Дотронуться до легенды 2

      Я потянулась и села на постели. В полуметре от меня спал мой сын. Я накинула на ночнушку пеньюар и пошла в ванную. Свет зажигать я не хотела, чтобы не разбудить моё сокровище, а потому пошла на ощупь. Пару раз я споткнулась о детали конструктора, один раз наступила на игрушечную машинку, но всё-таки доковыляла до ванной и только там зажгла светильник. То ли освещение было таким, то ли я и впрямь стала очень бледной, но моё некогда смугловатое лицо теперь напоминало фарфоровую маску. Что-то в моём отражении мне показалось новым. Ах да, глаза. В них появилось какое-то новое выражение… Даже, вернее сказать, искорка… Наверно, это Эрик-старший так на меня повлиял. Я постаралась не задумываться об ерунде и поспешила привести себя в порядок. Причесавшись, я вернулась в спальню и тихонько надела домашнее платье. Затем, войдя в гостиную, я посмотрела на часы. Было полшестого. Замечательно, у меня ещё много времени…       Около семи я уже накрыла на стол. Тосты с абрикосовым джемом, манная каша, захваченная из дома, кофе и омлет с помидорами и варёной колбасой, тоже взятой из нашего века. Зачем? Не знаю. Слишком муторно и долго тут готовить, а простая современная пища и готовится легко, и вкус ничего. Конечно же, я сервировала на троих. Если уж я снова появилась в жизнь Призрака Оперы, то эти полтора месяца станут для него незабываемыми! Увлекшись накладыванием каши в тарелки, я не заметила, как в полуметре от меня возник мой сын. Поразительная способность так тихо ходить! Тоже от отца… Иногда мне казалось, что я вообще не имею никакого отношения к этому ребёнку. В свои неполные пять он порой разговаривал со мной не просто на равных, но ещё и заставлял меня чувствовать себя полной дурой. Особенно, когда дело касалось искусства. — Эрик! Никогда так не подкрадывайся! Что за дурацкая привычка? Иди мой руки и садись за стол. — Хорошо, мамочка.       Он уже оделся в очень милый костюмчик и казался мне просто куколкой. Всё-таки он был прекрасен! По крайней мере, для меня… Внезапно я вновь уловила какое-то движение у себя за спиной. — Эрик, я же сказала тебе больше не подкрадываться так, что за вредный мальчи… — я остановилась на полуслове, так как обернулась. Передо мной стоял Маэстро и откровенно усмехался. Я фыркнула. — Хорошо, сеньора, я больше не буду, — с нотками иронии выдал Эрик. Даже интонации у них одинаковы! — Боже, как же вы двое похожи… Будто один человек. Ладно, садитесь за стол. — Я? — Ну, а к кому я обращаюсь?       Эрик заглянул мне за плечо, окинув взглядом стол. — Вы и впрямь накрыли на троих… Невероятно… — Что невероятного? Садитесь, скоро всё остынет.       Мимо нас пронёсся вихрь по имени Эрик-младший и запрыгнул на стул. — Доброе утро, папа! — Доброе…       Кажется, мсье Призрак до сих пор пребывал в полнейшем шоке и понятия не имел, как себя вести. Меня это уже начинало подбешивать, а потому я просто взяла отца своего ребёнка за плечи и подвела к стулу. Признаться, когда я до него дотронулась, мы оба вздрогнули… — Зайчик, тебе в кофе класть сахар? Или только молоко добавить? — Только молоко… — отозвался Эрик, засовывая в рот тост. — Вообще-то нужно было начинать с каши, ну да ладно… Эрик, что вы сидите? Принимайтесь за еду! У нас сегодня очень много дел, и никто не собирается вас ждать! — Я поставила тарелку с омлетом перед мужчиной и всучила ему вилку. — Сейчас налью кофе… — Если можно, мне… — решил подать голос отец нашего, с позволения сказать, семейства, но я его перебила: — Чёрный. Без всего.       И поймала его удивлённый взгляд. — Откуда вы знаете? — Я помню в мельчайших деталях всё, что вы любите, Эрик… — сказала я, опустив глаза. Опять треклятые воспоминания! Воспоминания о том, как я позорно следила за Призраком Оперы, пока он готовил завтрак. — Папочка, ешь уже, нужно слушаться маму! — вставил Эрик, кладя ложку на стол. — Эрик! Ты должен съесть всё! Я тебе, как котёнку положила!       Тоже их фамильная черта — почти не есть. — Ну мам, я наелся…       И тут неожиданно заговорил Эрик: — Тебе нужно хорошо кушать, или будешь такой же худой, как я.       Мальчик нехотя взял вилку и стал ковырять омлет. Я тем временем поставила перед Призраком его чашку и стала кормить ребёнка. Во многом мой мальчик мог быть гениальным, но в некоторых вещах был обычным малышом. — Давай. Десять ложечек кашки… — Нет, три! — Семь. — Четыре. — Пять. — Две! — в наглости ему не было равных… И переспорить его я никогда не могла… — Эрик, слушайся мать, — внезапно сказал Маэстро. И — о чудо — ребёнок кивнул! — За маму… Молодец! Это за папу… Умничка! За дядю Алекса… — Нет. Он идиот. — Эрик! Нельзя так выражаться при дамах! — слегка повысил голос Призрак. — Ешь. Ещё три ложки.       Нехотя, но ребёнок послушался отца. Как только с едой было покончено, он улетел в комнату. А я, наконец, смогла приступить к своей остывшей тарелке. Но стоило мне съесть пару ложек, как я поняла, что Эрик всё ещё не начал есть. — О, ради Бога, не заставляйте меня ещё и вас кормить с ложечки! — взвыла я. — Чтобы поесть, мне нужно снять маску… — И? — Я не хочу делать этого при вас… — Ничего нового я не увижу — это раз. Ваша уменьшенная копия разгуливает по дому всю жизнь без маски — это два. И мне плевать на ваше лицо — это три.       Эрик стал есть, а я накинулась на свой омлет, подобно волку. Умеют эти двое мозг выносить! Даже поесть нормально не дадут. Я чуть не метнула в Призрака вилкой, когда он стал отодвигать почти полную тарелку. С трудом удержавшись, я пересела на стул поближе, взяла его вилку и наколола на неё немного омлета. — Вперёд! Пять ложек! — Беатриса, я не думаю… — Раз! — я нагло впихнула омлет в рот мужчине, а тот испепелил меня таким гневным взглядом, что другой бы убежал без оглядки. — Я готовила это всё утро и не доесть — просто верх неприличия! Два.       Эрик послушался, но смотрел на меня, как на исчадье ада. Кажется, он не знал, что ему делать. С одной стороны, я — наглейшее создание, которое он когда-либо видел, а с другой — слабая больная женщина, мать его ребёнка к тому же. Ха, наверно, он думал, что если не будет делать то, что я прошу, я умру с горя! Но всё-таки мои действия его смущали. — Всё-таки скромность вам, сеньора, неведома… — Я знаю. Три. — Ладно! Я доем сам! — рявкнул мужчина, отнимая у меня вилку. — Так-то лучше, — похвалила я и ушла на своё место, чтобы продолжить трапезу.       Эрик же, злобно зыркая в мою сторону, стал доедать свою порцию. Когда с завтраком было покончено, я стала собирать грязную посуду. Маэстро, сказав спасибо за завтрак, уехал в старый особняк. Он хотел нанять прислугу, чтобы она вычистила дом. Я убрала на кухне, приготовила обед, намучавшись со странной махиной, похожей на плиту. Это заняло много времени и отняло очень много сил. У меня опять жутко болела голова, а потому я, едва дойдя до софы в библиотеке, рухнула на неё и прикрыла глаза. Я чувствовала себя ужасно…       Подумать только, когда-то такие мелочи, как приготовить еду или встать рано не отнимали у меня никаких сил. Теперь же мне казалось, будто я пробежала кросс пять километров! Нет ничего ужаснее, чем в тридцать чувствовать себя на все восемьдесят… Обычно люди стареют постепенно, но когда буквально за несколько месяцев зрение падает на две единицы, головные боли становятся нормальным явлением, а силы стремительно покидают тебя, хочется поскорее сдохнуть. Но я цеплялась за эту грёбаную жизнь зубами и когтями и отпускать её не собиралась. Если уж мне и суждено умереть столь рано, я проживу из вредности не полтора месяца, а как минимум два!       Суждено… Теперь я ненавижу это слово. Я никогда не верила в Рок… И не верю сейчас! Мы — сами хозяева своей жизни, и, если очень захотеть, можно её изменить! Как сказал Цезарь: «каждый кузнец своей судьбы». Скажу больше, во мне всё ещё теплилась надежда на внезапное выздоровление. Может, я и совершила в жизни много ошибок, но это было слишком тяжёлой карой. Я не заслужила этого. А значит, я не могу умереть…       С этими бредовыми мыслями я и заснула. Сон мне снился весьма странный. Сначала мне виделось, будто Эрик берёт меня на руки и куда-то несёт. Потом вообще, будто он сидит рядом с моей постелью и внимательно на меня смотрит. Под конец он даже провёл рукой по моим волосам! Затем он куда-то ушёл, прикрыв за собой дверь, и мне больше ничего не снилось.