это мало расстраивало. В нём была заложена сильнейшая вера в прекрасное и ярко отличимая наивность. Каждый день его был попыткой изменить свою жизнь. И надо сказать, что он был старателен и терпелив в своем желании. Чем был славен Вермиллион в то время, так это огромным количеством машин на квадратный километр и неиссякаемой грязью и пылью. Поэтому мальчонка быстро смекнул, что найти себя можно в данный момент только в автомобильном деле. Мытьё стёкол, полировка корпуса, рисунки по металлу, замена колес. Мальчик стремительно рос в своем умении обращаться с четырёхколесными, и вот его знал почти весь город как без остатка отдающегося своей работе «Художник», как его окрестили. Рэй стал первоклассным аэрографом и ответственным помощником механика. Посредственный, но честный водитель. На дороге от него никогда не дождёшься грязных выходок. Он отличался настоящим спортивным поведением. Нет ничего удивительного в том, что судьба столкнула нас с ним, что я распознала в нём того, кто мне понадобится, дополнит. Мною ценился талант, а у этого паренька он был. Единственно, что омрачало, так это то, что его навык вождения никогда не составлял нам конкуренции. Но это совсем не было приоритетным минусом. Инфантильность и искренность Картера всегда были мною любимы. Он - чудесный человек и собеседник. Хотя его скромность до сих пор не позволяет ему признаться в чувствах к Кэтрин. Он тоже наблюдателен и сразу же угадал эту халтурно притворяющуюся неприступной горой мисс Кэт, за которой скрывается впечатлительная и ранимая хрупкая женщина, жаждущая, чтобы её любили. Надеюсь, что у них всё получится. С восьмым участником всегда возникали сложности. Приходило и пробовало на вкус наш специфический вид автомобильных заездов много и много безумных гонщиков, каскадёров, именитых чемпионов…Все они были одинаковы: самоуверенные эгоисты, вдоволь «наевшиеся» славой, испорченные коварством денег, себялюбивые гордецы…Те сливки общества, которые давно скисли по моему мнению. Не те, кто мне был нужен. Они надолго и не задерживались в общем-то, но понятие «временного» гонщика всегда заставляло с неспокойной душой реагировать на каждого новичка. Пытаясь все эти годы совместить желание найти ещё одного человека для проведения гонок, а также поискать девушку, которую Уокер полюбит и не бросит после первой проведённой ночи, я тщетно старалась убить сразу двух зайцев… Мне искренне хотелось счастья для своего любимого человека, и решила таким способом помочь ему. Но практически все девушки, попадавшие в наш состав, не задерживались дольше, чем на несколько дней. Они быстро поддавались его обаянию – если сексуально привлекали его, конечно же, - и спустя несколько ночей истошно кричали от радости, вонзая глубже ногти в его спину, громко постанывая и дрожа от удовольствия всем телом в ритм его попеременно сменяющим друг друга мягким и резким телодвижениям на его изрядно измятой кровати. Он помнил изгибы тел по крайней мере сотен девушек, но всё равно не мог насытиться ими. После таких экстазов от безумной страсти и веселья, они не смогли вынести презрительных гневных речей по поводу их… распущенности, наверное, возможно, каких-других огрехов, которые его резко стали не устраивать, и убегали из нашего сообщества в слезах. Но отнюдь не он был причиной стремительной текучести кадров на должность восьмого гонщика. За исключением упомянутых моментов, по большей части ответственная была всё же я. Поэтому после нескольких лет поисков мне было необходимо со всей серьёзностью подойти к этому делу. Найти достойную, попутно хорошо изучив биографию Джейсона, полагая, что это может мне как-то помочь. Ведь я просто слепо выбирала среди желающих каких-нибудь симпатяг (Уокер предпочитал совершенно различных дам, - комплекции и внешности - мне было сложно угадать его вкусы), не понимая, что тем самым я сама и пробудила в нём неуёмное желание «поглощать» всех тех, кого я услужливо преподносила на подносе со всей чинностью. Он горевал, а я словно насмехалась, он голодал, а я приносила ему жалкие перекусы. Неужели моя хвалёная расчётливость дала сбой в тот момент? Параллельно с нами, в других городах, смотря на нашу быстрорастущую популярность, начали возникать аналогичные сообщества гонщиков, не боящихся ездить без ремней безопасности. Особенного упоминания стоят группы эксремофилов такой наглости и безбашенности, что, честно признаюсь, поразили меня до состояния физического и морального ступора. Какое-то время назад огромное число молодых людей отправилось на различного вида транспорте – от мотоциклов до грузовиков – на юг, в Техас где-то на границе с Мексикой к обозначенному «фестивалю безумств». Ребята проложили собственные трассы по песчаниковым и известняковым холмам по плато Ллано-Эстакадо. Багги названных участников рассекали воздух, подлетая на ухабах, грузовики вязли в горячей грязи, спортивные автомобили еле пробирались через каменистую и неровную почву южных земель. Но, судя по многотысячным комментариям в путине, когда ребят разогнала целая рота полицейских, они остались сверхдовольны. Не миновали гонщиков и несчастные случаи. Другая группа таких же отмороженных и невосприимчивых к страху отправилась в погибающий город в Колумбии на границе с Эквадором, когда учёным и геологам стало известно, что расположенный на стыке андского складчатого пояса и южно-американской платформы город - не помню точного названия – вскоре будет стёрт с карт мощными подземными толчками, были приняты меры по эвакуации населения. Но никак не были согласованы меры по запрету вьезда туда. Этим и воспользовались горячие головы, которые беспрепятственно проникли на громадном лайнере (не представляю, откуда они его раздобыли и как) в город, где устроили самые бесшабашные гонки на грани смертельной опасности. Немного я им всё же завидовала, в этом плане они точно обскакакли мои соревнования, но здравый смысл никогда не позволил бы мне им уподобиться. Я ценю человеческую жизнь. В их же головах такой мысли не предусматривалось, иначе бы они не согласились вытянуть билет из мира света в тьму. Билет в один конец. Для многих. В новостях я узнавала о них ужасные вещи. Молодые и горячие, безрассудные, импульсивные и глупые, они бы просто не смогли продумать всех мелочей проведения столь опасных гонок… Почему они не понимали, что это не забава?! Парни и девушки калечили себя, оставаясь инвалидами на всю жизнь, умирали на операционных столах. Жаль, их молодой пыл и неиссякаемое желание испробовать всё на свете, рискуя жизнью, нельзя усмирить. Иногда я жалею, что не смогла это предусмотреть, подавая такой пример подрастающему поколению. Меня радует, во всяком случае, что большинство - а я надеюсь на это – всё же прошло через нас, испытав все прелести безумия, но при этом оставшись на своих двоих. Многие со временем, просматривая раз за разом наши выпуски, даже стали пугаться оказаться с нами рядом. Так что и положительных исходов хватает на мою практику. Всё же смотреть как кто-то «ломается» - гораздо забавнее собственноручного получения травм.

***

«Доброго времени суток! Вы позвонили в дом семьи Фокс. В данный момент мы…» - Да… Алло! – послышался из трубки всхлипывающий плаксивый голос, старающийся держаться. - Стэфани... Здравствуй, дорогая. Не могла бы ты позвать к телефону своего мужа? Она плакала. Снова скандал в их семье… После того случая трёхмесячной давности их семейная жизнь стала претерпевать сложности, с которыми до этого никогда ещё не сталкивалась. В их безупречно обставленной хрусталём комнате – жизни - кинули горсть попрыгунчиков, которые с безразличием расколотили всю посуду и вазы – их уют и гармонию. Мне очень сложно представить какого это, но я переживала за них всей душой. Я видела, как метался Николас, замечала его тревогу и пыталась всецело утешить его. С тех пор, как меня перестали терзать мои собственные «демоны», я делилась своими «ангелами», своими порывами с другими, пытаясь внести мир в их неспокойность. - Никки! Тебе позвонили, подойди к телефону! - Слушаю, – интонация его голоса была сердита и холодна как лёд, продающийся в морозильниках в магазинах города. Такой лёд не прикладывают к ранам, им бьют человека до потери сознания, до крови и травм. - Здравствуй, Ник. Сочувствую вашей ситуации в семье. - Спасибо, Мари. Мы уже несколько месяцев бегаем по клиникам, в надежде найти нормального врача. Безрезультатно. Стэфани теперь не может иметь детей сколько бы мы ни старались … Твою мать, как я хочу найти и убить этого облезлого мудака, что сделал с ней это! Ах, прости, Марита, я вообще не могу оставаться хладнокровным, когда проблемы касаются семьи. Ты что-то хотела от меня? - Можешь верить или же нет, но как раз по этому поводу тебе и звоню. Твой ненавистник будет выступать в этапе кубка «Смельчаков» в Уилмингтоне через неделю. У тебя есть реальный шанс ему отомстить за причинённую вам со Стэфани боль, и я собираюсь помочь тебе в этом. – На проводе раздался натужный обрывистый «ргх». Изумлённый, но надеющийся. Он недолго раздумывал над тем, гнусно ли так я пошутила над ним или же была абсолютно серьёзна в своём предложении. Видимо, не совсем до конца уверенный в искренности – хотя я никогда не давала ему поводов – и будучи слегка в смятении, он спросил: - Какого…почему ты мне это рассказываешь? - У меня тоже с ним свои личные счеты. Он тоже причинил мне боль. Уокер, как же ты меня подвёл. Все годы стараний ради тебя потрачены впустую. Какой ты глупец…Почему же эта девчонка оказала такое влияние на тебя? Что в ней такого, что она заставляла тебя верить ей, пока она вращала тебя как игрушку йо-йо, самолично выбирая скорость и высоту твоего полёта в этом контролируемом ей воздушном пространстве?.. Пока она крутила роман с Джеком... Слепец. Ты даже не замечал этого. Это моя вина. Как я позволила себе найти её и привести к тебе, это недоразумение, на деле проявившую себя как ошибку моих расчётов, провальную идею? Как можно было доверить ей тебя?! Ты же… ты же был разбит. Внешне ты казался сильным и упрямым, но это лишь прикрытие. Я нашла тебя из последних сил хватающегося за жизнь, боровшегося ради счастья, от которого тебя оградила судьба. Но она сделала всё только хуже, а ты поддался её влиянию, ослаб и стал никчёмным. Ты больше не тот Уокер, которого я когда-то знала. Я всегда чувствую себя рядом с тобой ничтожной и несчастной. Надо скорее кончать с этим.

«Nothing that you say will release you» «Nothing that you pray will forgive you» «Nothing's what your words mean to me» «Something that you did will destroy me» «Something that you said will stay with me» «Long after you're dead and gone» (Garbage – As Heaven as Wide)

***

Я сидела на кровати в отеле «Дивный Вид» с бутылкой брэнди и ревела, давая свободу всем негативным чувствам вырваться впервые за такое долгое время. Это его любимый напиток. И я решила остановить свой выбор именно на нём, хотела попробовать то, что на время успокаивает шторм горести в душе. Ведь тебе же это помогало все годы. Те самые, о которых предпочитаешь не говорить, таишь, словно скрываешь своё уголовное прошлое. Это незнание сводило меня с ума, уводило далеко-далеко и заставляло упасть со скалы в бездонную пропасть. Сегодня прошёл дождь. Стекая обильным потоком с наружной стороны окна прозрачными извивающими червячками, что перетекали с одного края в другой, он только угнетал состояние и усиливал моё чувство одиночества сейчас. Ужасно себя чувствую, а выгляжу наверняка ещё ужаснее: косметика размазалась по лицу, волосы растрепались, а грязная одежда вся промокла и неприятно налипла к телу. Я вымокла, но мне сейчас глубоко плевать на всё это. Они все ушли, покинули в один день. Устроив это нелепое представление прямо посреди прямого эфира! Прямо в разгар разрушения! И всё из-за чёртовой Энн… Всё-таки я в ней ошиблась. Стоило поверить моим и сомнениям Салли в кафе. Аннабэль убила моё детище, мои «Улётные вылеты», дело жизни! Рассорила мою «семью» и спокойно удалилась с Бентоном!.. Называть её после этого подругой будет так сложно, что боюсь, язык я сломаю быстрее, чем произнесу это слово. Так лебезить перед ней и никоим образом не получить отдачу – выше моих, чьих-либо сил! Падаль, дешёвка и просто бессердечная сволочь! Братья Миллс тоже постарались. И они не оставили меня без сюрприза сегодня. Все эти годы они преспокойно преступали запрет о съёмке участников представления за пределами трассы! Они почти каждый раз совали к нам в номера скрытые камеры, наслаждаясь видеоизображениями обнажённых тел, ежедневно снимали и делали эротические склейки, продавая всё интернет-сайтам, специализирующимся на подобном разврате. Сливали наши шкурки в интернет за пасту! Нашли чем деньги зарабатывать! Эти сучьи отродья под моим носом умудрялись получать дополнительный заработок все эти годы таким ублюдским способом! Теперь понятна их довольная ухмылка. В суде они у меня запоют фальцетом. Хреновы извращенцы… Хватит ли мне этого горького литра, чтобы хоть немного заглушить боль? Чёрт, как же мне паршиво… И как же это не помогает мне. А должно ли? Я купила его для того, что отсрочить свою грусть, потому как брешь в моём мире дала течь настолько сильную, что я не смогу сдержать её вторгающегося потока сразу. Часто меня посещают мысли о том, чтобы уснуть и не встретить следующий день: так жить я не хочу, не смогу. Не хочу или не смогу?.. С каких пор я начала сдаваться до борьбы? Стук в дверь моей комнаты. Она приоткрылась, и в ней появился Джейсон с видом, не менее тоскливым, чем у меня. Молча он подошёл ко мне и сел рядом на кровать, прислонив меня к своей груди. Как же мне это было сейчас нужно: покрепче обнять его и поплакать у него на плече… Он гладил меня по моим мокрым всклокоченным волосам, заставляя меня понемногу успокаиваться. Я ещё крепче обняла его. Больше не могла плакать. Мне больше не было холодно. Мои чувства к нему не угасли. Они такие же сильные. Нарастающий жар волнами расходился по всему, начинающему чувствовать возбуждение, телу и приятно согревал. Успокоение: нет больше стресса. Расслабление: исчезла дрожь в теле. Умиротворение: нет больше расстройств и переживаний. - Спасибо тебе, что ты остался со мной… От нахлынувших чувств сердце забилось с удвоенной силой, а ощущение того, что я во сне, не прекратилось до сих пор. Это самое прекрасное чувство, которое мне когда-либо приходилось испытывать в своей насыщенной жизни – оказаться в его объятьях, рядом, так близко. И сейчас это происходит со мной во второй раз. Если такой шанс выпал мне снова, я постараюсь не упустить его. Обняв его за плечи, я взглянула в его глаза и медленно начала приближаться своими дрожащими губами к его, как и тогда, пять лет назад в отеле «Роскошь», когда безумно его хотела. Закрыв глаза, я уже начала воспроизводить в своей голове сцены, в которых он отвечает мне взаимностью, целует в ответ, признаётся в своих давно запрятанных с краю сердца чувствах, и другие подобные вскруживающие голову образы, цвет и яркость которых только усиливается из-за отравляющего блаженного воздействия терпкого и неприятного вкуса бренди. Смелости на воображение двух слитых воедино разгорячённых влажных тел, утолявших свой сексуальный голод, каждое производимое действие которых было наполнено любовью и нежностью, мне хватило только в эту секунду. В эту самую уязвимую для меня секунду, воспоминания о которой наверняка будут со стыдом грызть меня. Рядом с ним ощущаю только необъяснимое, ни с чем не сравнимое, непередаваемое ощущение лёгкости, удовлетворённости, полёта… Самое лучшее, что вообще может произойти в этой жизни. Быть рядом с любимым. Ведь я его половинка апельсина. Находить в нём утешение и отдавать его взамен. Показывать это объятиями и поцелуями, которые уже слишком долго ждали этого момента. «Это» должно случится сейчас. У меня с ним… И в тот момент, когда губы вот-вот должны были соприкоснуться, мужские руки на моих плечах нежно остановили меня в сантиметрах от желанного лица. - Мари, видимо, ты не понимаешь в каком состоянии я сейчас нахожусь. Так мы не сможем помочь друг другу, - сказав мне это в глаза разочарованным голосом, он встал и допил содержимое моей бутылки и вышел из номера. Всё произошло так же неожиданно, как и в момент его прихода. Так скоротечно. Так насыщенно, но почти неосязаемо. Словно сахарная вата, сладкая, но не насыщающая. Ситуация, которую я не в силах изменить. Духовка, что в данный момент печёт не булочки. Ощущение брошенности и опустошённости скользнуло внутрь комнаты перед тем, как дверь закрылась. Обида, грусть, тоска, шок – всё тёмное, чёрное и негативное снова сгустилось надо мной, наполняя легкие ядовитой горечью, заставив предпринимать больше усилий для глотка так необходимого сейчас воздуха. Мне хотелось заплакать, закричать от бессилия. Из груди вырвался тоскливый вой, который я не смогла сдержать. Уокер, ты так сейчас был не прав. Сейчас я меньше всего на свете хотела быть отвергнутой. В этот момент я ненавидела его всем сердцем, если оно вообще осталось там, в груди.