Она - Далила

За спиной тихо скрипнула дверь и раздались шаги. Сидящая на верхней ступеньке девушка чуть подалась вперед, опираясь на ладони. От долгого сидения начали затекать ноги и пятая точка. Пожалуй, они с матерью сделали глупость, отказавшись от скамьи.  Удобная спинка и мягкие подушки скоротали бы ожидание Мэгги, сделав его как минимум комфортным. Прикрываясь от бьющих в глаза солнечных лучей, девушка наблюдала за игрой соседских детей. Поделившись на два лагеря, бандитов и служителей закона, они устроили настоящее вооруженное столкновение с мокрой от прямых попаданий из водных пистолетов одеждой, визгами и беготней. Среди мальчишек примелькалось несколько девочек. Одна из них, такая же рыжеволосая, как и сама Мэг, обдала водой не вовремя высунувшегося из-за забора противника, и, увидев Мэгги, приветственно помахала ей рукой. Двенадцатилетняя Рита была дочерью местного помощника шерифа и пользовалась небывалой популярностью среди жителей городка. Любопытная как лиса, задиристая и подвижная, она проживала со своей семьей на другой стороне улицы и успела подружиться со всеми соседями, включая обеих Томас. На голове у девчонки красовалась знакомая светлая шляпа с шерифской звездой. Слишком большая по размеру, она постоянно сползала юной полицейской на глаза. — Миссис Томас, здрасте, — отлепившись от укрытия, Рита вскочила с места, со всех ног бросаясь к матери Мэг. — А у нас тут спецоперация по захвату! Вы же не ругаться пришли, да? Нам еще немножко осталось и мы уйдем, честно! — Вот как, — улыбнулась Сесиллия. — И кто же кого бьет? Мафия вас или вы мафию? Поставив на крыльцо поднос с двумя чашками, чайником и стеклянной вазочкой, женщина устроилась рядом, с удовольствием вытягивая ноги в черных остроносых балетках. Она не изменяла себе и в болезни. Принимая прописанные лекарства, Сесиллия по мере возможностей продолжала работать, заниматься йогой и даже курить, заменив сигареты электронными испарителями. Тщательно следила за собой, посещала салоны и со вкусом одевалась. Мэг не могла припомнить ни одного случая, чтобы ее мать появилась на людях без тщательно наложенного макияжа и неизменных очков-половинок в дорогой черной оправе. Сталкиваясь с ней на улицах Вэст Мэйфилд, кое-кто из соседей начинал сомневаться в правдивости слухов о пошатнувшемся здоровье Томас-старшей, настолько Селлилия хорошо имитировала полноценную жизнь. Одной только Мэг, проживающей с матерью бок о бок, было известно каких сил стоила ей эта иллюзия. Вытащив из вазы печенье, женщина надкусила его, с улыбкой наблюдая за Ритой. — Конечно же мы их, — важно задрала нос воительница. Тонко чихнув, девчонка стволом пистолета поправила поля перекосившейся шляпы. — Уф, тяжко мне с этой штукой. Иной раз в самый разгар боя не видать ничего. Только папе не говорите, ладно? А то заберет. Пускай все увидят, кто тут главная. Уж теперь-то Стэн не посмеет вопить, что копы отстой. — Что ж, в таком случае твой секрет в надежных руках, — в синих глазах женщины заискрились смешинки. Многозначительно прижав указательный палец к губам, она подхватила вазочку с печеньем и протянула ее Рите. — Как насчет подкрепить свои силы перед решающей битвой, шериф? — Ой, спасибо, — сияя от переполняющей ее радости, девочка с энтузиазмом запустила ладошку в россыпь с выпечкой, набивая ею карман легкой ветровки. У маленькой сластены был настоящий нюх, безошибочно подсказывающий хозяйке, где можно разжиться вкусненьким. Еще одно печенье Рита целиком засунула в рот и зажмурилась от удовольствия. — Умм, фкуфно. Я к ним, — девчонка ткнула пальцем за спину где все еще кипело сражение. В нем противники пользуясь отлучкой "шерифа" решительно шли в атаку. Чтобы не словить "снаряд" проходящие мимо жители издали обходили бойцов заливших водой часть дороги. При виде такого безобразия Рита возмущенно подскочила на месте, всплеснула руками и кинулась на выручку. — Лесли, балбес, они заходят справа. Бери Джоша и Лилу и встречай наших гостей. А вы перестаньте так пялиться и соберитесь. Выкурим Стэна с его сворой из норы! Рита вскинула пистолет и первая выстрелила в противника, окатив водой подбирающегося к их месту мальчишку.  Рассвирепевший «убитый» с досадой бросил оружие под ноги и, погрозив кулаком командиру полиции, быстро направился в сторону лавки. Мертвятника, как прозвала ее играющая детвора. На ней дожидались развязки игры остальные «покойники».  Оживленно жестикулируя, детвора во все горло болела за своих, осыпала насмешками вражеский лагерь и делала ставки, предлагая в качестве взносов конфеты с игрушками. — Жаль, что наша полиция не берет плату печеньем, — со смехом отозвалась Сесиллия. Подхватив одной рукой чайник, она наполнила обе чашки. — Я долго наблюдала за тобой через окно, моя Ассоль*. Уже предвкушаешь уикэнд на природе? — Что? Нет, конечно же нет, — девушка скептически усмехнулась, принимая из рук матери чашку. — Терпеть не могу начинать с разочарований. Тем более, кроме Тайлера я никого там не знаю. — У него все в порядке? — Настолько, насколько это возможно в его семье, — исходящий от чая запах чабреца и земляники приятно расслаблял, напоминая Мэгги о лесе куда она несколько раз ходила с классом в походы. Уставая от многоголосого гомона одноклассников, девушка забиралась подальше от лагеря и бродила между деревьями, наслаждаясь тишиной, нарушаемой пением птиц, и чистым воздухом. — Ты же знаешь какой у него отец. Сесиллия кивнула, поглаживая пальцем разукрашенный бок чашки. Девушка помнила, какое волнение она испытывала накануне приезда Тайлера. Зная свою мать с ее непредсказуемостью, она готовилась к тому, что ее знакомство с парнем обернется провалом, и была немало удивлена от того, с какой скоростью эти двое поладили между собой. Женщина без устали повторяла, что Тайлер хороший человек и лучшей партии, чем он, Мэг не найти. Девушка безропотно выслушивала ее наставления, глотая горечь. Отец Тайлера никогда не примет ее как девушку своего сына. Гордый, целеустремленный и безжалостный, он железной рукой правил внутри семьи и компании, основанной в те далекие времена, когда мужчина был вчерашним студентом и смотрел на мир, как на прекрасное творение. Жестокие нравы в большом бизнесе и многочисленные конкуренты, без жалости сметающие своих противников, оказали немалое влияние на характер Бенджамина Уэйнрайта. И не в лучшую сторону. Чем больше росло благосостояние семьи, тем сильнее он от нее отдалялся. После ухода старшего сына, отдавшего предпочтение любимой работе пилота в гражданской авиации и жене-стюардессе, Тайлер стал единственной заградительной стеной, о которую с грохотом разбивались потоки отцовского гнева, долетая до матери и сестры мелкими каплями. Парень с трудом ладил с отцом и если бы не женщины Уэйнрайт, последовал бы примеру брата, отказавшись и от места помощника генерального директора строительной компании, и от роскошного двухэтажного дома, давно превратившегося для него в тюрьму повышенного комфорта. — И какая замечательная девушка ему попалась. Не затягивай с этим, Мэггэн, — женщина посерьезнела. Приподнявшись, она вытащила из кармана джинсов темный заменитель сигареты и тут же поднесла ее ко рту, делая первую жадную затяжку. На конце испарителя вспыхнул крошечный красноватый огонь. — Знаешь, когда мне исполнилось двадцать, у меня тоже появился поклонник. Он красиво ухаживал за мной и писал потрясающие картины, которые, увы, не находили должного признания. Моя мать и твоя бабушка пришли в ужас, увидев его впервые, — женщина с усмешкой выпустила облако ароматного дыма. — Из-за него я страшно повздорила с мамой. Она сказала, что если я с ним не расстанусь, двери нашего дома закроются для меня навсегда. Господи, как же я на нее разозлилась тогда. Помню, как я закинула сумку на плечо и ушла в нашу гостиную, а оттуда сбежала через окно. Так мы и начали нашу совместную жизнь. Я и мой возлюбленный. Томас Нейтон. Я постоянно работала и следила за домом, а он рисовал свои картины и практически не покидал квартиры. Разве что посещал галереи, которые выставляли работы начинающих художников. К сожалению, без полезных связей даже таланты порой проходят незамеченными. Так случилось и с Томасом. Глядя на мазню с дебютных выставкок, я поражалась несправедливости их организаторов и как могла старалась поддерживать Тома. По крайней мере сначала так и было. Из-за постоянной загруженности дома и на работе я возвращалась домой в нашу хомячью клетку и набрасывалась на Тома. А он никогда не отвечал мне на мои желчные выпады. Мне стыдно признать, но я находила в наших ссорах некую отдушину, избавляясь от накопившегося разочарования. Я презирала Томаса за его нежелание найти нормальную работу, легкомыслие и вечную задумчивость. Особенно плохо дело становилось, когда его посещала очередная идея насчет картины. Но настоящим приговором нашим отношениям стало его бесплодие. Том не мог и не хотел иметь детей, чего было нельзя сказать обо мне. Исход нашего романа вышел закономерным. Я ушла к другому мужчине. Твоему отцу. Еще более беспутному и страшно ревнивому, — женщина потерла плечо и вскинула голову, глядя перед собой. На миг в ее глазах вспыхнул испуг от посетивших воспоминаний. Мэг не сомневалась, что человек, незаслуженно называющийся ее отцом, выражал свои собственнические замашки в самой отвратительной и непростительной форме. В насилии. — Он пришел в настоящее бешенство, когда однажды у нас объявился Том. Он не придумал ничего лучше чем напрямую попросить Ричарда поговорить со мной. Рич расквасил ему нос и спустил с лестницы. Я помню как отвезла его в травмпункт и на прощание попросила исчезнуть из моей жизни. Для творческой натуры он слишком буквально понял мои слова, — женщина опять замолчала, скрыв лицо за ладонями. Пальцы с зажатым в них испарителем мелко подрагивали. От ее застывшей позы веяло такой горечью, что девушка потянулась к матери, желая ее ободрить. Недосказанное откровение лишило Сесиллию большей части сил. Тяжело дыша, она отняла руки, сжимая в них протянутую ладонь Мэгги, и мучительно-долго смотрела ей в глаза, не проронив ни слова. — Спустя шесть лет, когда стало ясно, что я не вернусь к нему он покончил жизнь самоубийством. Так на моей душе стало еще одним грузом больше. Я никогда и никому не рассказывала об этом. До этого дня. Как и о том, что Том подарил мою внешность одной из героинь своих картин. Картины «Путь женщины». — Томасом Нейтоном? Ничего себе! Он же широко известная личность. Анна, дочь Лидии, боготворит Нейтана. Но даже от нее я мало что слышала про «Путь женщины», — девушка нахмурилась, перебирая в уме названия известных ей полотен, и разочарованно покачала головой. — Ходят слухи, что эта картина обычная выдумка сестры Нейтона, призванная романтизировать его тяжелую судьбу. Разве это не так? После того, как художника не стало, его двоюродная сестра передала его работы одной из галерей, проводивших выставку в благотворительных целях, и там его-то и заметили. Первый же показ собрал круглую сумму, а сестра художника в сжатые сроки организовала аукцион, где выгодно продала его полотна. Стоимость самой недорогой картины мистера Нейтона начиналась от восьмисот тысяч долларов. Периодически его работы демонстрируются в Чикагском музее современных искусств. Их нынешние владельцы щедро предоставляют картины «на прокат». — Не так. Томас, скажем так, спрятал ее в частной коллекции, — смахнув набежавшие слезы, Сесиллия бледно улыбнулась дочери. — Очень, очень частной коллекции. Хорошенько запомни наш разговор, милая. Однажды он поможет тебе вырваться отсюда. Уж я знаю, насколько ты ненавидишь этот город. — Но каким образом? — по-прежнему находясь в недоумении, Мэгги во все глаза смотрела на мать, пытаясь уловить в ее словах хотя бы малейшую зацепку, способную привести ее к истине. — Уверяю, ты его никак не пропустишь, — мать склонилась, с нежностью проводя рукой по щеке дочери. — А вот и твои друзья. Легко поднявшись с места, женщина отряхнула запылившиеся леггинсы и склонилась, поднимая поднос. Необычайная бледность, разлившаяся по коже, недвусмысленно указывала на состояние матери. Слово «невероятная» не могло переоценить бы ее выдержки. Приблизившись к двери, Сесиллия потянула ее на себя. — Куда же ты? Не хочешь повидаться с Тайлером? — в полном смятении девушка шагнула следом за матерью, мягко придержав ее за локоть. — Конечно же, хочу, — удерживая створку ногой, Сесиллия хитро подмигнула дочери. — Но я прекрасно знаю, чем это закончится: я подойду к нему и приглашу немного у нас посидеть, а он не сможет отказаться. Так что, — она театрально выдохнула и понизила голос, — бегите, глупцы. С этой забавной сценкой женщина скрылась из вида, оставляя девушку наедине с вином и целой путаницей из мыслей. Для Мэг оставалось загадкой, каким именно образом история матери могла помочь ей уехать из Вэст Мэйфилда. Случайно зацепившись за идею с шантажом, она ощутила сильнейшее отвращение, отбрасывая прочь столь низкое предположение. Ее мать не тот человек, чтобы задумывать подлости. Даже ради дочери. Тогда что же? Слушая за спиной звуки клаксона, Мэгги подхватила стоящий на лестнице бумажный пакет с алкоголем, повесила на плечо рюкзак и зашагала по направлению к знакомому алому Рэндж Роверу Эвок, поджидающему ее на обочине. Забираясь в машину, девушка не сдержала улыбки: пожалуй, сравнив ее с Ассоль, мать подобрала лучшую ассоциацию из всех возможных. Сидя на заднем сидении у раскрытого окна, она пробежала взглядом по лицам ребят. Каждый из них успел примелькаться. После вчерашнего чата, в котором кипели бурные обсуждения предстоящего отдыха, Мэгги не поленилась зайти на страничку каждого из новых знакомых на Фейсбуке. Интересы, возможные общие друзья, подписки, музыка, фотографии. Девушка интересовалась всем, что могло помочь ей составить хотя бы примерное представление о человеке. Клодетт Морел. Дэниэл Брадшо. Рут Хоканссон. Трое совершенно не похожих друг на друга близких друзей Тайлера и, с большой вероятностью, будущая компания Мэгги. В общении все без исключения оказались приятными собеседниками, пускай и не без заморочек, но до тех пор, пока они не причиняли девушке неудобств, она не придавала значения их наличию. Та же Рут оказалась пышненькой симпатичной девицей с экстремальной асимметрией на голове. Слева длинные бледно-розовые волосы, кончиками касающиеся локтя, справа — короткий ежик. Несколько колец пирсинга: в нижней губе, брови и по двое - в ушах. Особенно выделялась золотистая штанга с тонкой подвеской в виде пера. Крошечное металлическое перышко чутко покачивалось внутри уха, будь то поворот на дороге или наклон головы. Флегматичная девушка безостановочно жевала жвачку и с шумом лопала пузыри. Невероятно бледная из-за полученного накануне поездки отправления хот-догом, она крутила между пальцами простой остро заточенный карандаш, периодически вклиниваясь в разговоры друзей. Глядя на ее мерно работающие челюсти с высокими скулами, Мэгги пыталась понять, какая нелегкая заставила Хоканссон пуститься в не самый ближний путь вместо того, чтобы спокойно отлеживаться в постели. Быть может, так же, как и сама Мэг или Тайлер, она бежала от внутрисемейных проблем? Или как и все художники пребывала в постоянном поиске вдохновения, без которого любое искусство приходило в упадок? Лежащий на круглых коленках Рут альбом для рисований намекал на второе. Постукивая длинным, покрытым ярко-синим лаком ногтем по его жесткой обложке, девушка подпевала музыке в наушниках, иногда незаметно для себя повышая голос. Сидящий рядом с ней Дэниэл не терял бдительности, беззлобно толкая ее локтем и прося поменьше шуметь. Устроившись между подружкой и Мэгги, парень не менее увлеченно истязал телефон. Ненавязчиво заглянув в его айфон, девушка насмешливо подняла брови: быстро водя пальцем по экрану, Брадшо играл в КлептоКэтз, отправляя на воровские прогулки хвостатых с именами друзей. За те полчаса, что Мэг украдкой наблюдала за чужими забавами, перед ней промелькнули коты «Рут», «Тайлер» и «Клодетт» с находками в зубах, среди которых встречалась еда, животные и даже шлем из Скайрима. Кусая подрагивающие от смеха губы, девушка торопливо отвернулась к окну. Ее навыки ориентирования закончились еще на выезде из Вэст Мэйфилда. Редко покидающая свой город Мэг с неподдельным интересом изучала новые местности, проходящие по пути к лесному озеру. Однообразный пейзаж, поднимающийся по обе стороны от дороги, воссоздавал жуткое ощущение неподвижности. Прижавшись к стеклу, девушка наблюдала за мелькающими по левую сторону белыми стежками разделительной линии и играла в гляделки с солнцем. Высокий огненный шар то стыдливо скрывался в купах деревьев, то весело выныривал из-за них, слепя глаза. Как назло девушка забыла защитные очки и щурилась от ярких лучей. Она старательно избегала смотреть вперед. В водительском зеркале взгляд Мэгги не раз встречался со взглядом сидящего за рулем парня, ухитряющегося поровну поделить свое внимание между ней и дорогой. Мэг была шестнадцатилетней девчонкой, когда они познакомились в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке, куда она заявилась с подругой. Тайлер долго наблюдал за ними со скамьи, глядя на то, как Ирэн поспешно листает брошюру, разыскивая информацию о картине, возле которой они стояли. С целью укрепления внешнеполитических отношений Италия передала американской стороне несколько картин Тициана, предоставляя жителям штатов и его гостям возможность ближе приобщиться к творчеству великого художника. Для Мэг и Ирэн это была их первая вылазка в «большое яблоко» и музей в том числе. Причудливое сооружение произвело на девушек сильное впечатление и они молча разгуливали по залам. Так что общество Тайлера оказалось для них как нельзя кстати, прекращая бестолковые метания от одной стены до другой. Молодые люди быстро нашли общий язык и прекрасно провели время в музее, откуда отправились на прогулку по городу. В Вэст Мэйфилд Мэг привезла ворох глянцевых фотографий с мест достопримечательностей, сувениры и воспоминания об отъезде. Шумный железнодорожный вокзал, запруженный народом, огромные подвесные часы и взволнованный, бросающий в жар шепот Ирэн «Он так на тебя смотрит. Оставь ему номер». На тот момент ему было двадцать. А еще Тайлер понятия не имел о возрасте приглянувшейся ему девушки. То ли жесткая линия рта, то ли колючий взгляд, как правило, прибавляли Мэг лет. Она никогда не считала себя красивой, пускай ей и твердили обратное. Из достоинств разве что длинные ноги, подтянутая пятая точка, кожа, глаза и истинно тициановские волосы, как однажды выразился Тайлер. Золото с рыжиной. — До сих пор поверить не могу, что вы, ребята, и правда подписались на это, — раздался возглас Дэниэла. Избавившись от телефона, парень хлопнул по плечам сидящих вперед Тайлера и Клодетту. Девушка от неожиданности аж подскочила, потирая место ушиба. — Вы же пропустите целых два дня учебы, — слово целых он выделил воздушными кавычками. — Все очень просто, — лениво отозвался Тайлер. — В случае отказа ты бы нас в гроб загнал своим нытьем. Рут, если хочешь, можешь открыть окно. Полулежащая сзади девушка отрицательно покачала головой и слабо улыбнулась. — Эй, полегче, чувак, — возмущенно откликнулся Дэниэл. — Когда это я ныл? — Мне описать в деталях? — Не стоит, я вспомнил и уже затыкаюсь, — примирительно подняв руки, лучший, но непутевый друг стал с преувеличенным интересом изучать вид из окна, чем вызвал тихий смешок Рут. — Ловко ты с ним управляешься, Тай, — голос шведки оказался неожиданно низким и чуть хрипловатым. В прошлом девушка участвовала в местной дед-металл-группе, кои сотнями возникали и распадались, не добравшись до сцены. Хоканссон обладала мощными легкими и хорошим слухом, что позволило ее группе прославиться в узких музыкальных кругах. Миловидная внешне Рут умела петь гроулингом, вызывая натуральную оторопь у сексистов и восторг у фанатов. Рут с ее группой успели записать пару альбомов и выступить на разогреве у популярных исполнителей до того, как девушка разругалась с фронтменом их коллектива и навсегда оставила пение. О причинах своего решения бывшая вокалистка не рассказывала даже друзьям. * Отсылка к произведению «Алые паруса» о девушке, каждый день приходившей к морю и выжидающей, когда в нем покажется корабль.