За гранью скорости

Я выбрала правильного человека. Я вполне счастлива с Джеком и была готова к семейной жизни. Наша свадьба назначена на девятнадцатое число текущего месяца. Осталась неделя до праздничного торжества, созданного и спланированного для двух любящих душ. Я рада, что буду связана узами брака, - он замечательный человек. Просто глядя в его влюблённые добрейшие глаза уже можно было доверить ему свою жизнь, сказать «да» в назначенный час перед алтарём. Чувство полной защищенности, спокойствия, гармонии никогда не покидали, когда я находилась с ним рядом. Свадебные и утомительные хлопоты, испытанные большинством брачующихся, обошли нас стороной: празднество мы запланировали очень скромное в плане гостей и церемонии. Впрочем, программа для двоих после бракосочетания, организованная Джеком в тайне от меня, обещала быть в разы более масштабной телевизионных представлений. От предвкушения чего-то грандиозного моё сердечко никак не могло найти место для отдыха. Последний месяц мы жили у родителей Джека, в Филадельфии – роскошный город, как и многие другие на побережье. Совершенно не верится, что я навсегда покинула душный Новый Йорк. Мера это временная, так как снятые за многие годы накопления со счёта банка жениха обещали, по его робким обещаниям, возвести нам собственный дом. Большой и светлый, с множеством просторных комнат, в который каждый день лучи солнца будут беспрепятственно проникать внутрь, освещать и наполнять уютом. Это будет дом нашей с ним мечты. Ожидание не проходит в угрюмом нетерпении или скуке: Джон и Джоделль Бентон приняли меня в семью с большим гостеприимством, вовлекали в свои занятия (забавные настольные игры и уход за раскидистым и разнообразным домашним цветником, к которому я начала питать особенный интерес) и просили принимать участие в ежедневном накрывании пышного стола. Иногда звонила сестра Джека – Джейн – рассказы о которой, кажется, никогда не делали перерыв и на день. Она делилась умилительными историями о том, как её малыш проказничал и капризничал, что иногда заставляло её нервничать, но чаще – гордиться и ещё больше любить крикливое чадо; своими приключениями в СНЗ – службе нескучной занятости, основанной ещё в прошлом тысячелетии какими-то активистами; отношениями, не упоминая точно кто в этот раз лёг на сердце, что приводило в бешенство моего жениха. Когда-то сиамские близнецы (они родились срощенными в районе бёдер), Бентоны сохранили связь, и без повседневного общения они утрачивали всякое настроение, наращивая беспокойство друг о друге. Вот уж действительно ментальная, духовная связь. Во мне появилась зависть. Редко фигурировал в диалогах последний член семейства – старший брат Джерико. Увлечённые истории о нём в детстве сменялись настороженностью и грустью на лицах рассказывающих, когда речь доходила до его нынешнего состояния дел. - Он был милым мальчиком, спокойным, тихим. Любил кататься на велосипеде и учиться: домой часто приносил оценки А и В. Молодчинка, в общем, - повествовала Джоделль с хрипотцой в голосе, отвлёкшись от своего повседневного вязания одежды для кукол. Часто в её руках спицы подрагивали. – В старших классах он чрезвычайно увлёкся одной сетевой игрой. Перестал гулять, бросил занятия велоспортом и засиживался перед экраном до ночи. До поздней ночи, - голос Джоделль затихал. – Мы с мужем множество раз заводили разговор о том, что ему не следует сидеть в войнушках, ну в этой… знаменитой, «Поле военных действий», а пойти и заняться чем-то более продуктивным… но он замкнулся. Мы всегда были в хороших отношениях, но в этот раз он отдалился. Наша чуткость позволила предположить, что наш мальчик чего-то стыдится. - Миссис Бентон отвлеклась на дверной звонок, но я попросила её оставаться на месте и открыла сама. На пороге стоял усатый и добродушный отец светлого семейства, вернувшийся со своих рабочих обязанностей. Поприветствовав его, я вернулась к рассказчице, которая неохотно продолжила: - И потом он сам сознался, что нашёл девушку. Мы радовались до тех пор, пока он не проговорился, что нашёл её во всемирной паутине. А ещё он добавил приписку, что она норвежка. Наш Джери начал учить её язык и без счёта времени проводил перед монитором только чтобы пообщаться с ней. Он даже условия нам поставил, что на летних каникулах съездит к ней. Мы долгое время ходили, как потерянные, не зная, что и делать с ним. Учился он исправно, так что мы не могли и слов против сказать. Он очевидно заслужил это в награду за свои многолетние труды… - мать семейства отложила спицы в сторону. – Он так и остался там, дорогая Аннабэль. Уехал в Норвегию, через чёртову Атлантику, в этот бесконечно далёкий Евросоюз, чтобы повидаться с той, которую видел только по фотографиям и трещал без умолку по сети и телефону. Мы не понимали этого. В наше время способы знакомства отличались от нынешних. В те годы я опасалась за него. Стоило поверить своей материнской интуиции, что что-то было в этой начинающей биатлонистке-игроманке не так. И он пропал как назло почти сразу, как отправился к ней. Не отвечал на звонки, не выходил в сеть. А потом мы увидели эти отправляющие в бессознанку новости о том, что какая-то парочка носится с дробовиками по Тромсё и грабит банки. Изображение было нечётким, но я сразу узнала своего мальчика, Ох, Аннабэль, давай оставим этот разговор. С тех пор он потерялся для нашей семьи. Примерный мальчик, ставший бандитом, ох, я этого не могу пережить до сих пор, - Джоделль Бентон отвернулась и протёрла глаза указательными пальцами. Её намёк был более, чем понятным в тот вечер. Больше о нём речь не заводили. Звонок одним ранним утром от Софии Мартинес был неожиданным: мы не разговаривали с ней очень долгое время. С тех пор, как произошла эта ужасная ссора, когда открыто признались в ненависти ко мне участники, как закрыли шоу «Улётные вылеты». Больше месяца прошло, как мир разрушительных гонок перестал что-то значить для нас с Джеком, и мы уехали в большой и шумный мегаполис, чтобы начать новую жизнь вдвоём.

***

Господи, какое это было время! Какое оно было сумасшедшее! Дневное время суток. Бентон. Прогулка по музею, покупка сувениров и бесконечные разговоры с обилием смеха и шуток. Ночное время суток. Уокер. Поездки по ночным улицам на его машине, просмотр достопримечательностей с крыш, робкое молчание; разглядывание звёздного неба, лёжа на песочном берегу реки. Снова день. Поход в ресторан: свечи, омары, вино, скрипка, медленный танец с неробкими попытками прикоснуться и поцеловать друг друга. Ночь. Посещение клуба: целая смесь запахов алкогольных разноградусных напитков, орешки, громкая электронная музыка, заводные танцы под разноцветные софиты и мягкий диванчик в тёмном углу. День на отсыпание от многочисленных событий и впечатлений прожитых дней. И снова всё циклично повторялось: в солнечное время суток – Джек, лунное время суток – Джейсон. Решение любого квадратного уравнения подразумевает два ответа. Да, математика зачастую необычным образом просачивается в жизнь. Разговорчивая и молчаливая, скромная и раскрепощённая, таинственная и открытая, милая и дерзкая, тёмная и светлая: мне приходилось быть разной, подстраиваясь под каждого. Кафе, музеи, каток, тир, цирк, парки аттракционов…Энергетики прочно и надолго влились в мою жизнь, помогая мне держаться на ногах и не вызывая у них подозрений. Мне достаточно было сказать: «Я чистый тетрадный лист, заполни меня», чтобы каждый из них начал увлечённо знакомить меня с окружающей жизнью. С жизнью за пределами огромного, но тесного Нового Йорка. Как он давно был в моей жизни… И в те редкие часы, когда я была свободна, проводились гонки. Каждый прожитый день был лучше предыдущего… Скорости стали выше, столкновения опаснее - рейтинги передачи росли, как и выплачиваемые гонорары. «Улётные вылеты» стали самыми знаменитыми, высокодоходными, интересными, рисковыми и опасными заездами в стране. Мои навыки вождения заметно улучшились – спасибо моим любимым учителям. Сказочное лето… В это же безумное время я впервые занялась любовью. Моим избранником стал Джек. Он старался быть нежным, чувственным, чутким и ласковым, медленно доставляя мне самое лучшее наслаждение. Но всё равно было неприятно, порой он был резким, признаваясь, что не смог приобрести достаточного опыта в этом деле с девушками. Единственные серьёзные отношения Джек испытал с Софией Мартинес, с которой они решили это попробовать много лет назад при довольно странных обстоятельствах. Итог: они запомнили крайне мало, удовольствия по причине внезапного решения не получил в достатке никто из «участников», а ужасная мигрень и тянущие боли внизу живота, разыгравшиеся у девушки под утро, окончательно выветрили намерения парня приставать с этим вопросом ещё раз. Попытки сохранить отношения были, но, к сожалению, не получили достойного продолжения. Его исповедь, которая заставила бы стыдиться любого мужчину, была воспринята мной с гордым умилением. Впрочем, вызывала во мне и отторжение порядка нескольких недель, и я неосознанно подолгу глазела на Джека и Софи, воображая в голове их тайные встречи. Прямо как в моей ситуации. Наверное, мне просто хотелось знать, что не я одна могу быть такой гадиной. За это лето я посетила такое большое количество различных мест, в которых мне не удавалось бывать за всю мою жизнь! Успев повидать все крупные города Америки, я уже уставала удивляться тому, насколько сумасшедшими и разнообразными были наши маршруты. Город Канзас побил все рекорды: Мама арендовала семидесятиэтажный деловой центр. Целый, твою матрицу, небоскрёб! Точнее, несколько верхних этажей (хотя эвакуировать весь персонал в целях безопасности всё же пришлось. Но люди больше беспокоились по той причине, что из окон своих кабинетов они пропустят самое интересное), на которых до сих пор велась стройка, но я была просто поражена её размахами! Самые сумасшедшие гонки в мире, хах! Ещё совсем недавно я кружилась по улицам Далласа, поражаясь величественности Окружного Городского Суда в неороманском стиле и оригинальности консервативного Симфонического Центра – одного из лучших в мире концертных залов; колесила по привлекательным улочкам вокруг Городской Ратуши Остина и Капитолия Штата Техас, во многом, как оказалось, повторяющего архитектурные элементы Капитолиев других штатов; ездила по центру с гигантскими кирпичиками зданий, выполненным в выдержанном ар-деко, в Талсе, который пересекает полноводная знаменитая река Арканзас, налюбовалась на набережную и обилие фонтанов в парках; каталась по широким дорогам делового центра Чикаго, восхищаясь размерами высочайшего здания в Америке – Башни Уиллис. Эх. Всего и не упомнишь от такого изобилия впечатлений. Думаю, если я буду составлять памятный альбом с фотографиями своих путешествий, то тогда и смогу упорядочить свою чувственную энтропию. Последнее соревнование в Берлингтоне далось тяжко для нашего состава, и три участника слегли в больницу со множественными переломами… но, к моему удивлению, быстро выписались. По истине, крепкие ребята. Отборные. Они мне нравились. Мартинес действительно знала толк в людях, не зря выбрала для своих гонок именно их. Но, честно говоря, все мои попытки с ними познакомиться поближе они пресекали. Упоминания стоит один вечер, который полно, а главное ярко обрисовал положение наших взаимоотношений. Я тогда вечерком решила заглянуть к Рэю, попросить его погулять вместе и обсудить свою раскраску. Через неделю после первой кольцевой гонки я наконец пришла к мнению, что мне необходимы «отличительные знаки для водителей», и поэтому хотела обрисовать ему свой выбор, чтобы он заготовил трафарет. Число в голову мне пришлось сразу - тридцать восемь. То самое необходимое количество секунд, чтобы понять, как сильно я люблю эти дикие соревнования. С символом пришлось подумать основательнее. В первую очередь я хотела как-то соответствовать своим избранникам, мне нравился как векторный стиль Джека, так и символьный - Джейсона. Я решила, что хочу совместить в своём знаке эти составляющие. И почему-то сразу перед глазами возник белый трилистник с аккуратными, неряшливо торчащими, тычинками, прямо как мои волосы. Эту забавную деталь во внешности отметили оба моих обожаемых. И не раз. Видимо, им просто нравилось выражение смущения на моём лице. Так вот, в тот самый вечер, когда в окно сердито лупил дождь крупными каплями, словно пытаясь передать сигнал азбукой Морзе: «на улицу выходить не смейте!», я постучала в дверь номера Рэя. Уже заранее услышав, как не смолкает звонкий смех Кэтрин, я готовилась к чему-то неприятному. Простояла порядка минуты у двери, но желание открыть ни у кого не появилось. Слишком увлечены были друг другом, подумала я тогда. Поэтому с аккуратностью кабинетной мышки, которой угрожают дезинсекторы, я пробралась в комнату, открыв незапертую дверь. На кровати полулёжа в откровенном цветастом халате (больше похожем на пеньюар из эротических магазинов) с бокалом в руке расположилась мисс Джексон. Пятьдесят оттенков красного и белого – это про неё. Никогда не расстаётся с этим напитком. С рассеянным интересом она наблюдала за тем, как по экрану спереди неё в насыщенно-зелёных джунглях бегал подтянутый парень с автоматом. Его движениями кропотливо управлял с помощью контроллера нужный мне сейчас парень. - И долго ты так прыгать будешь? В курсе, что тут игрового процесса больше, чем сюжета? Я уже хочу поглядеть, как будет развиваться эта история с потерянными сокровищами, как там дела у этой черноволосой. Как персонаж, она меня очень привлекает. Но бандюгов, которых надо перестрелять, здесь что-то слишком уж много. - Это интересно, между прочим. Надо же чем-то заниматься игроку, Китти, а не только смотреть на впечатляющее кино, - оборачивается он с белозубой улыбкой на расслабленную женщину и, наконец-то, замечает меня. – О, Энни… Да, это я, успевшая понять, что никоим образом ты со мной даже о такой важной детали для гонок переговорить желания найти не можешь. Что посиделки перед экраном с твоей киской «Китти» и выслушивать поток её недовольств и ругательств тебе нравится больше. Про эмблему я ему, вроде бы, достаточно информации предоставила, но ни сегодня (алло, Рэй, человечество придумало зонты, поэтому в дождь можно гулять, даже если ты песочный человек!), ни завтра, ни вообще непонятно, когда он сможет составить компанию в моём жалком предложении провести время с другом. «Прости, мы с Кэт, я планировал с Кэтрин, Кэти согласилась со мной…» и всё в таком духе. Брр. Думаете, на этом мои весёлые откровения закончились? Неа. На выходе я столкнулась с Салли Тейлор. Полуголой Тейлор! Брр. Если вы хоть раз видели годовой отчёт о финансовых издержках компании, вы поймёте мой ужас и удивление. Поверьте, смесь этих чувств будет щекотать вас липкими пальцами если не всю жизнь, то большую её часть. Не хочу сказать, что блондинка некрасива. Она… побежала на отельный балкончик освежиться под проливным дождём (у некоторых бывают свои причуды, я это допускаю), прикрыв свою грудь полулитровыми банками пива. Точнее прикрыла их после того, как бросила мне: - О, привет. Извиняй за сиськи. А затем и её полуголый обожатель подошёл из двери с конца коридора. В его случае, правда, всё выглядело поприлежнее. Явно на нём были не её микротрусики, которые даже и женщин смутили бы. А их поведение, кажется, даже не выказывало стеснения моим присутствием. Он сразу же начал (или продолжил) читать что-то интонационное на другом языке. Интуитивно предположила, что русский, хотя никогда его не слышала. Он шокировал меня ответом. «Да, ответил он. – Мои родители из ССГ. Переехали в тот момент, когда страна ещё не спряталась за кулисами от всего мира». Ох. Это было неожиданное признание. Человек родом из Союза Славянских Государств. Вау. Так далеко. Хотя для меня эта новость была на вроде шалящей цирковой обезьянки, так как вызывала ощущения типа «о, здорово», и больше ничего. Пожелав мне спокойной ночи, так как завтра обещали устроить мне очередную взбучку, они скрылись за двойными дверями к балкону. Что ж, с ними общий язык не найдётся, если даже посвятить его поиску всю свою жизнь. Наверное, вздохнула я, в любом коллективе есть те, с кем построить отношения не удастся. Как в компании Симмонса. Ха, да они просто завидовали мне, глядя как я частенько занимала призовые места и то, как за мной ухаживали сразу двое их именитых гонщиков! Как неоценимо они помогали мне во время соревнований! Поддавались мне и устраняли оппонентов. В особенности не выносила меня Кэти, которая просто озверела за последнее время. Она невзлюбила меня больше всех. Постоянно встречала её взгляд, полный ненависти. Всегда казалось, что в этот момент она мысленно пытается меня задушить и становилось не по себе. И вероятно она бы набросилась, если бы я не проводила всё свое время с моими любимыми людьми. Как же было сложно прятаться от них первое время, скрывать друг от друга… Но мне в конечном итоге удалось подстроить их под собственное расписание. Как хорошо, что они так слепо верили мне, любили: эти чувства затуманили их разум, и они просто отвергали возможность подозревать меня в обмане. Да, я была сволочью. Но любила их. Обоих. Буквально каждый день рисковала тем, что могу быть раскрыта. Каждая прожитая секунда, минута, час, сутки… Волновалась каждый отрезок времени. Очень сильно в это время мне помогал алкоголь. Но никогда, никогда не жалела о том, что произошло: несравненное ни с чем блаженство и удовольствие, которое я испытывала с этими двумя… Я прекрасно понимала свою ситуацию. То, что управляла обоими. Обманывала их. Осознавала, что когда-нибудь они об этом узнают, но хотела, чтобы этот момент произошел как можно дальше от сегодняшнего дня. Трудно объяснить, но я не желала, чтобы это кончилось, чтобы они узнали друг о друге, не хотела ожидать худшего, но была готова к нему. И если этому суждено быть, я бы приняла это. Потому как всё равно была так счастлива с ними, как никогда. Никогда в своей серой неприметной жизни… Ах да, этот судьбоносный день всё-таки произошёл двадцатого августа… Он с самого начала стал необычен тем, что я встретила свою знакомую, «почти подругу». Почти, потому как общаться с ней хоть и приходилось часто, но общих тем и желания поддержать друг друга в каких-либо устремлениях или интересах было недостаточно. Распрощались мы только после совершеннолетия, когда каждая отправилась искать своё место в жизни после «сковывающего» общества утерянных или брошенных своими родителями детей. Или наоборот. Она окликнула меня из-за ленточного ограждения перед тем самым небоскрёбом, на котором вскоре должен был произойти - во многом - решающий разрушительный поединок, а я, приметив знакомое лицо, подошла поближе (несмотря на то, что известность развила во мне некую повадку не реагировать на восхищённые произношения моего имени, её голос узнался сразу). Естественно, первые минуты я слышала её восторги по поводу того, что она совсем не ожидала мой славы и даже не предполагала, что я могу хоть чем-то выделиться. Ну, точно – подходящая, излюбленная тема для избалованной и горделивой эгоистки, как она! Но в угоду давнего знакомства мне пришлось вытерпеть её потоки бурлящей зависти, для отвода глаз замаскированной в пренебрежение. И только потом она призналась, что и сама отхватила со стола жизни приличную и сытную порцию «вкуснятины». - Не вижу ничего постыдного и плохого в том, чтобы время от времени постоять перед этим милым стариком на коленях или попрыгать на его небольшом животе. Полагаю, как по мне, - небольшая плата за роскошную жизнь, за ту, в которой не приходится ни в чём нуждаться. - Ты не шутишь?! Такое количество низости и мерзости не сосредоточено ни в одном из знакомых мне людей. Ты жалка и продажна. Не думала, что можно так опуститься и при этом гордиться собой. - Ты не хуже меня знаешь, что такое бедность, Аннабэль. Этот человек привёл меня в свет, построил мне новый мир, я просто должна была ему как-то отплатить. На этой ноте, нахально стирающей любые накопленные в тебе за долгие годы ценности, я решила распрощаться. На этот раз, очень надеялась, что навсегда, ведь впереди меня ждало одно из многих, одно из важных и увлекательных соревнований, за которые я отдала ничтожно малую плату - свою старую обыденность. Я спешила снова углубиться в мир воплощённых фантазий. И не прогадала со своим желанием проживать каждый её день, как последний. Но я как будто вытащила печенье с юмористическим предсказанием, в котором говорилось: «Живи каждый день как последний, по крайней мере, сегодня, так как… о, не буду портить сюрприз». И «сюрприз» этот оказался в точности противоположен желанному – самый неприятный. Как же долог был подъем на крышу по винтовому въезду этого громадного офисного здания! Чёрт, а я так надеялась, что всё будет происходить намного дальше от неба! Немного боязно было вести борьбу на высоте семидесятого этажа! Но более странно смотреть на каменные лица участников шоу - привыкшие ко всему ребята. Их вообще можно чем-нибудь удивить? Циклично-монотонный шум вертолётов, пролетавших над нами, отвлёк от мыслей, заставив поднять голову и прикрыть глаза ладошкой от яркого палящего солнца. Никогда не уставала от хорошей погодки: мрачный Новый Йорк успел надоесть мне за двадцать с лишним лет тучами, туманом и дождями. Улыбка у Барри блестела не хуже, чем у людей из рекламных роликов про зубные суперпасты. Держа на плече огромную видеокамеру, он приспустил солнечные очки с носа и показал нам большой палец: сигнал к тому, что пора было начинать соревнование и скорее бежать в свою машину. Однако и не забывать пренебрегать правилами: максимально избегать контактов с Джеком и Джейсоном во время гонок. Три. - Знаешь, а с нами не придётся подвергнуться скуке или однообразной гладкой рутине. Что такое гонки в самом общем смысле? – философствовала недавно Марита. - Вереница машин, с разной скоростью преодолевающая расстояние до финишной, победной, черты. Внутри вереницы авто выделяются лидер… и все остальные, кто стремится стать им, приблизиться к нему. Унылая иерархия, не находишь? Два. - Тебе понравится что из себя представляют гонки «Улётные вылеты». Трасса или полигон для разрушений – всегда повод попотеть, ведь на пути встречается внушающее количество преград, - увлечённо повествовала София. - Соперники – головная боль посильнее. Здесь мы первоочерёдно - люди, а уж после – водители, поэтому на соревновании мы ведем себя по-особенному. У нас разные цели. И победа, замечу, не главный наш приоритет! На дороге, по крайней мере, для некоторых. Но это мелочи. Один. - Ты можешь этого не заметить, но не видеть Малкова Фрэнка со старта – плохой знак, так как он способен просто-напросто устроить тебе засаду на следующем кругу или впишется в тебя с неожиданной стороны. Чтобы совладать с ним, необходима бдительность. Но если рядом с тобой, случай обратный, Кэт – это к ещё большей беде. Она поджидает момент, чтобы столкнуть тебя с обочины или заставить врезаться в одну из преград. От пилота требуется в данном случае реакция. Захочешь соревнование за первенство – Джек подарит тебе такую возможность длиною в несколько кругов. Он ведёт долгую и чистую борьбу. Довольно часто. Так что пробовать действовать против него честно, значит сражаться в его стихии. Практически безрезультатно. Нужен навык. На арене он также пытается показать своё лидерство, но не такая сильная заинтересованность в разрушениях вынуждает его сдавать позиции более «враждебным» водителям. Вот эти три компонента – бдительность, реакция и навык, – на первых порах конечно же, помогут тебе свободно плавать в наших водах, если сказать образно. Потом у тебя выработаются собственные умения, исходящие от твоего сердца, души, такие как изобретательность, агрессия, в противовес ей возможна аккуратность, а также множество других, которые, как ты посчитаешь, будут полезны в получении удовольствия от моих гонок, дорогая Аннабэль, - в сердцах делилась Мартинес. Особенно актуально подобное было слышать после проведённой гонки и в преддверии побоища на железках. - Вот я тебя пугаю, наверное… не переживай, ты справишься. Сейчас я поделюсь с тобой обратной стороной таких соревнований. После первого круга на трассе остаётся так много мусора и обломков, что даже огромный опыт любого из нас не сыграет главной роли. Пожалуй, лишь Салли может разгребать их своим пикапом наравне с Фрэнком, но они не лишены слабых мест. Аннабэль, у нас множество путей к достижению победы. Можно даже запросто разгромить всех соперников! Благо, путей для осуществления этого замысла представляется довольно много. На арене каждый из нас может допускать великое число ошибок, умение водить резко обнуляется, когда тебя кто-нибудь таранит в крыло – уверяю тебя. Скучно не будет никогда. Весело, интересно, увлекательно, даже чуточку больно и задорно, с периодически возможной сложностью. Но скучно – нет. Мы люди, Аннабэль, и понимаем твои опасения, принимаем тот факт, что ты новенькая. Мы непременно подстроимся под тебя. Обещаю, ты не пожалеешь, если примкнёшь к нашему разномастному составу. Дерби, изменившее мою жизнь, началось. Снова феерические столкновения автомобилей, которые я всегда привыкла избегать из здравых соображений: одного-трёх участников выносят сразу. Переменная в их уравнении сегодня не будет равна победе. Многочисленные тренировки помогли мне разработать тактику ведения этого машинного боя. Отъехав в сторону, в левый угол, за вместо прямолинейного движения, я сделала широкий разворот и стала выжидать, чья машина первой сбросит скорость в результате столкновения. Рэй Картер вновь попадает под кенгурятник синего внедорожника, внутри которого водитель яростно его ненавидит. Как бы мне ни был симпатичен этот чернокожий ровесник, ради заработка очков и дурманящего учащения сердцебиения я устремила капот на недавно отремонтированный голубой седан (ох, и досталось Рэю вчера. От меня, когда я впечатала его на повороте в ограждение… Долго ли меня будет грызть из-за этого совесть?). Оказавшись дробной чертой между числителем и знаменателем - нашими с Фрэнком машинами, он вышел с дистанции, жалостливо перескочив на задние сидения во избежание расплющивания. С определённых пор сочувствие к подобным зверствам утратилось, как будто меня эти месяцы учили причинять вред людям. Так странно иногда об этом думать. Иногда. Обменявшись злобными ухмылками с Малковым, мы разъехались в разные стороны, стремительно обозначив в голове дальнейший силуэт для столкновения. Цветные точки водителей бегали перед глазами, также озабочиваясь тактикой, как я или «великовозрастный» славянин, или же просто беспорядочно сталкивались, как на бамперных машинках в парке развлечений. Будто условившись заранее, мы с ним – чемпионы по дерби - вдавили газ и крепко вцепились в руль, в едином порыве направив мощность наших прочных автомобилей разрушения в оставшихся пятерых участников. Ему досталась чёрная Bullet, и я в тревоге за состояние любимого стиснула зубы, сама же, впрочем, не замечая, как мой визави - бордовая Lаncea - решил поменяться с жёлтой Fortune. Вот уж действительно судьба – мириться с тем, что сердечных людей калечат твои знакомые или самой принимать в этом участие. Сумасшедшие отношения! Не делай бы я этого, то подозрительность в душах улётных гонщиков мгновенно бы достигла своего максимального значения. Поэтому выражая свою боль лишь эмоционально за пока ещё не разбитыми стёклами машины, я продолжала выполнять правила проводимой бойни с тяжёлым сердцем. Атака Фрэнка пришлась в переднее крыло, заставив покрутиться автомобиль Джейсона, который всегда предпочитает действовать на аренах аккуратно. Ему хватает храбрости и наглости показывать своё ко мне тёплое отношение, предпочитая либо держаться от меня подальше, либо спасать от нападающих участников. Я помню много таких случаев, он же о них – по скромному - не говорит. Всемирная сеть некоторое время неугомонно обсуждала странные выходки Уокера, когда он вместо того, что раздавить мой перевёрнутый на крышу автомобиль о стену, придавал ускорение и отъезжал, оставив на законы физики последующее переворачивание. Или тот случай, когда он нарочно вырулил при нашем лобовом столкновении и разбился о стену, тем самым выбыв с соревнования и утвердив мою победу. Голова от него кружилась сразу в обе стороны. Я осознавала, что любовь к нему утвердилась из-за таких поступков на долгие годы, и не понимала, когда же его эксцентричное поведение заставит усомниться в серьёзности моих чувств к Джеку. Пока Бентон скептично настроен. Но сколько продлится это «пока»? А я сбавила скорость, – моя единственная выработавшаяся привычка в этих полоумных заездах, что бы там ни говорила Мартинес о последующей эволюции – тем самым не позволив ударить в полную силу своего разгорячённого и очаровательного «Бентика», который, впрочем, с моими рвениями не навредить любимым был в корне не согласен и всегда стремился быть первым, состязательным, в общем составлять конкуренцию в любом состоянии, невзирая на какие-либо сложившиеся с другими гонщиками отношения. Это была правильная позиция, как ни крути. Его выбор не подставлять секретность нашей романтики я одобряла и благодарила всей душой после каждой гонки. Может, это застилало его взгляд и удерживало от неосознанных попыток выяснить, отчего поведение Уокера изменилось или почему я избегаю Джека по вечерам. С неизвестной стороны на всех газах в меня врезалась разъярённая Тейлор (что с ней делал Фрэнк, если она такая бешеная! Так и до убийства недалеко! Вы же не этого добиваетесь, сахарная парочка?!). Меня развернуло, как на карусели, и даже на некоторое время дезориентировало, так что я стала мишенью более лёгкой, чем умножение в столбик для зубрилы-математика. Но всё обошлось ровно до той секунды, когда я снова коснулась руля и обрела утраченную готовность. Готовность крушить. И эта маленькая авария лишь ненадолго задерживает мои порывы отомстить нелюбимой Кэти, которая так ловко решила ускользнуть от моего запалённого фитиля мести. Она как раз пострадала от столкновения капотом в капот от Мартинес – с её до смешного маленькой и юркой машинкой (она почему-то напомнила мне маленький утюжок, пытающийся изо всех сил выпрямить шероховатости смятой ткани на гладильной доске)! Сбросившая скорость Кэти Джексон - чудесная, лёгкая и приятная мишень для меня. Толчок на полной скорости заставляет её застонать: - Ай! Сука! Больно ведь! – разгорячённо крикнула в приёмник Кэт, мгновенно проигравшая соревнование. Такая тактика никогда не подводила меня – удар в боковину и вдавливание в стену громило автомобиль соперника вдребезги, сразу же лишая его возможности продолжать дальнейшую борьбу, и я улыбалась, зная, что спину мне всегда прикрывали два моих обожаемых человечка. - Браво! – продолжала кричать Кэтрин в общий канал, громко хлопая в ладоши. – Снова меня вывела эта дырка из весёлой троицы! Дырка с двумя тупицами! От них мне не отвязаться уже какую гонку! Просто невероятно, как же хорошо ты их обоих ублажаешь! В постели ты сущая бестия, да, раз они так помешаны на тебе и бегают за тобой, выполняя всё, что им скажут, как верные дворняжки?! Хочу сказать, Энн, слишком уж вы громко вчера с Джеком устраивали свои постельные игрища, очень попрошу потише в следующий раз. – Раздался звук открывающейся железной зажигалки и Кэти сделала паузу, судя по всему, прикуривая. – Что?! Веселитесь, блаженные бездельники. Хер бы вас побрал. Приятной бойни. Чего встали?! ОНА ЭТО СКАЗАЛА?! Сердце перестало биться. В ту же секунду, как она закончила свою фразу, я с силой вдарила по тормозам, закрыв лицо руками. Нет, нет, нет, не может быть! У меня не было сомнений в том, что они не могли этого не слышать… Как же я хочу стать маленькой, очень маленькой, крошечной и… пропасть. Сбежать, улететь, уехать. Только подальше от всего этого. Не видеть. Не знать. Что будет. Дальше. Радио тихо воспроизводило возмущающийся мужской голос, словно обращающийся ко мне.

What are these feelings through me? How'd you get these thoughts in my mind? Everything that lies around me - Is a joke for me to criticize. You've taken everything from me, Taken everything that I need. And now that everything's gone... There's nothing left for me... (Seven Wiser - Sick)

- Что это здесь, твою мать, происходит?! Не могли выяснить отношения между собой чуть позже? Вертолёты начали снижаться: операторы заинтересовались происходящим на арене. Мартинес в панике выпрыгнула из своего автомобиля. Она кричала, разговаривая по гарнитуре, активно жестикулировала и смотрела на сидящих в кабине летательного аппарата людей. - Быстро прекратили снимать! Барри, немедленно останови съёмку, ты, сумасшедший алчный идиот! Я приказываю вам остановиться, стоп! Мы же договаривались! – Лицо Софи искажалось от десятка различных эмоций: оно то кривилось от злости и гнева, то от отчаяния, грусти и непонимания. - Что за ахинея…Кто... что... какого? Да мне всего моего матерного запаса слов не хватит, чтобы описать всё это мудацкое происшествие! – шокированный случившимся, восклицал Фрэнк по радио. Я притихла, скрывшись с головой в машине, оценивая обстановку и развитие событий лишь слушая их красочные невосторженные диалоги по приёмнику. Кэти тем временем неторопливо покинула свою разбитую в хлам тачку и села на её багажник, громко хохоча во весь голос, периодически она замолкала и затягивалась очередной сигаретой. Всё произошло стремительно и неожиданно, буквально за пару секунд. Реакция на слова Кэтрин у Уокера была незамедлительной и, выкрутив руль и вдавив до упора педаль газа, он наметил постоянно мельтешащий перед ним жёлтый купе с поднятым багажником, в котором дымился оголённый двигатель, - машину гнусного Бентона. Приличный разгон позволил Bullet пронести её несколько десятков метров, прежде чем окончательно потерять скорость. Сразу же после полной остановки Уокер выставил ручник на нейтральную передачу и торопливо вылез из салона, не озаботившись захлопнуть дверь – с подростковых годов привитая манера! С непоколебимой уверенностью он подскочил к жёлтому авто, грубо вытащил из него ошарашенного Бентона за ворот его белой парадной рубашки. - Говорил же тебе не лезть не в свои дела, предупреждал тебя! Господи Иисусе, какой ты идиот, Джек! – со злобой, с которой ещё ни разу не встречались участники представления, выкрикнул он и с силой толкнул блондина на бетонный пол, всё еще недоумевающего, растерянного и не понимающего происходящего. Уокер лихо и ловко оседлал его в следующую секунду и принялся нещадно избивать его, выкрикивая нецензурную брань. - Ху-ху! Йей! Давай, Джейс, вперед! Левой ему, да! Ещё! – восторженно кричала Кэт с настоящей сигаретой в руках, она размахивала руками, повторяя движения Уокера в схватке, словно дралась с воздухом. - Едрить мой руль, что вы тут устроили, больные долбодятлы?! – медленно приближались к месту драки Малков с блондинкой Салли, вылезая из своих автомобилей: они не верили в происходящее перед их глазами, ровно, как и остальные. - Рэй, Фрэнк, что вы стоите столбом, разнимайте их! Делайте же что-нибудь! – София так громко кричала, что её голос начинал хрипеть. По её лицу начали медленно течь слёзы - смятения и потрясения. - Парни, опускайтесь ещё ниже, сверху ничего не видно! Драка продолжала набирать обороты, постепенно окропляя бетон кровью. Джек пропустил пару ударов по лицу, но сразу же исправился, увернувшись: сбросил с себя взбешенного Уокера и принялся избивать его в ответ. Всё это было бы весело, смотреть как они катаются по полу и громко выражаются друг на друга, демонстрируя окружающим весь свой матерный запас слов, если бы это не было столь по-взрослому: грубо, жестоко, кроваво. Зрелище не для слабой психики. - Вы что, совсем отмороженные, парни?! Выключите камеры, съёмке давно пора было сказано «стоп»! – разъярённый, громкий истерический вопль Софии раздавался бы, наверняка, на несколько кварталов, стой она на земле, а не на крыше самого высокого здания в городе Канзасе. - Не слушайте её, парни, - обращался Барри к пилотам, - я заплачу вам вдвое, нет втрое! Это взорвёт общественность, это будет сенсация, самая настоящая бомба! – не унимался в своих мечтательных порывах организатор, неспособный убрать широкую хищную улыбку со своего лица. Мама не верила своим ушам. Эдди и Барри не слушались её: эти верные улыбчивые парни, согласившиеся на такой выгодный контракт с ней. Ребята, на которых всегда можно положиться, добрые и смешные… Её остекленевшие глаза выражали ярость, руки охватил сильный тремор. В следующую секунду она схватила камеру у сошедшего с вертолёта оператора и со всей силы бросила её на пол, расколотив аппаратуру на многие десятки тысяч. Мелочь. Ничтожные деньги для их заработка. - Вы уволены! Все до единого! Исчезните с глаз моих! – Мартинес вконец охрипла и отвернулась от них, громко рыдая и всхлипывая, так что её речь была уже неразличима. Шум двигателей умолк, позволяя услышать в полную громкость обозлённые препирательства среди тех, кто неразлучен был многие годы. Словно вмиг убрали своего рода матовое стекло, прекрасно скрывающее истинные проблемы в идеальном сообществе, созданном Софией Мартинес. Вывалившиеся из салона с камерами Эдвард и Барри Миллс приспустили объективы, то ли утвердившись во мнении, что ничего интересно снять в данный момент нельзя, то ли потому, что внутри них есть место сочувствию и жалости... - Хэй, Хэй, Уокер, остановись и охлади свой пыл, парень! Не думай, что подобным образом я не смогу избить тебя – давно уже руки чешутся как следует отмудохать тебя, дуботряс - холодным спокойным голосом оперировал Малков своими фирменными славянскими ругательствами, с силой прижав предплечьем Джейсона к полуразрушенной серой колонне. - Не мешай мне, уйди с дороги, иначе пожалеешь! – сверля взглядом и близко не дружелюбным Фрэнка и тяжело дыша, произнес Джейсон. Ярость, которая рвалась из него наружу даже ощущалась неприятным колким холодом по коже Малкова. - Вздумал угрожать мне, отморозок, совсем спятил, да?! Ну, давай, попробуй…- демонстративно закатывая рукава рубашки, вызывающе сказал он. – Познаешь силу моих могучих кулаков, наизнанку тебя выверну..! - Воу, оу, парни, только не смейте продолжать этот дурдом! На сегодня пролитой крови хватит! – вмешалась подбежавшая поближе Салли, потянув Фрэнки за руку. - Неуправляемый, бешеный и импульсивный урод, как я всегда и думал, – вытирая рукавом рубашки подбородок и сплюнув кровью, слабо изрёк Джек и улыбнулся, обращаясь к Уокеру. - Что, ещё захотел, ублюдок!? Лучше молчи, иначе мы еще встретимся, обещаю. – Он попытался вырваться из рук Малкова, но тот слишком крепко держал его, косясь недовольным взглядом тусклых зелёных глаз. Заострённые тонкие губы как будто бы исчезли с его лица из-за злостного отвращения. - Брось, Уокер, в чём проблема между нами?! Влюбились в одну девушку? Хах! Нет. Я очень сильно сомневаюсь, что такое ничтожество как ты, Джейсон, может любить! Отбросы вроде тебя никогда не смогут быть способны на такое прекрасное светлое чувство! Или хочешь сказать, что ты из самых добрых побуждений и желаний менял девушку каждые два дня!? Всех их ты любил? Ха! – выдавливал невесёлый смех Джек, неуверенно подходя к объекту своего презрения. - Сколько у тебя их было? А?! Сотня? Двести? - Как же ты любвеобилен, мразь! Я правильно сделал, что отнял Энни у тебя - она слишком хороша для тебя! - Да что ты вообще понимаешь в моих чувствах?! Сидишь в моей голове и всё знаешь?! Ты сам только что признался, что начал крутить с ней роман, зная, что Я с ней встречаюсь! Кто Ты после этого, если не лицемер, повёрнутый на своем раздутом чувстве вселенской справедливости, глупый и самонадеянный идиот, изображающий джентльмена! Дьявол, как же я хочу тебя сейчас убить, скудоумный баран! – Уокер вновь предпринял бесславную попытку вырваться, но Малков сердито вперился в него взглядом, мотая головой в призыве успокоиться. Всё это представление ему не нравилось, и он в данной ситуации понял, что было глупо вообще поддаваться на всплеск переизбытка тестостерона, витающих в здешнем воздухе из-за переполоха двух недотёп. Трогать Джейсона ему было противно, а возиться в крови этого пьянчуги – сверхнеприятно. Так что ему даже стало отчасти стыдно за проявленную резкость, но внешне этих мыслительных укоров не выказал. - Ты смешон, Джейсон! Видел бы ты себя сейчас, - ты жалок! – Бентон улыбался всё шире, заметив, как с каждым произнесенным им словом Уокер всё больше начинает беситься – Ты думал о том, что ты можешь дать Энни кроме походов по дешевым пабам и барам, поездок по ночному городу, упиваясь алкоголем? М? Нет? Я так и знал,- победный тон в его заливистом теноре начал раздражать и других. - Взрослей, Уокер, ты ещё ребёнок и очень глуп. Удачи тебе в твоей бездарной жизни, пустоголовый алкоголик! Таким счастливым Бентона ещё никто не видел: его кровавое, вызывающее ранее лишь жалость, лицо сейчас сияло, понемногу убеждая окружающих в том, что он находится в хорошем самочувствии. Джейсон высвободился из хватки Малкова, уверив его статичным выражением лица и взглядом тёмно-серых глаз, что он успокоился. Молча он направился к выходу с крыши, вытер рукой кровь из носа, по пути разрывая на себе рубашку, которую он наматывал на кровоточащие кулаки. - Джейси, остановись! – окрикнула его Кэти, привстав с багажника своего разбитого автомобиля – Видишь, я же предупреждала, что Энни – очередная обычная гнусная шлюшка и в подмётки тебе не годится, – довольно прищурившись и улыбнувшись, она затянулась – Неплохо ты отдубасил того придурка-блондина, – она оглядела его наигранно-сочувствующим взглядом - Бедняжка, ты ранен. Тебе, наверное, так плохо. Кажется, я знаю, чем тебе сейчас помочь, – закончив фразу, она начала медленно водить своим указательным пальцем по его груди, плавно опускаясь вниз. Уокер улыбнулся, отведя от неё взгляд, и затем резко прижал Кэти своим телом к её машине. Она выронила сигарету, ощутив его горячее дыхание на своей шее и закрыла глаза, предвкушая что-то очень хорошее, слушала его шепот. - Ты думаешь, рассорив нас с Энн, ты сделала кому-то лучше, да, стерва?! Кажется, ты уже знаешь, какого я о тебе мнения. Распутная конфликтная дрянь. Никогда. Не попадайся. На моем пути. Сука. Сквозь густые накрашенные ресницы проступила слеза. Никогда слова ещё не так не ранили Кэтрин, и она с унизительной надеждой на грани отчаяния, которая появляется в глазах каждого брошенного на улицу домашнего питомца, провожала взглядом уходящего Уокера. Мысленно проклинала его и себя за то, что глупо и наивно верила в возобновление их отношений. Оказывается сценарий, в котором она дожидается яркого момента для разоблачения двойной игры изменницы Анны, в её голове был более романтичным. - Мамочка, - истерично вытянула Кэт и вдруг вытянулась, смахнув слезу, - я ухожу. Мне надоел этот дурдом, я сыта по горло этой промудоблятиной в последнее время. Твой любимчик Уокер, которого ты так с обожанием лелеяла все эти годы, смог погубить твое детище, как я тебя и предупреждала. Будь довольна собой, – закурив в который уже по счёту раз, сказала Кэти и гордо пошла к выходу. Её надо было только продержаться: дойти до лифта ниже этажом, спуститься в одиночестве, поймать такси и присесть на мягкую кровать в забронированном номере. И только тогда вылить свою обиду и разочарование на мягкие подушки. А потом будет легче. Надо только продержаться. - Да, Софи, прости. Это оказалась последняя капля и для нас с Фрэнком. То, что происходит, что мы делаем – это уже давно не «Улётные вылеты». Прости нас, но даже мы, давно являясь парой, не допускали такого произвола, который позволяла себе эта троица. Удачи тебе, Мартинес. Было приятно провести с тобой эти… годы, - роняет она так обыденно и поражается тому, как ей теперь безразлично всё то, что было стимулом жить. Тайные игры «Бентон-Ричи-Уокер» были известны уже, кажется, всем, кроме самой зрячей и наблюдательной среди всех Мартинес, которая с усердным упрямством придумывала различные отговорки. Она выставляла себя словно больной делегированным синдромом Мюнгхаузена, когда в очередной раз списывала нездоровые пристрастия взятой под крыло мисс Ричи на сломленность, одиночество, желание познать мир лучший, чем тот, в котором она была. В итоге от собственного чрезвычайного опекунства и пострадала. И почему-то Тейлор ей было не жаль. Она от этого слишком быстро устала. Подхватив за плечо своего любимого, она также направилась к бетонной широкой прямоугольной нише, к дороге, уводящей вниз. От услышанного, Софи в онемении села на пол, обняв колени дрожащими и как всегда безупречно ухоженными ручками. По её слегка порозовевшим от долгого рёва щекам и глазам расходились черные пятна растекшейся туши. Она старалась дышать ровно, но в сложившейся ситуации было сложно сосредоточить на этом внимание. - София…я бы с удовольствием с тобой остался: ты очень нравишься мне и за то, что ты втянула меня в этот мир безумств, я очень благодарен, если бы не одно «но» - я согласен с ребятами, - чутко произносил Рэй и присел на корточки рядом с плачущей девушкой. Он отвёл взгляд в сторону, на Джека, который устало облокотился на колонну, разглядывая их. - Следовало быть более предусмотрительной, когда началась вся эта заварушка с Энн…Ты слишком много позволяла ей делать. Я начал даже завидовать ей, а все остальные испытывали ненависть… Это отлично было видно из поведения Кэти. Раньше ты обращала на это внимание, – с упрёком утверждал Картер, даже не заботясь тем, что ударял по больному, уязвимому месту встревоженную Мариту. - Ты всегда была для нас любимой «Мамой», Мартинес, и приняв к нам Аннабэль, ты забросила нас. - Нет, что ты говоришь, нет, я люблю вас всех одинаково… – тихим хриплым голосом плаксиво отвечала Софи. Она прокашлялась, испугавшись сиплого тона своих слов и обратила подбородок к лучшему другу. - Извини, но твои поступки говорили об обратном. Тсс, Мари, успокойся. – Он поставил на пол колени, обнял её и медленно гладил по спине. Рэй неумело совмещал укоры и утешения для только ему известных способов воздействия на отчаявшуюся Мариту, которая с каждой секундой теряла важный для дальнейшей жизни компонент. Он, очевидно, сам не понимал, желает он успокоить или заставить чувствовать её ещё более паршиво, так сказать отомстить за нанесённую ему самому и другим обиду. – Ты сама должна понять, что виновата в сложившейся ситуации. Прости, я вынужден также покинуть тебя. Мне важно успокоить Кэти, пока она совсем не расклеилась. Крепись, Софи, – издевательски закончил он, поцеловал её в смуглую мокрую щёку и удалился к своей машине. Долгое время протрудившийся здесь аэрограф завёл двигатель, в последний раз бросив печальный взгляд в сторону «Мамы», и тихонько выехал с крыши делового центра. - Ты тоже!? – взорвалась она очередным приступом истерики и обернулась, – ты тоже покинешь меня, Джек?! – Не дождавшись ответа, она быстро села в свой автомобиль и стремительно умчалась прочь с предательски выбранной арены для разрушений. Только когда на площадке осталось двое человек, Энн вышла из своей машины и бегом направилась к Бентону. На него было страшно смотреть: лицо в крови, начинающей понемногу засыхать на этом солнцепёке, а вся одежда - в пыли. Он присел, облокотившись к колонне, с закрытыми глазами. - Тсс, молчи… – приставил Джек палец к своему окровавленному рту, не дав возможности Энн сказать хоть слово и тем самым ошеломив её. - Я знаю, что ты хочешь сказать, ты любишь нас обоих, да?! – он ухмыльнулся, по выражению лица можно было понять, что ему очень больно это удалось. - Мне следовало догадаться, куда ты постоянно ускользаешь ночью от меня. А я так сильно любил, что безоговорочно верил, вдобавок ещё я у тебя был… а, впрочем, это неважно, - он махнул рукой и отвернулся, сморщив лицо. - Очень хочу положить этому безумию конец… – К ним начал приближаться вертолёт скорой помощи и Бентон перешёл на крик. – Энни, выходи за меня! Я смогу дать тебе всё, что ты пожелаешь! – вскрикнул он уверенно, а серые глаза блондина заблестели в искренних намерениях. После этой фразы медики ловко подхватили Джека и отнесли в кабину вертолета, оставив Аннабэль в глубоком шоке сидеть на крыше небоскрёба. Я не знала, что и думать. Этот день, который я хотела как можно меньше всего, наступил. Мне известно одно: нужно сделать выбор между ними, ибо теперь они знают о моей маленькой двойной игре. Сейчас уже не могу бегать от одного к другому и у меня нет больше возможности врать. Ложь вырвалась на поверхность, заставив двоих людей люто возненавидеть друг друга, ещё четверых начать презирать меня, и одну в отчаянии скрыться от этого места подальше, плача навзрыд, лишённой жизненного стремления. Неоспоримая виновность в происходящем, меня, впрочем, не волновала. Я была озабочена только тем, что пора, в конце концов определиться и сделать выбор, решить: кто? Умный, мечтательный, оптимистичный, добрый, чуткий и весёлый джентльмен – Джек? Или же нежный, беззастенчивый, знающий как доставить девушке удовольствие, живущий одним днём и умеющий веселиться, непредсказуемый бунтарь - Джейсон? Я не знаю… Но мне точно следует извиниться перед Уокером и рассказать ему всё. Решено! Стараясь контролировать дрожь в своем теле, я стремглав помчалась к своему автомобилю, и завела мотор. Погнала туда, куда подсказало мне сердце, игнорируя все правила дорожного движения, на максимальной скорости преодолевая огромное расстояние по улицам Канзаса до отеля. Создавая по пути десятки автомобильных аварий, я оставляла за собой сотни недовольных водителей, кричащих мне в вдогонку нецензурные слова. Но мне было наплевать. Единственное, чего мне хотелось в данный момент, – приехать к нему. Важность этого стремления для меня окрашивала в серые тона всё остальное в этом мире. Дрожащей рукой я медленно приблизилась к дверной ручке комнаты отеля «Приятный Вид» и закрыла глаза. Страх и растерянность обняли сзади невидимой хваткой. Влажные от слезинок ресницы щекотали щёки, когда я уставилась в пол. Дверь поддалась и беззвучно открылась. Сердце никогда не ошибается. Уокер сидел на кровати в дальнем углу номера, поливая и обеззараживая водкой кровоточащие раны на своих руках. Увидев, кто стоит у него в дверях, он залпом выпил несколько глотков этой прозрачной крепкой жидкости. После - поставил бутылку на полу и молча, внимательно, с ярко выраженной враждебностью смотрел на меня, вытирая кровь чистым белым полотенцем. Казалось, даже воздух в этом помещении изменился под влиянием его взгляда: он стал очень тяжёлым. - Я должна была прийти сюда. Мне нужно рассказать это тебе, Джейсон. Я влюбилась в вас обоих. В тот вечер, после того, как мы вернулись из больницы, Джек пришел и… мы поцеловались. Не понимаю, как это могло произойти, но после я не смогла отказать ему в желании ухаживать за мной. Вы покорили меня, - выбрала я стратегию честности, выкладывая ему каждое слово с непорочной искренностью. Как когда-то с Кэти. С ней этот приём сработал. Но мотивация сказать всю правду возникла не из-за этого случая: я отрицала вероятность лгать любимому. Любимому из двух. - Каждый по-своему, и оба наполняли радостью и эйфорией. Каждый из вас интересен, приятен, любим. Было безумно хорошо рядом с вами. Меня нельзя понять в такой ситуации, но всё равно хочу попросить у тебя прощения. Я действительно виновата перед тобой. Прости. Мне жаль, что так с тобой поступила. - Проваливай, проклятая изменщица, не желаю тебя здесь видеть больше! После всего, что делала с нами, ты не заслуживаешь и капельки уважения. Можешь смело топать к своему Бентону, ведь он тот, кто обещал дать тебе всё! Стараясь не заплакать, я глубоко прерывисто задышала. - Я хочу остаться с тобой, Джейсон. Я очень надеюсь на то, что когда-нибудь ты сумеешь простить меня. Я повернулась в сторону двери и шаг за шагом двигалась к ней, с замиранием сердца ожидая, что он остановит меня. Поймёт. Примет. Но этого не произошло. Я молча вышла в коридор, потеряв всякую надежду, и дала свободу отчаянному плачу вырваться на поверхность тихим гнусавым воем. Перед выходом из машины взглянула в зеркало заднего вида: заплаканные, красные глаза смотрели на меня с укором без единой нотки жалости. Из них исходил лишь гнев к самой себе за проступок, за наивность смелого обмана и самодовольного руководства двумя чужими жизнями. Наказание за это прегрешение ещё не самое сокрушающее мне выдалось. Постоянный житель одного предсердия покинул меня, когда как другой – построил со мной соблазнительные планы на дальнейшую жизнь. Понял, принял и простил. Вот тот, с кем мне и предстояло быть на самом деле? Я без труда нашла нужную палату, где Джеку уже накладывали последние швы на его рассечённую бровь и подбородок. Чистое лицо обнажило многочисленные припухлости и кровоподтеки, отчего созерцание его вида не изменилось в лучшую сторону. Но он старался улыбаться и сиял, как и всегда, когда смотрел на меня. - Я согласна, Джек – как можно более правдоподобно попыталась выдавить из себя, – я согласна стать твоей женой.

***

Она говорила быстро, безэмоционально. Рассказала, что после долгих лет снова вернулась к «Убийственным Скоростям» - дорогому крупному турниру, в котором принимают участие самые быстрые гоночные болиды. Сумасшедшие скорости. В этих состязаниях, как она неохотно делилась, процент гибели гонщиков самый высокий. Последний этап кубка «Смельчаков» решили проводить в соседнем нам городке – Уилмингтоне. Вскользь упомянув имя Уокера в участниках, она бросила трубку. Просто проинформировала меня о завтрашнем заезде и пригласила туда… Мои мысли не могли прийти в порядок после такого объявления. Размеренность, на которую я променяла всё своё шальное лето, вдруг начала медленно расходиться по швам. Я согласилась выйти замуж за человека рядом с собой, но упоминание имени другого заставило подняться штормовому ветру внутри, который встрепенул каждую клеточку и покрыл мурашками похолодевшее тело. В моих глазах и в меняющейся мимике лица, не определившейся радоваться ей или волноваться, жених подозрений не заметил. Иногда люди шагают в одну ногу, потому что у них в душах играет одна и та же мелодия. И это ощущение сблизило нас с Джеком настолько, что иногда даже не верится какой замечательный человек достался такой несамостоятельной простачке, как я. А может всему виной оказалось то, что у него в голове дует собственный ветер с моим именем, поэтому со мной объективным он быть не способен… В любом случае, долго уговаривать не пришлось: он и сам хотел посмотреть на это после непродолжительно «отпуска» от своего главного увлечения. В три часа пополудни на следующий день мы уже сидели на высокой отдельной трибуне стадиона «Малая Скала». Спасибо Софи – места шикарные: с обзором на полтрассы. После стартовой прямой серией крутых поворотов-шикан дорога уходила снова в широкую ровную чёрную полосу с препятствиями, – бочками (с каким-то содержимым?), вышедшие из использования машины безопасности и повреждённые стулья с трибун (вот он современный и извращённый способ утилизации!) – несколько «шпилек» шли следом и завершающий поворот латинской «S» перед возвращением на финишную прямую. Не из лёгких трасса, уж точно! Или это специально заготовленный, плотно утрамбованный неприятностями, финал? Впрочем, я всё равно ожидала непередаваемое словами зрелище. Какое ещё ожидать от мастера в этом деле – Мартинес – матери «Улётных Вылетов» ?! Моноклассовые гонки. На стартовом поле не хватало несколько машин. Всего их должно быть восемь. Вероятно, Мама не принимает во внимание количество гонщиков меньше или больше, считая оптимальным числом именно столько. Возможно, она права. Не буду спорить с мнением той, которая годами решала формулы идеального количества участников на трассе, полной мусора. Нетерпеливо дожидаясь гонки, мы постоянно разглядывали перешёптывающихся и галдящих зрителей в бинокли. До начала оставалось около двадцати минут. Завибрировал телефон. Сообщение от Софии было коротким, но понятным: «Он в первом гараже». Я вскочила, соврав будущему мужу, что мне нужно в туалет, и быстро спустилась по ступенькам вниз. У гаражей участников турнира – пилотов - толпилось множество людей: журналисты, репортёры, фанаты… Только первый был закрыт. Неуверенно подойдя к воротам, я закрыла глаза и постучалась в них, мечтая, чтобы он правда оказался там. Двое людей в мешковатой синей форме механиков открыли мне дверь по прошествии некоторого времени с недовольным видом и спешно покинули гараж. Я обернулась: у одного из них из-под кепки выглядывали длинные крашеные насыщенным красным волосы, собранные в хвостик. Шикарная машина сразу же бросилась мне в глаза, когда я вошла внутрь. Яркие нарисованные языки пламени блестели на её чёрном капоте. Сколько же надо денег, чтобы каждую гонку ремонтировать такое сокровище!? Десятки, сотни тысяч?! Причина визита в гараж стояла ко мне спиной у столика с инструментами, облокотившись на него руками и низко склонив голову. - Джейсон…- смогла я еле выдавить из себя имя, проглотив окончание. Глаза стали мокрыми и я тут же была готова упасть на колени. Какая же я глупая и жестокая! С ним не стоило так поступать... Я закрыла глаза руками, чтобы не видеть его разгневанного лица и губ, которые в очередной раз скажут мне со злобой «Проваливай. Я не желаю здесь тебя видеть». - Прости меня – постоянно вторила я. В чувство меня привели прикосновения его рук на своих плечах. Джейсон встал напротив, убрал мои руки с лица и вытер навернувшиеся на глаза слёзы большими пальцами. - Весь этот месяц не мог забыть этого прекрасного лица… – прошептал он мне в ухо и крепко обнял. Его манящий волшебный голос подействовал на меня одурманивающе. Такое неожиданное признание взаимно отозвалось и в моей душе. Несмотря на обиды, невзирая на ложь, он готов простить меня? Я смотрела в его глаза и желание прильнуть своими губами к его победило всякие здравые доводы рассудка. Медленно я приблизилась, не встретив ни малейшего сопротивления, и вновь почувствовала их вкус и нежность за такое долгое время. Его руки заскользили по моему телу и, нащупав молнию на платье, начали медленно расстёгивать, в то время как губы вознамерились жадно осыпать мою шею поцелуями. Моя кожа покрывалась мурашками каждый раз, когда ощущала его дыхание на обнажённых частях тела. Мы оба понимали, что у нас совсем немного минут, – ничтожные пятнадцать-двадцать или около того – но какое-то тягостное, горькое предчувствие, что эта встреча может быть нашей последней, подогревало интерес друг в друге, бессовестно отклоняло проблемы мира на дальний план, сосредотачивало и давало понять, что это время существует только для меня и Джейсона. Наша одежда в мгновение полетела в дальний конец гаража. Мы ласкали друг друга и, сгорая желанием, упали на пол, не в силах себя сдерживать. Как же я по этому скучала! Как же этого хотела! Всё происходящее повторялось как в те наши ночи, когда он полностью отдавался, только чтобы мне было хорошо, только чтобы я получала удовольствие. Только на этот раз полноценно. Не малоубедительные прелюдии или оральный секс, которыми мы услаждали друг дружку летние месяцы. Настоящее занятие любовью. Фантастические ощущения… Лёжа на каменном полу с закрытыми глазами, получая несравненное наслаждение, ощущала всю его саднящую скуку по мне, весь его огромный сексуальный опыт, которым он не торопился до этого момента меня одарить. Я не могла быть счастливее. Лучше и придумать нельзя. Он прекрасно знал, что нужно моему телу и это было потрясающе! Невероятно. Восхитительно, Нереально. Я была где-то высоко над землей, а Уокер был моим проводником в мир неземных удовольствий… - Джейсон! Уокер! Слышишь нас?! Даже если ты лидер гонки, это не даёт тебе права так долго заставлять всех тебя ждать! Открывай дверь! Ты слышишь нас?! Чёрт, может, уже позвоните ему? – кричал недовольный мужской бас снаружи. - Не берет трубку… - растерянно отмечает тонкий голос. - Чёртов сукин сын! Время остановилось. Для меня исчезло абсолютно всё и все. Кроме него и меня. В мире осталось только двое, и они сейчас лежали на полу гаража, заставляя сердца друг друга работать в полную силу, жадно глотать ртом каждый вдох, кричать, задыхаться и стонать от счастья.

«I'll love to try to set you free» «I love you all over me» «Love to hear the sound you make» «The second you're done» «S is for the simplety» «E is for the ecstasy» «X is just to mark the spot» «'Cause that's the one you really want» «Yes, sex is always the answer, it's never a question» «'Cause the answer's yes. Not just a suggestion, if you ask a question. Then it's always yes» (Nickelback – S.E.X.)

- Джейсон, мы не шутим! Ещё минута - и мы ломаем дверь! - Телефон теперь отключен… - Да какого хрена там происходит?! Все уже готовы, соревнование почти началось! Выходи! Мы знаем, ты там! - Сладкая… - его прерывистый шёпот заставил меня вернуться на землю. - Невыносимо говорить это, но тебе пора идти. Журналисты живого места не оставят, обсосут каждую придуманную ими самими догадку, если увидят нас вместе. Там есть проход через подсобку… и, Энни… - он остановил меня за руку и наши обнажённые тела слились в последний раз в горячем поцелуе. - Ты что, спятил? Что тут происходило!? Мы кричим тебя полчаса! - Мне что, нельзя настроиться перед гонкой, чтобы меня не беспокоили? Нельзя уделить время фанаткам? - Кхм-кхм. Ясно. В следующий раз предупредите свою леди, чтобы она приходила пораньше. А теперь на выход, живо! Тебя ждут тысячи человек! Одеваясь на бегу и постепенно приближаясь к трибуне, где сидел Джек, я суматошно пыталась придумать, что могу сказать. Сердце выпрыгивало из груди, отдаваясь приятной болью в висках; голова кружилась; тело, покрытое мурашками и помнящее его прикосновения, дрожало, - ничего путного в голову не приходило. - Энни, где… - и тут же осёкся: растрёпанные волосы, небрежно одетое платье и открытая шея и грудь, покрытая красными отметинами от поцелуев - сразу смогли дать ему правильный ответ. Увидев выражение его лица, на котором смешались гнев, отчаяние и обида, я ожидала самого худшего, надеясь на вмешательство свыше. Только бы не придумать оправдания, так как их у меня не было. Внезапно прорезавший воздух стадиона громкий и чёткий голос из комментаторской кабинки, заставил перевести дыхание, укрепив веру в чудо. - Приветствую всех зрителей на стадионе «Малая Скала»! С вами сегодня Винсент Стэффорд. Обожаемый комментатор и любимец десятков…тысяч почитателей. Не знаю, как у вас с настроением, леди и джентльмены, а у меня с ним всё в полном порядке, ибо сейчас начнётся самая разрушительная, зрелищная и популярная в стране гонка на выживание в истории человечества – «Убийственные скорости»! И я буду рад сообщать вам о каждом сантиметре, преодолённом сумасшедшими гонщиками! Не лишним стоит напомнить водителям, что толкаться и врезаться в друг друга на треке категорически запрещено: над чем голову греть на трассе и так предостаточно, знаете ли. Кстати, дорогие зрители, сегодня последний этап кубка «Смельчаков», в котором уверенно на первом месте, напомню вам, держится Джейсон Уокер, своим наглым поведением который к тому же заставил нас сегодня немного отложить начало состязания… Фраза, вылетевшая из уст комментатора, разозлила Бентона ещё сильнее и он, сильно сжав свои дрожащие руки в кулаки, встал и удалился с трибуны по лестнице вверх, по направлению к выходу. - Что же может быть важнее борьбы за кубок престижного турнира, спрошу я, дорогие слушатели?! Джейсон, может ты сегодня вообще не выйдешь, ведь ты обгоняешь следом идущего за тобой участника на девятнадцать очков! Дай соперникам побороться друг с другом! Что ж, пожелаем им удачи, сегодня мы понаблюдаем за интереснейшим поединком за серебро! Пилоты болидов уже давно заняли свои места на стартовой решётке, ожидая манящего зелёного светофора. Дайте я помогу разнервничавшимся экстремалам и ускорю начало! Не верите? Смотрите на стартовую прямую! Три! Два! Один! Вперёд! Неудивительно, что Уокер вырывается вперед! Как лихо он уворачивается от наставленных препятствий: пожарная машина, трамплин, связка бревен! Да он неуловим! Следом за ним прицепился…неужели... это же Джеймс Вудс?! Он получил довольно серьёзные травмы в прошлой гонке, я думал, этот парень сляжет в больницу ещё в предыдущем этапе, вид у него был неважнецкий! Похлопаем его усердию, кажется он предпринял попытку обогнать нашего лидера! Господи, какие скорости! Уокер даже не думает сбрасывать её! Такие вещи, как поворот для него лишь повод прибавить газу! Парень, должно быть, не знает, что такое тормоза! Сумасшедший, ей богу! Он и так достаточно оторвался, что он творит?! Впереди самый сложный и опасный поворот на трассе, Джейсон, слышишь?! Пора тормозить! Я внимательно наблюдала за Джейсоном в бинокль и мне стало страшно: его машина вышла из-под контроля: её мотало по всей трассе, заносило с самого левого края в правый. - Аха, вот тебе и наказание за твою дьявольскую скорость! ...Мне кажется, или у него проблемы с его автомобилем? Его шатает по дороге, как пьяного, что с его управлением? Охваченная паникой, я стрелой метнулась вниз, к перилам. Зрители в онемении поднялись со своих мест: машина Уокера крутилась по трассе, пока не врезалась в треугольное бетонное ограждение с предостерегающими красными полосами. Следовавший за ним участник - Вудс - чётким выверенным ударом на максимальной скорости въехал в его автомобиль, превратив в груду невосстановимого металлолома. - Дорогие леди и джентльмены, кажется у нас сменился лидер… В ту же секунду участок, на котором произошла эта ужасная авария, заискрила мигалками скорой помощи, примчавшейся с закрытого парка. Сигналами маршалов трасса запестрила лимонными флагами «приостановки гонки». Несколько санитаров уже извлекали тело Уокера – по ощущениям, погибшего - из его искорёженного подобия машины, некогда той блестящей смольно-чёрной бестии, капот которой был изрисован языками пламени. Положив на носилки, группа медиков поместила его в карету скорой помощи, всего в крови, ручьями стекающей с его изодранного, изуродованного тела, - без каких-либо признаков жизни… Слёзы градом катились с моих широко раскрытых глаз, прикрыв рот обеими руками, я всеми силами пыталась сдержать крик. Внутри стремительно стало пусто; с выдохом меня покинула вся жизненная энергия. А потом я всё-таки вдохнула. Сильнейшая режущая невыносимая боль вмиг пронзила изнеможённое бесконечными стрессами сердце, и я отключилась, упав в чьи-то заботливые руки. Неуправляемая ярость и отчаянная обида Бентона, по всей вероятности, воплотилась в его искреннем желании наказать наглеца за опрометчивый шанс воспользоваться мной. Но и цену он заплатил соответствующую.