Дотронуться до легенды 2

      Как ни старались учёные, но новая усовершенствованная капсула времени была готова только через две недели. К тому моменту моё зрение уже немного ухудшилось, я раза три упала в обморок и увидела несколько галлюцинаций. Я видела его. Отца моего Эрика…       К перемещению я готовилась основательно. Я заказала несколько платьев того фасона, что носили тогда, несколько детских костюмчиков, сделанных под старинные, несколько пар обуви для меня и сына. Я собрала некоторые нужные мне вещи типа расчёсок, заколок, гребней, нижнего белья и прочих необходимых мелочей. Эрик тоже положил в чемодан свои любимые игрушки, захватил скрипку. Я, конечно же, взяла ещё и аптечку, мало ли что… Но самое главное — Эрик тащил с собой свой последний макет… И не было никакой возможности его отговорить! В общем, в капсулу мы зашли с двумя коробками с одеждой и двумя чемоданами. Плюс ко всему я ещё надела платье с турнюром, и тащить всё это было ну «очень» удобно. Ещё крайне сложно было хранить всё в тайне от Алекса, который почти каждый день заходил ко мне. У Джованни появилась бредовая идея заморозить мой мозг, чтобы оживить меня через много лет, когда врачи изобретут лекарство! Неадекватный! Аж страшно было с ним общаться!       Но, несмотря на все трудности, перемещение началось. Эрик взял меня за руку, и я со всей силы сжала его ладошку. Всё-таки было немного страшновато…       Открыв глаза, я обнаружила перед собой прихожую дома у озера. Превосходно… Эрик стоял рядом и оглядывался по сторонам. В голову стали прокрадываться мрачноватые мысли. А что, если Эрика-старшего уже нет в живых? Что, если он уехал отсюда? Что, если он не примет своего сына? Слава Богу, дом не казался заброшенным и сантиметрового слоя пыли не наблюдалось. — Солнышко, подожди здесь… — бросила я сыну и пошла в глубину дома.       На дрожащих от волнения ногах я дошла до комнаты Маэстро и заглянула в приоткрытую дверь. В ту же секунду меня будто током ударило — я увидела его спину, склонившуюся над органом. И поняла, что он что-то пишет на нотной бумаге. Слёзы хлынули из глаз, и мне пришлось привалиться к косяку, чтобы удержаться на ногах. События пятилетней давности пролетали перед глазами красочными картинками, и я была не в силах это остановить. Раньше мне всё это казалось сном, но теперь я очень хорошо вспомнила наши поцелуи, разговоры и ту единственную ночь, что мы провели вместе… Его холодные губы и ледяные руки… Я никогда не сомневалась, что всё ещё люблю его, но только теперь в полной мере осознала, что за эти пять лет моя любовь только окрепла. — Эрик… — тихонько позвала я. Произвести звук получилось лишь со второго раза: меня душили слёзы.       Эрик подпрыгнул на месте от неожиданности, свалил ноты, вскочил на ноги, быстро оглянулся и едва не метнул в меня лассо. Странно, но он был в маске. — Б-Беатриса? — Эрик! — всё, дальше сдерживаться было бесполезно, я на подкашивающихся ногах пересекла комнату и почти упала в его объятья. — Как я скучала! Каждую ночь во сне ты приходил ко мне! О, Эрик, я не могу поверить, что нахожусь тут … Мне нужно столько всего рассказать!       Призрак Оперы не без труда отодрал меня от себя, взял за плечи и вгляделся в глаза. — Мадемуазель Инганоморте, что вы тут делаете? — Бела, просто Бела! О, я не верю, что вижу вас… — простонала я, с трудом удерживаясь на ногах.       Мозги со скрипом, но всё же встали на место, и я успокоилась. Я заметила в его глазах какое-то странное выражение. Будто он шокирован и… рад? Но, наверно, мне показалось. — Если честно, я вернулась не только потому, что соскучилась… — Что это значит? — Маэстро пошёл собирать нотные листки, которые разлетелись по всей комнате. — Это значит, что у нас есть ребёнок, — заявила я прямым текстом.       Все ноты опять благополучно упали на пол. Я тут же присела и стала их собирать. — Ч-что?! — У нас есть сын. Ему почти пять лет и его зовут Эрик, — пояснила я, всё ещё ползая по ковру.       Эрик рывком поднял меня на ноги и в ужасе уставился на меня. — У меня не может быть ребёнка! — воскликнул Призрак Оперы. — Что за глупые шутки?! — Шутки? Мы с вами переспали, если вы запамятовали! Вы — мужчина в полном расцвете сил, я — женщина вполне детородного возраста, что же вас так удивило?       Это был нокаут. Эрик грохнулся на табуретку, потёр виски и что-то забормотал. Я прислушалась. — Нет, нет, я уверен, это какая-то ошибка… Мы же всего раз… О Господи… Может, его отец кто-то другой? Например, тот молодой человек? Как его… Алехандро! Или ещё какой-нибудь юноша! — А, теперь вы говорите, что я шлюха и сплю со всеми подряд! — я подбоченилась и испепелила Эрика взглядом. — Я не это хотел сказать… Но откуда я могу знать, что это и впрямь мой ребёнок? Боже, всё-таки все мужики одинаковые! Что в нашем веке, что в этом! — Потому что я хранила тебе верность все эти чёртовы пять лет, Фома неверующий! — У Эрика не может быть ребёнка! — Эрик, зайчик, иди сюда! — крикнула я. — Он тут?! Ответом был топот маленьких ножек. Через несколько секунд в комнату влетел мой мальчик. Без маски, конечно же. — Мамочка, кто это? — удивился малыш. — Твой папа, сынок.       После радостного возгласа Эрика-старшего заключили в объятья. Он, казалось, окаменел. Не верящими глазами Маэстро смотрел на очень знакомые чёрные волосы, янтарные очи и лицо… — Сомнения всё ещё есть? — насмешливо спросила я. — Я… Ох… — Призрак Оперы теперь не мог и слова сказать. Он ошалело смотрел то на меня, то на своего сына, не решаясь обнять в ответ хрупкое детское тельце. — Эрик, солнышко, пошли, я покажу тебе нашу комнату.       Я нагло направилась в свою бывшую спальню, ведя ребёнка с собой. — А папочка поможет нам перенести чемоданы. Так ведь? — спросила я.       Призрак послушно взял все сумки и пошёл за мной. Там я скомандовала поставить их у стены и велела сыну разбирать свои игрушки. Когда ребёнок занялся делом, мы с Эриком вернулись в его комнату. Нужно было сказать кое-что ещё… — Вы надолго? — задал он вполне ожидаемый вопрос. — Я — где-то на полтора месяца, Эрик — навсегда.       Золотые глаза стали не просто круглыми, а квадратными. Я тяжело вздохнула. — Послушайте, Эрик… Я больна. Я неизлечимо больна. Максимум я проживу ещё недель шесть. Кроме меня у него никого нет. Вы видели Эрика… Там, в моём мире, он для всех обуза. Никто не сможет о нём позаботиться. Единственный человек, который сможет его принять — это вы. — Диагноз точно правильный? — с надеждой спросил Призрак. — Более чем. — И нет ни малейшего шанса на выздоровление? — мне показалось, или в его голосе прозвучала горечь? Еще бы, на него только что ребёнка повесили! — Нет.       Повисло неловкое молчание. Я не хотела больше об этом говорить, а Эрик не мог подобрать нужных слов. Ещё у меня вновь жутко разболелась голова, пришлось сесть в кресло и прикрыть глаза. — Я обещаю вам, Беатриса, что ваш сын не пропадёт. — Мой? Вообще-то, наш, но ладно. К слову об Эрике, я бы не хотела, чтобы ребёнок рос в сыром холодном подвале. Не обижайтесь, но это и впрямь не лучшее место для пятилетнего малыша. — У меня есть особняк под Парижем. Очень старый, в глуши… Я не был там несколько десятков лет, не думаю, что он в хорошем состоянии… Потребуется время, чтобы привести его в порядок. — Отлично! Нужно перебраться туда поскорее и сделать его пригодным для жизни! Когда вы будете готовы переехать? — я не наглая! Просто думаю о будущем своего сына! — Мне хватит трёх дней собрать вещи, — немного подумав, ответил Эрик.       Я удовлетворённо кивнула и мельком глянула на часы. Было уже девять. — О, Эрику пора спать! Что-то я отвлеклась!       Я резко вскочила на ноги и тут же была вознаграждена новой порцией головной боли. — Вам нехорошо? Вы побледнели. — Через секунду Эрик оказался около меня и придержал за руку. — Всё нормально. Я теперь почти всегда такая бледная…       Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы отогнать темноту. Когда я снова смогла сфокусировать взгляд, оказалось, что Эрик уже приобнял меня. Мало ли, я упаду… Правильно, пусть наготове будет. Никогда не забуду, как я тут один раз головой об пол приложилась… — Спасибо, мне уже лучше.       Но отодвинуться от Эрика я не смогла, а наоборот вцепилась в лацканы фрака и пристально смотрела на него снизу вверх. — Вы хотите что-то сказать, Беатриса? — Я-то многое хочу сказать, но не уверена, что вы хотите это услышать… Скажу только, что очень рада видеть вас снова, Эрик.       Я позволила себе провести рукой по его щеке, скрытой маской. Я не могла поверить, что вижу его вновь. Он совсем не изменился… Те же глаза, та же фигура, облаченная в чёрное, те же шёлковые чёрные волосы… Он молчал. А что я хотела услышать? Ни фига он мне не рад. Свалилась на его голову умирающая, уже не очень молодая и уже не очень красивая тётка, да ещё и с ребёнком! Я заставила себя отойти. — Спокойной ночи, Эрик… — Спокойной ночи, Беатриса.