Дальняя дорога

Десять часов на автобусе до Новосибирска с оборудованными в салоне кроватями - та еще радость, но выбирать не приходилось. Десять часов скукоты, пыльной трассы и унылых лиц товарищей по импровизации. Антон первым прошел в салон и занял место в конце автобуса, вскоре начали подтягиваться остальные. Салон заполнился гулом и шутливыми перебранками, где чья кровать. Матвиенко вел трансляцию, но Шастун старался в камеру не попадать, залипая к себе в айфон. Оксана спросила, что кому купить в магазине, и когда Арсений попросил презервативы, Антон поднял голову, встречаясь с бездонными глазами напротив. Интересно, что задумал Арсений, мать его, Попов? Хотя понять не трудно, только вот фиг ему, а не секс сегодня ночью. Автобус тронулся в путь, очень скоро все заняли свои места. Ещё некоторое время продолжались тихие разговоры и подколы, но и они начали затихать. В автобусе притушили свет. Все это время сердце Антона норовило выпрыгнуть из груди и убежать, так как взгляд Арсения буквально жег затылок и отдавал в позвоночник легким покалыванием. Неужели он полезет к нему, когда вокруг полно народу? Хотя это же Попов - и этим все сказано. Легкий поцелуй в плечо, и Антон распахивает глаза, старается отстраниться, но крепкая рука прижимает его тело к чужой груди так близко и жарко, что Шастун чувствует задницей чужой стояк. — Арс…  — Тсс, веди себя тихо - люди кругом, — тихий ироничный шепот заставляет рой мурашек активизироваться. — Арс, не надо, — шикает Шастун, пытаясь тихо вырваться, но шаловливые руки скользят под резинку спортивных штанов, а губы смыкаются на чужой шее, и Антон вздрагивает, закусывая ребро ладони. — Хочу тебя, очень хочу, — жаркий шепот, и в пальцах сквозь тонкую ткань футболки сжимаются соски, заставляя впереди лежащего партнера тяжело задышать. — Ты же тоже этого хочешь. Хочешь меня, скажи, — пальцы скользят вниз, щипают живот, а влажные губы находят другие губы, впиваясь в них нежным поцелуем, и Антон отвечает, кажется, больше не сопротивляясь, полностью отдаваясь диким ощущениям, когда вокруг люди, а твой член надрачивает чужая мужская рука. Бешеный адреналин течет по крови, когда понимаешь, что вас могут услышать, но искушение слишком велико. Горячее дыхание обжигает кожу, а ласки становятся настойчивей, движение рукой по члену чаще. Антон кашляет, стараясь скрыть рвущийся наружу стон. — Ебитесь потише, — бурчит Матвиенко и переворачивается на другой бок. Арсений фыркает, прикусывая плечо Шастуна, и Антон выдыхает. Хорошо, что сейчас достаточно темно и не видно его красного лица. Шуршит упаковка, и промежности касается тюбик со смазкой. Антон дрожит от нарастающего возбуждения и от того, что чувствует член Арсения в стадии боевой готовности. Чужой палец скользит в промежность, проталкивая смазку, растирая ее по контуру сжавшихся мышц. Антон тяжело дышит, откидывая голову на плечо партнеру, ластится, закидывает руки ему на шею, в тишине слышится аккуратный звук разрываемой фольги, еще минута - и влажные губы касаются шеи, а затем ладонь скользит по бедру, слегка приподнимая длинную ногу и закидывая ее уже себе на бедро. — А вот сейчас не ори, — шепчет Арсений и плавно толкается вперед, из положения лежа на боку, придерживая партнера за поясницу. Антон давится воздухом и до боли закусывает губу. От распирающего чувства внутри все дрожит, и Арсений на миг замирает, покрывая поцелуями шею и плечи парня, а затем вновь толкается вперед до упора снова и снова, очень медленно, очень тягуче. Антон хватает ртом воздух, старается не стонать в голос, старается быть тише, до боли в пальцах сжимая чужую руку на своем бедре. Его собственный член ноет, истекает смазкой и требует разрядки. Но Арсений не спешит, медленно толкаясь в жаркую и, несмотря на смазку, узкую промежность, постепенно увеличивая толчки, но не увеличивая скорость. Антон всхлипывает, и мужчина зажимает ему рот рукой, толкаясь глубже: — Тише, Шаст, тише. Арсений, мать его, садист Попов движется очень ласково и нежно, вбивается почти неслышно, но весьма ощутимо, и от этого срывает крышу. — Арс, быстрее, я не могу уже, быстрее, не останавливайся... — сбивчиво шепчет Антон, стараясь двигаться навстречу члену партнера. — Какой ты у меня ненасытный мальчик, какой жаркий, — шепчут любимые губы, и чужая ладонь вновь накрывает его рот, а рука сжимает левую руку, увитую браслетами, за его спиной, и движения становятся резкими, размашистыми, но по-прежнему нежными. Антон выгибается, подставляясь больше, жмется ближе и глухо скулит в чужую ладонь, зажимающую его рот. По виску стекает капелька пота, и чужой язык случайно ее слизывает, а после ведет мокрую дорожку по щеке сверху вниз. Смакует, впиваясь губами в шею. Чужая ладонь ложится на его член, начиная интенсивно надрачивать, и Антон падает лицом в подушку, задыхается, до боли кусает губы, всем телом чувствуя резкие толчки, пронизывающие словно электрический ток. Вздрагивает всем телом, изливаясь в чужую ладонь, и чувствует, как Арсений утыкается ему в шею, толкается резче, кончая в презерватив. Попов отстраняется, и Антон обессилено вытягивается на своем импровизированном ложе. Ноги дрожат, а дыхания настолько мало, что дышать тяжело, и он прикрывает глаза, постепенно успокаивая бешено колотящееся сердце. — Натрахались, спать-то можно теперь? — бурчит Позов со своего места, и Антон неслышно матерится, утыкаясь лицом в подушку. — А как и спать-то теперь не знаю, только обернусь - а меня и поимеют. Дорога траха какая-то, — подключается Матвиенко, и Позов хихикает. — Заткнулись все, — шипит Шеминов, и смех, больше похожий на хрюканье, затихает. Под одеяло проникает мужская рука и переплетает их пальцы. Антон улыбается темноте и постепенно засыпает, чувствуя в своей руке теплые пальцы партнера по сексу. И дорога до Новосибирска уже кажется не такой дальней и скучной, ведь главное - разделить ее с тем, кто так же, как и ты не боится рисковать и готов ко всякого рода приключениям…