До утра

      Кажется, дорога движется сама по себе. Я бегу изо всех сил, что у меня ещё остались. Когда чувствую, что выдыхаюсь, черпаю силы из ненависти ко всему этому. Я даже не знаю, где я сейчас. Проезжают машины, в некоторых окнах домов горит свет, яркие неоновые вывески, запах никотина и наркотиков. Кто-то странно косится на меня. Наверно, боятся, что я убегаю от кого-то, например, копов. Это не копы, кое-то похуже. Ноги отказываются меня слушаться. Они заплетаются, дорога ускользает. Я запинаюсь обо что-то и налетаю прямо на стену какого-то дома. Еле успеваю выставить вперёд руки, но это не помогает. Я ударяюсь лицом о кирпичную грязную, немного влажную, стену. На секунду в глазах темнеет. Скулу саднит, челюсть ноет. Я прислоняюсь ещё ближе к стене. Я весь горю, и, наверно, только эта стена мне поможет. Вжимаюсь в старый кирпич так сильно, как только могу. Это не помогает. Я нахожу в себе силы и поворачиваюсь, облокачиваясь спиной. Поднимаю голову к небу. «Звёзды…». Уши заложило, ноги подкашиваются. -Эй! — Кричит кто-то совсем близко. — Деньжат не найдётся?       Я опускаю голову и тяжело сглатываю. Живот скручивается в комок. Какой-то парень нахально улыбается и потирает кулаки. За ним ещё двое, более крупные, широкоплечие, такого же роста. Я не нахожу ни сил, ни смысла отвечать им. Всё и так понятно. Они подходят ещё ближе и с десять секунд выжидают. Я собираюсь. Во рту пересохло. «Куда ты, блять, забежал, придурок?! Тебя ж сейчас в рабство продадут или на куски разрежут!» — кричит моё внутреннее «я». Мне плевать. Каждая мышца напряжена. Я понимаю, что вот-вот этот парень меня ударит, и, я знаю, глупо оказывать сопротивление, но я это делаю на подсознательном уровне. Когда я слушал здравый смысл? Замахиваюсь и со всей силы одариваю этого мудака отличным хуком справа. Тот немного отходит назад, потирая челюсть. Кулак немного болит, но я не замечаю этого. Эта боль — просто ничто. Представляю вместо этого парня себя, и волна ненависти захлёстывает меня. Меня тошнит ещё больше. Парень замахивается на меня, но я ставлю блок, — мысленно благодарю Стива, — и ударяю засранца в челюсть снизу. Возможно, у меня был шанс, выбраться отсюда целым, но это же я. Двоё других тут же подключаются. Я получаю удар в челюсть, а затем ещё парочку в живот и в солнечное сплетение. Воздуха становится катастрофически мало. Я сгибаюсь от пронзающей боли. Меня заставляет выпрямиться этот ублюдок, прижав к стене за горло. Он скалится. Я выплёвываю кровь изо рта в сторону, на сколько это возможно. -Ты хотя бы знаешь, где очутился и что тебе светит за то, что сделал? Или ты всего лишь ебаный турист? — Смеётся этот ублюдок.       Я улыбаюсь. Просто от того, что проиграл самому себе. Что, блять, каждый раз проигрываю. Что каждый ебучий раз этот «я» пиздит меня и оказывается сильнее. Перед глазами всё плывёт. От злости этот мудак ударяет меня головой о стену, и я понимаю, что больше не в силах держаться в сознании. Перед глазами вспыхивают искры, а потом всё размазывается в черных пятнах. Если бы он не держал меня за горло, я бы давно упал. Держу глаза чуть приоткрытыми, пытаясь дышать. Парень дёргает головой, и двоё других прижимают меня за плечи к стене с такой силой, что вполне могли бы оторвать от меня эти руки. Голова падает. Я чувствую лишь удары в живот или в лицо снова и снова и жгучую боль во всём теле. Это никогда не закончится. Понимаю, что этого я и заслужил. В какой-то степени я этого даже хотел. Боль отходит на второй план, и я даже не пытаюсь вырваться. Мог бы собраться и ударить засранца ногой, отталкивая от себя, затем врезать двум другим, или же вдарить с головы, отодвинув боль на второй план. Но… парень просто делает то, что должен. Я этого заслуживаю. Поэтому я спокойно принимаю его удары, лишь вздрагивая от них. -Блять, мудилы! — Слышу чей-то твёрдый голос. -Отвалите от него! — Второй, более высокий и нежный.       Не совсем понимаю, что происходит в следующие секунды или минуты. Время сейчас не имеет никакого значения. Чувствую, как меня отпускают, и моё тело падает на сырой асфальт. Мне жутко противно. Меня тошнит ещё больше. Воздуха становится ещё меньше. Кажется, с каждым моим вздохом я задыхаюсь только больше. Словно пытаюсь дышать под водой. Ко мне кто-то подбегает. Тонкая рука притрагивается к голове, к разбитой брови. Во рту противный вкус крови, который я избегал так долго. Перед глазами всё плывёт. Я слышу чьи-то отдалённые голоса. Два голоса. Девчачий и пацанский. Чьи-то карие глаза смотрят на меня. Губы шевелятся. На последнем издыхании, я отключаюсь.

***

      Яркий белый свет. «Если я сдох, — а я рассчитываю на это, — пускай через пару секунд всё станет черным. В этом блятском свете хуже, чем в Аду!» — думаю я, как только мне удаётся приподнять веки. Однако я тут же их закрываю. Слишком ярко. Мне уже не жарко. «Пожалуйста, можно я буду мертв?» — повторяю про себя несколько раз, хмурясь. Чувствую что-то на своём теле. Это… простынь? «Блять, я всё ещё жив…». Наконец, открываю глаза. Голова тяжёлая. Всё вокруг светлое, весят голубые шторки, я под белой простынею, а рядом… какие-то подростки? В душе не ебу, кто они. Я в больнице. Перевожу взгляд и замечаю доктора. Молодого парня около двадцати семи в белом халате и этой их доской, на которой они пишут свои умные словечки своим непонятным почерком. Наверно, он только-только начал проходить интернатуру. Во рту сухо. Я облизываю губы, сглатываю. -Когда… — голос очень хриплый, как с похмелья. — Когда я могу уйти? -О, вы уже очнулись! — Весело говорит доктор. Замечаю бейджик на его халате, пытаюсь сконцентрироваться и прочесть его фамилию, но понимаю, что мне это к чертям не нужно. — Мистер… -Джек, — поправляю я его машинально. -Джек, — улыбается он, и мне хочется его ударить. — И так, Джек, у Вас, похоже, — «Похоже» Он доктор или больной?« Похоже», блять! И этот человек лечит людей?! — был обморок, пара ушибов, гематом от избиения. К счастью, переломов нет, сотрясения тоже. Когда вы ели последний раз? -Ел? — Спрашиваю я, не понимая, каким это здесь боком. Доктор продолжает на меня смотреть, и я понимаю, что не ослышался. Говорить немного сложно — мысли разбегаются, а я заторможенный. — Не знаю я, когда я ел в последний раз, ладно? — Чай я, блять, пью или кофе. Мне хватает, идите нахуй. -… Я могу уйти? -Джек, Вы потеряли сознание. Такое раньше случалось? — «Конечно, случалось!» — думаю я, вспоминая все случаи. Отрицательно киваю головой. Постойте, а это разве так неожиданно. когда тебя избивают? М-да уж. Доктор делает какие-то записи. — Хорошо, тогда это просто из-за стресса, голода или недосыпа. Какой номер у Вашей страховки? Мы не нашли при Вас никаких документов. -У меня нет страховки, — отрезаю я. -Послушайте, доктор, — говорит кто-то, и я поворачиваю голову на звук. Это девушка. Кажется, её я слышал, прежде, чем отключиться. — Мы можем просто уйти? Наш брат не самый приветливый и разговорчивый человек. С ним ведь все хорошо. -Брат? — Изумляюсь я. -Хватит, Джек. — Вздыхает она, закатывая глаза, словно такие ситуации уже случались не один раз. — Если у нас разные матери, это ещё не отменяет нашего родства! -Да, Джек, прекрати уже, — вздыхает кто-то позади стоящей девушки.       Я заглядываю за спину девчонки и вижу парня её возраста и… И, кажется, они близнецы. Парень уронил голову на руку и откинулся на спинку стула. Девушка нервно переступила с ноги на ногу, желаю, по видимости, убраться отсюда, как можно скорее. Что ж, цели у нас совпадают, а говорить им удаётся лучше и легче, чем мне. Пускай действуют. -Брат? Но Вы ведь сказали, что его зовут Джон? Не понимаете имя своего брата? «Этот доктор явно смеётся над всеми нами, — замечаю я, закусывая нижнюю губу и тут же получаю дозу боли. — Ублюдок». -Это его второе имя, умник, — бубнит парень. — Джек Джон Стивенсон.       «Блять, ну и имечко они придумали», — проносится в моей голове. Доктор с подозрением смотрит на них, стреляет взглядом на меня, потом снова на этих двоих. -Что-то не так, сэр? — Не выдерживает девушка. -Твои вещи вон там, — кивает на кушетку доктор, — одевайтесь и сматывайтесь.       Доктор выходит за шторки. Мы остаёмся наедине. Мне немного неловко, и много вопросов вертится в голове. Все тело гудит, хотя боли я не чувствую. Откидываю от себя простынь и обнаруживаю, что я в этом странном больничном халате. Девушка присаживается на край кушетки и болтает ногами, наклонив тело вперёд. Я спускаю ноги и тут же чувствую, как болят рёбра. Не могу сдержать тихий стон. Даю себе отдохнуть несколько секунд и встаю на холодный пол. -Одевайся, — бурчит парень. -Мы смотреть не будем, — добавляет девушка.       «Они заканчивают фразы друг за друга? — Удивляюсь я. — Конечно, блять, они это делают! Это же близнецы, мыть она неладная!». Я ещё раз смотрю на напряжённую спину девушки в черной обтягивающей майке, черных джинсах и черной кожанке. Да эта девушка вообще вся в чёрном. Даже глаза у неё темно-темно-карие. Только вот волосы светло-русые. Перевожу взгляд на парня, опрокинувшего голову на руку. Очевидно, он долго нормально не спал. У него такого же цвета волосы и глаза, такие же черты лица: острые скулы, прямой нос, некой прямоугольной формы разрез глаз, пышные черные ресницы, бледные розовые губы, высокий лоб и немного торчащие уши. Парень тоже во всём черном: футболка, кроссовки, носки, толстовка на замке, джинсы, кожаные байкерские митенки. Я наблюдаю за ними, даже не скрывая этого, а он то ли демонстративно игнорирует это, или ушли далеко в свои мысли. Может, у них даже прямо сейчас телепатический разговор. Я подхожу к кушетке и беру свою одежду. «Кто эти двоё?» — спрашиваю у самого себя. Переступая через боль и сдерживая стоны и кряхтение, начинаю одеваться.

***

      Мы молчим, когда идём по коридору, проходим стойку медсестры и пересекаем холл. На улице влажно, сгустились облака. Эти двоё идут справа и слева от меня. Чувствую себя преступником под конвоем. Близнецы еле достают мне до плеча. Я бросаю на них вопросительные взгляды. Мы выходим на большое крыльцо. Около пандусов для колясок стоят медбратья, обсуждают каких-то больных и курят. Мы спускаемся вниз по лестницы. Как только я ступаю на асфальт, твердо осознавая, что готов заговорить, не обращая внимания на колющую боль в рёбрах при каждом движении, я это и делаю. -И кто вы, нахуй, такие? По телу пробегает холодок. Сегодня прохладней, чем вчера. -Это Майк, — говорит девушка. -А это Майя, — кивает парень.       Я, возмущённый всей этой ситуацией, оглядываю их снова и снова и не нахожу ничего лучше, как крикнуть: -Вы всегда это делаете?! -Что? Выручаем таких придурков, как ты? — Невозмущённо говорит Майя -Нет, это акция одноразовая, парень, — опускает свой четвертак Майк. -Я вас не просил, — ухмыляюсь я и начинаю быстро идти вперёд, надеясь, что они не пойдут за мной.       Мне больно, но не больнее, чем жить в этом мире. Я понимаю, что снова всё катится к хуям, что снова всё вышло из-под контроля. Сердце бьётся быстрее. Я слышу его стук в своей голове. Он становится громче. Я ничего кроме него не чувствую. Мне становится пиздец как холодно. Даже кости наверно, дрожат. Меня сводит судорогой, я передёргиваюсь и падаю на дорожку аллеи, по которой шёл. Пытаюсь подняться, но руки дрожат. Чувствую себя таким жалким, что хочется ударить самого себя. «Соберись, блять!» — злюсь я. Кто-то подбегает ко мне. Я вижу всё через пелену. Сначала мне кажется, что я плачу, и это всё слёзы, но после я понимаю, что начался дождь. Футболка, даже под кофтой, быстро намокает. Я вижу Майю. Она положила руку мне на плечо и смотрит прямо в глаза. Мне становится жутко, я начинаю бояться, что она узнает все мои мысли. Но Майя улыбается. Её губы шевелятся, но я не слышу ни звука. Майя поворачивает голову чуть левее и что-то говорит. Затем мне помогают подняться. Я понимаю, что это Майк. Хоть он и ниже, у него получается поддерживать меня. Одну мою руку Майк закинул себе на плечи и придерживает меня за торс. Майя идёт чуть впереди. Мы проходим пару метров и опускаемся на скамейку. Их голоса доносятся до меня эхом. В ушах звенит, голова немного кружится. Чувствую тошноту, и, если бы кофе не было единственным, чем я питался последнее время, меня бы точно вывернуло. -…совсем придурок?! Ты вообще точно мой брат?! — Возмущается Майя -Что я такого сказал невъебенно неправильного, а? Хватит уже командовать! —       Хмуро отвечает Майк. Я смотрю на него и замечаю сигарету за ухом. — Давай, Джек, где ты обитаешь? -Здесь два квартала к востоку, — вяло отвечаю я. -Ты идти сможешь? Чет ты бледный, — морщится Майя -И не говори, что справился бы с теми подонками сам. -Я и не говорю, — хмурюсь я и чувствую, как болит разбитая бровь. -И что же тогда? — Хмыкает Майя, откидываясь на спинку. -Предпочёл бы быть избитым до смерти в том дрянном переулке? — спрашивает Майк, вставая и протягивая мне руку. -Да, — я беру Майка за руку для опоры, чтобы подняться.       Близнецы не реагируют на это. Дальше мы идём молча. Дождь немного усиливается, когда мы выходим из аллеи. Майк прячется под капюшоном и кидает дождевик сестре, который достал из черного рюкзака. Только сейчас замечаю, что всё это время у него на левом плече болтался рюкзак. Я немного пошатываюсь. Мне нехорошо. Мне пиздецки плохо, если быть честным. Ловлю на себе изредка подозрительные взгляды Майи. Наверно, боится, не свалюсь ли я на неё.       Мы доходим быстро несмотря на дождь и мою слабость. Я задаюсь вопросом, нахуя это всё им надо? В смысле, на кой-черт им возиться с таким, как я? Подойдя к подъезду, я предлагаю им зайти, потому что дождь не собирается прекращаться. Ни один из них не спорит и тут же проскальзывает в помещение. Мы поднимаемся по тёмной лестнице, и я не сразу отрываю дверь, потому что не могу попасть в замочную скважину. Запускаю близнецов в квартиру и закрываю дверь. Я скидываю обувь и зову их за собой в кухню. Голос до сих пор хриплый и неважный. Я ставлю чайник, в то время как Майк и Майя усаживаются за стол. -Я могу принести вам другую одежду, — говорю я, поворачиваясь к ним.       Они обмениваются взглядами, будто бы им хватает просто взглянуть друг на друга, чтобы понять, что думает другой. -Нет, спасибо. -Нам в своей комфортней, — мягко улыбается Майя. -Ладно, — не настаиваю и достаю три кружки и небольшой чайник с заваркой. Занимаюсь чаем и, пока чайник всё ещё греётся, опираюсь на столешницу, смотря на близнецов. — Так… это у вас в порядке вещей? — Они смотрят на меня, и я решаю пояснить. — Шататься по опасным районам ночами во всём черном? -Нет, мы ставили эксперимент, — спокойно отвечает Майк. -Какой? Как скоро вас пришьют? -Ты ничего не путаешь? — Усмехается Майя, и я возмущенно на неё смотрю. -Это ты оказался в больнице, и это мы тебя спасли, а не наоборот, — самодовольно замечает Майк. -Ну, надо же, блять! — Я округляю глаза. — А ваши родители в курсе? Неужели ваша мама не могла уснуть всю ночь, волнуясь о вас, а вам плевать? -Нашему отцу на нас плевать, — мрачно отрезала Майя, и я понимаю, что тема семьи для них болезненна. Замечательно, для меня тоже. — А что же ты там делал? -Ничего, — отрезаю я, вспоминая своё вчерашнее состояние, которое мало чем отличается от сегодняшнего.       Отворачиваюсь от них, чувствуя, как они сверлят меня взглядом. Завариваю чай и ставлю две кружки на стол перед ребятами, свою держу в руках, так же облокачиваясь на стол. Дождь грохочет за окном, барабаня по стеклу. Рама вздрагивают от ветра. По полу тянет, отчего ноги у меня очень быстро становятся ледяными. Майя греет руки о горячую кружку, а Майк, не задумываясь, делает большой глоток, а потом прикусывает нижнюю губу. -И сколько вам? -А сколько дашь? — Майя лукаво смотрит на меня, прищурив один глаз. -Мы тут не в угадайку играем! -Тогда не ответим, — вступается Майк. -Четырнадцать? — Уступаю я.       Близнецы самодовольно усмехаются и дают друг другу пять. Один снизу, другой сверху. Сразу видно, что это «коронный номер». Я усмехаюсь, вспоминая себя и Стива. Делаю глоток чая и жду от них объяснений. -Шестнадцать, — говорит Майя. — Получилось.       Я даже не пытаюсь узнать или понять, что имеют в виду эти двое. Просто пью чай, наблюдая, как они то и дело обмениваются взглядами и какими-то жестами. Понимаю, как они близки. Их мир сосредоточен на обеспечении безопасности друг друга. Они выживают вместе. Это сплотит кого угодно, а они к тому же и близнецы. Кому-то из них будет неимоверно больно, когда второй умрёт. -Я достал тебе обезболивающее, — Майк неожиданно нарушает тишину, обрывая мои мысли, и достаёт на стол упаковку таблеток. -Достал? — Я вскидываю брови и недоверчиво смотрю на него. -Мы же были в больнице! — Отвлекает меня Майя.       С секунду я нахожусь в смятении. Сдвигаю брови, пытаясь уловить связь. Очевидно, что Майк стащил эти таблетки. Я сжимаю кружку в руках, и правая кисть начинает гудеть. Чуть ослабляю хватку. Смотрю на Майю и на Майка. Они ведут себя непринужденно, даже расслабленно. Майк застегивает рюкзак и складывает его рядом с собой на пол. Майя задумчиво глядит на кружку чая. И тут-то я всё понимаю. -Только не это… -А? — Поднимает взгляд Майя. -Серьёзно, ребят? -Что такое? Сдашь нас фараонам? — Бросает Майк. Он сразу меня просек. -Вы торгуете медикаментами? — Я не получаю ответа, но по их виду заметно, что да, и этого не стыдятся, не скрывают, но и не афишируют. — О, так «избитый беглый братец Джон» — всего лишь уловка, чтобы беспалевно пробраться в больницу? — Они молчат, но я знаю, что это так. Киваю головой. — Кончайте с этим. -Каждый выживает, как может, — жёстко отвечает Майк, и я вижу, как ему не нравится этот разговор. Что ж, мне тоже.       Одно дело — толкнуть пару косяков или экстази на вечеринках, где всем похуй, кто ты. Там важен лишь товар и цена. Но совсем другое — пиздить медикаменты, — а может они и наркоту подворовывают у какого-нибудь обдолбавшегося барыги, — и толкать их на улицах. Ты там, как на ладони. Все тебя видят и, рано или поздно, начнут задавать вопросы. Сколько они уже так выживают… -Серьёзно, кончайте. Это плохо кончится. Вас поймают. Либо копы, либо бароны. Беглые точно вас хоть раз заметили. Раз — два — три и всё. Вы трупы, понимаете? Там ошибок не прощают. А толкать товар на чужой территории — ошибка. Грубая ошибка, ребят. -У нас всё на мази, не кипишуй, — улыбается Майя. -Чёрт, я могу вас пристроить куда-нибудь, можете жить у меня, но кончайте с этим, — отчаянно говорю я, надеясь, что они меня послушают.       Но этого не оказывается, они не говорят: «Да, Джек, ты прав. Так будет лучше, помоги нам». Ничего подобного. Я смотрю на них, словно они — моя последняя надежда. Возможно, я делаю это из собственных побуждений: сложно будет резать себя, когда в квартире будет ещё два сорванца; сложно будет не спать ночами, потому что мысли слишком громкие; сложно будет питаться одним дешёвым кофе, от которого воротит и болит живот. А, может, я делаю это от боли воспоминаний. Но, будь я на их месте, я бы никого не стал слушать. -Спасибо за чай, Джек, — Майк встаёт, закидывая рюкзак на плечо. Тут же поднимается и Майя. -Было очень мило с твоей стороны. Мы сами найдём дорогу, поправляйся!       Я застываю с кружкой чая в руках, а они уходят из кухни. Я просто смотрю на дверной проём некоторое время. Даже мои мысли затихают. В движение меня приводит хлопок двери. Майк и Майя ушли. Я, словно во сне, подхожу к окну. Дождь немного стих, но всё еще крапает. Через пару секунд вижу бегущих Майка и Майю, прячущихся под одеждой, чтобы не промокнуть. Они бегут быстро, может из-за дождя, может, боятся, что я рванусь за ними. И я бы побежал, попытался убедить, если бы не две вещи: моё состояние, знание того, что это бесполезно. Упаковка таблеток осталась на столе. Я открываю её, достаю одну пластину и хожу в комнату.       Мрачно. Всё в сером свете с улицы. Я выпиваю одну таблетку, оставляю кружку на тумбе, а пластину оставляю рядом с ней. Пришлось отодвинуть стакан с водой чуть ближе к стене. Достаю из кармана мобильник, который сдох, — к счастью. Но почему он, а не я?! — наушники, зажигалку и сигареты. Пачка немного влажная, я оставляю её сохнуть, перебарывая желание закурить. Ставлю телефон на зарядку. В голове оглушительная тишина, нарушаемая лишь каким-то шёпотом, словно помехой на радиоволне, и звуком дождя. Я снимаю с себя одежду, достаю с полки из шкафа мягкие пижамные штаны, которые не надевал слишком давно. Ложусь на кровать.       Всё тело ломит. Чувствую, как болит каждая частичка меня. Но обезболивающее начинает действовать. Кажется, я парю. И этот звук дождя… Как же я люблю дождь. Тогда плачешь не только ты, тогда плачет и Небо. Чувство одиночества пропадает на какое-то время. От этого становится лучше. Мобильник оповещает меня, что включился, и зарядка идёт успешно. Я закрываю от удовольствия глаза. Дождь и таблетка помогает мне достичь нирваны, катарсиса.       Я прихожу в себя, — хотя, надо отметить, я не спал, просто ушёл полностью в себя, — когда меня кто-то с силой трясёт за плечо. Открываю глаза и часто моргаю. Поворачиваю голову и вижу растрёпанную каштановую голову. Её карие глаза испуганно на меня смотрят, а на лице застыл ужас и немой вопрос. -Линдси? Какого чёрта? Что ты тут делаешь? Как ты сюда попала? — Закидываю я её вопросами и пытаюсь подняться.       Линдси нажимает мне на плечо чуть сильнее, заставляя опуститься обратно на кровать. Я поддаюсь. Действие таблетки прекратилось, и я снова чувствую боль. «Сколько прошло времени?» — Спрашиваю я у самого себя. Чувствую запах приготовленной еды. Поворачиваю голову и вижу на своей тумбе тарелку бульона. «Блять, инстинкт мамочки включен, и уже ничто не обратит его действие. Мать вашу…» — я тяжело закрываю глаза. -Я звонила тебе на телефон два дня! — Начинает возмущённо Линдси, присаживаясь на кровать рядом со мной. Я легко улыбаюсь, понимая, что даже немного соскучился по её заботе. Снова почувствовать себя маленьким и по-детски беспомощным. — Решила, что ты просто опять ничего не ел, и у тебя нет сил из-за этого, чтобы ответить мне! Поэтому, я приготовила бульон. Как и всегда. И да, ты забыл, что у меня второй комплект ключей? — Линдси демонстративно показывает связку. — Значит, прихожу я, открываю дверь. Тишина, темнота… Потом нахожу тебя в таком состоянии! Что случилось? Тебе избили? — «Бинго!» — язвлю я про себя. — И почему на кухне две кружки на столе? У тебя были гости? Ты раньше никогда не водил гостей. -Это не гости, Линдси, успокойся. Всего лишь услуга и вежливость. И да, меня избили. Всё хорошо, сотрясения нет, ничего не сломано. Гематомы и всё остальное тоже скоро пройдёт. У меня есть таблетки… — я устало перевожу взгляд на тумбу, чувствуя отвращение, только при одном виде тарелки с едой. — И твой чудесный бульон! — Натягиваю улыбку в доказательство тому, что всё хорошо. Линдси задумчиво хмурится, потом смотрит на свои часы и вскакивает: -Мне уже пора! Прости! Я заеду завтра в обед! Поправляйся! -Всё в порядке, не переживай! — Отвечаю я ей напоследок.       Хлопок двери. Я устало вздыхаю. Уже ночь, дождь прекратился. Я лежу на кровати, ни о чём не думая, однако это не мешает мыслям проскальзывать в моей голове. Я смотрю на часы. Мне неспокойно. Девять часов и двадцать три минуты. Я успеваю. Немедленно встаю, открываю шкаф, впрыгивая в джинсы. Достаю рюкзак и кидаю в него некоторую одежду, которую только могу схватить. Надеваю носки, убираю телефон в карман, подключаю к нему наушники и перекидываю их через шею. Зарядник кидаю в рюкзак. Открываю тумбу, достаю свой «кошелёк», которым почти не пользуюсь, убираю в него деньги, которые валяются в ящике. Надеваю чистую футболку. Забегаю в ванную. Беру зубную щётку и пасту. Они тоже отправляются в рюкзак. Выпиваю ещё одну таблетку обезболивающего. Иду на кухню и забираю всю упаковку, кидая её в рюкзак. Машинально достаю пачку лезвий из тумбы, спрятанных на всяких случай, и тоже беру с собой. Беру рюкзак в руки и выхожу в коридор. Надеваю ветровку, толстовку кидаю к рюкзаку. Запрыгиваю в кроссовки. Вспоминаю, что оставил сигареты и зажигалку в комнате. Выругавшись, иду за ними. Убираю их во внутренний карман ветровки, закидываю рюкзак на спину. Выхожу из квартиры, хлопнув дверью. Про ключи я даже не вспоминаю. Возможно, они у меня и с собой.       Я больше не в силах здесь оставаться.