The Dragon Rises

КОДА*

Когда Дуб Миддрина вместо плодов даст кровь, Щит Айронвуда в пламень обратится, Тогда весь Альбион падёт как раненая птица, Покуда Древо Мира не воскреснет вновь. В Кармартене дракон стремительно взлетит, Цепь желудёвью разорвав на части, В ответ Дуб Мира звон и ярость породит — С сих пор мир у Свободы лишь во власти.

Дубы и вязы в этом лесу были стары, как само время. Мало кто когда-либо здесь посягал на спокойствие рощи, но даже самые беспокойные — и те не решались срубить хоть одно из величественных деревьев, чтобы построить какой-нибудь дворец в этом месте. В месте, где могли властвовать только вяз да дуб. Мерлин мог сказать только так. Здесь было чисто, от девственных крон веяло небывалой мощью, и всё это царило вокруг него, словно дружелюбно приглашая. И предостерегая. Опавшие листья колыхались под ногами, отмечая безопасный путь, но Мерлин всё-таки остановился посреди разветвлённой тропинки, не желая пятнать этот лес шагами больше, чем того требовалось. Он успокаивающе провёл рукой по белой звезде на лбу своей лошади, слушая, ощущая. Высоко над головой щебетали птицы. От резвых прыжков белок, делающих заготовки на зиму, громко клацали друг об друга ветки. Послышался шелест травы: лиса или рысь перебегала с полянки на полянку, а может, это призрачный ветер по обыкновению своему танцевал меж деревьев. Или же это нечто иное, поднявшееся из глубин вечности, чтобы достичь наибольшего величия; нечто из бесплотного мира, в котором обитают ненависть и угроза, коих не постичь просто так. Лес содрогался от этой тьмы. Он свернулся в себя, чтобы защитить своё ядро, испуская магию в землю, прячась от надвигающейся жестокости. Мерлин почувствовал отзыв магии леса, словно кто-то оставил на коже целомудренный нежный поцелуй. В следующий миг юноша качнулся под внезапным невидимым толчком, призывающим его продолжить путь. Поторопиться, потому что он был в опасности. Они все были в опасности. Мерлин закрыл глаза, упёршись лбом в щёку лошади. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал что-то похожее хотя бы на противный липкий страх, который впоследствии оставил его в отчаянной борьбе за выживание. Его тело тогда билось дрожью, но не от нагрузки или травмы, а от постоянного выброса адреналина в кровь. Были дни, когда он не мог спокойно нести груз всех накопившихся проблем, и сегодняшний день как раз был одним из таких. Он задавался вопросом: как бы всё было, если бы он жил в месте, где его жизнь не находилась бы под постоянной угрозой? Где он не подрывался бы с оружием в руках от каждого ближнего звука, а спал бы себе преспокойно дальше. А может, он утопал бы в боли, как зависимые, когда не получают нужную дозу препарата, ради которой они живут? Что бы он делал без адреналина, оставшись жить в одиночестве где-то на самом краю карты? Лес подталкивал его. Мерлин попытался магически оттолкнуть его от себя так осторожно, как только мог, надеясь, что лес поймёт человеческие эмоции. Он хотел защитить его. И он защитит. Но прежде нужно было выжить. Маг, может быть, и не так много может, но его жизнь, как и его выбор, всегда принадлежала только ему самому. Как бы эгоистично это ни было, жил он только ради себя. Все, кого он любил, умерли давным-давно. Мерлин оторвался от лошади и похлопал её по носу. Она кивнула на его руку в поисках еды, которой у него сейчас не было, или, возможно, просто попыталась подбодрить юношу по-своему. — Всегда присматриваешь за мной, не так ли, девочка? — пробормотал Мерлин, похлопав её по горлу. — Иди вперёд. Я буду в порядке. Он развернулся и шлёпнул лошадь по бедру. Та бросила укоризненный взгляд на мага и побрела прочь, чёрным хвостом рассекая листья безопасной тропы Время было близкое к осеннему равноденствию, но, несмотря на это, листья на деревьях были зелёными, как если бы на дворе царила весна во всём своём великолепии. Земля была слегка рыхлой и наполненной летним теплом; от сильного холодного ветра и наступающей зимы не было и следа. Местная фауна шелестела неподалёку, сбившись в густую зелень кустарников и снуя высоко в деревьях. Свист и пение птиц вдруг стали затихать в один приглушённый гул, выливаясь в конце концов в полную тишину. Маленькая стайка крапивников встрепенулась ввысь и скрылась в густой сени деревьев. Под чьими-то шагами и топотом копыт отчётливо захрустели листья и с треском сломались сухие ветви. Мерлин нырнул рукой под ткань, обёрнутую вокруг его груди, и ослабил ремни. Ладонь задела ребристую рукоять одного из ножей, но маг не стал доставать его. Лес может шептать об опасности, но Мерлин не хотел сражаться, особенно если этого можно избежать. Опасность лучше будет отвлечь в случае чего, но даже если этого сделать не удастся, он просто сделает то, что делал всегда. Сбежит. Топот копыт медленно приближался к нему. Наездник резко отдал какой-то приказ, который было сложно расслышать из-за деревьев. Движения лесного гостя размывались сквозь листья, и лишь отразившийся от металла свет мерцал в полумраке рощи. Прямо сейчас Мерлин бы убежал, едва улучив возможность, но он заставил себя остаться — ведь на этот раз он дал лесу обещание. По цветам одежды гостя, идущего через лес, ветви деревьев которого так и норовили расступиться перед ним и окружить, Мерлин заключил, что борьба — едва ли не единственный вариант развития событий. Чёрный и золотой — цвета змеиного знамени. Знамени Эссетира. Один из людей Ценреда. Возможно, не тан собственной персоной, но определённо кто-то достаточно влиятельный, чтобы создать Мерлину неприятности. Было странно видеть этого мужчину здесь. Это не территория Сендера. Не важно, как далеко Мерлин забрёл в этот раз, но в эти дни так или иначе было редкостью, чтобы кто-то упрямо продолжал вести охоту на мага, заходя на свободные территории. Ведь это вполне могло спровоцировать восстание каких-нибудь мятежников против королевства, которое прислало сюда своих людей. Мерлин вздохнул и с трудом подавил желание провести ладонью по лбу. Он чувствовал себя вымотанным. Скитания. Бега. Он думал, что найдёт место где-нибудь в горах и осядет там, обретя новый дом, теперь уже надолго. Те, кто когда-то держали его на службе, не заставляли давать никаких клятв, чтобы удержать его, о нет, да и своё единственное обязательство он давно исполнил. Отвлекись, — думает он. Оставайся в безопасности. Нам потребуется только несколько дней. Дней. Дни превратились в годы ожидания знаков о том, достигли ли успеха его старые друзья, выжили ли они. Никто из них так и не достиг места встречи, и, когда Мерлин прокладывал путь назад, он увидел, что его былой дом стал богат лишь на вырытые могилы. Возможно, Мерлин действительно привлёк слишком много внимания, когда уходил из Айронвуда, но Старейшины так и не выполнили своё собственное предназначение. Это немного отводило вину от Мерлина, но, убегая и страдая в дни, когда он не мог даже вспомнить своё имя, он всё больше погрязал в старом горе, ощущая, как образы тех, кого он оставил позади, преследуют его, куда бы он ни пошёл. Но когда-нибудь, когда он будет уже стариком, таким, чей мимолётный взгляд цепляется за детали, вот тогда он хотя бы наконец увидит заснеженные вершины гор где-нибудь на горизонте. Он уже однажды видел такие горы в книгах. На фотографиях из чужих семейных альбомов. Хунит даже рассказывала ему истории, в которых были горы; хотя истории те такие нечёткие, словно полузабытый сон, как будто бы они слеплены из двумерных коллажей и ещё более фантастических историй. Он не был уверен, что эти горы были хотя бы немного реальнее, чем его ревностная мечта о том, что в один прекрасный день ему больше не придётся убегать. Большая гнедая лошадь вырвалась на поляну. Мерлин почесал подбородок. Его борода была мягкой, но клочковатой, волосы длинными и кучерявыми, а его одежда уже давно перестала быть тех цветов, которые выдали бы его с головой. Ему стало интересно, что произойдёт на этот раз. Обычно Мерлин редко встречал людей, да и тех — тихим ворчанием себе под нос, а покупки на рынках сопровождались кивками и покачиваниями головы, даже без какого-либо зрительного контакта. Он был очень осторожен. — Ты! Стой! Мерлин поднял руки над головой, развернувшись вполоборота, чтобы показать, что он не угроза. Солдаты и охотники не склонны отдавать приказы тому, за кем ведут охоту. Мерлин задумался, есть ли у него шанс выбраться из этой заварушки, не проливая крови. Первый из разбойников Эссетира проехал чуть дальше вглубь маленькой поляны и, грубо натянув вожжи, остановился в нескольких метрах. Ещё двое всадников с прямыми, как доска, спинами зашли по обе стороны от него. Лидером группы был невысокий мужчина с тёмной кожей; с тёмными волосами, тронутыми сединой, и с ухоженной, слегка закруглённой бородой на квадратной челюсти. Его доспехи были изрядно поношенными, но хорошо промазанными, очевидно, его положение в рядах Эссетира было завоёвано кровью и потом. Его лицо было неподвижно, в глазах блестела жестокость. Отведя плечи назад и выпрямив спину, он снова заговорил: — Покажись. Мерлин смотрел на солдат сквозь чащу, пока они пытались окружить его со всех сторон. Никто из них не сломал ни одного деревца, чтобы пройти на небольшую поляну. У троих были арбалеты. Четыре пушки. У трёх всадников, включая вожака, имелись при себе ружья, но только два из них были направлены на мага. Либо они ждали приказа атаковать, либо понятия не имели, насколько далеко находится Мерлин. По правде сказать, Мерлину редко доводилось заиметь столько свидетелей, которые могли бы оценить его силу и навыки. Инстинктивно и благодаря интенсивным тренировкам, полученным в детстве, он мог быстро определить уровень навыков своих противников. Пушки его не беспокоили. Несмотря на то, что Ценред прославился своей страстью разжигания войн и деспотическим отношением к своим людям, их снарядам вряд ли было суждено достать до мага. Древние знания тщательно охранялись алхимиками, а тем немногим, кто предавал себе подобных ради вознаграждения, редко доверяли секреты приготовления пороха и катализаторов. Эти пехотинцы, возможно, и получили разрешение тана на использование огнестрельного оружия, но каждая неучтённая пуля будет высчитана из их зарплаты. Мерлин решил, что из-за этого у них точно не будет сегодня возможности попрактиковаться в стрельбе. Арбалеты же обычно были более смертоносны и точны, но не на таком расстоянии и уж точно не тогда, когда всю зону поражения загораживают стволы деревьев. Ни один из пехотинцев, по-видимому, не являлся искусным арбалетчиком, иначе они держали бы оружие куда более уверенно. В лучшем случае эти бандиты получат два выстрела, прежде чем возьмут дело в свои руки. Все также имели при себе мечи разных стилей, качества и длины. Никто из них не облачился бы в форму разбойника, если бы не прошёл подготовку, а также гладиаторские испытания лорда Ценреда. Поскольку единственным проходным критерием, по мнению Ценреда, было выжить в ближнем бою и быть готовым убить противника, маловероятно, что кто-либо из этих людей получил достойную внимания боевую подготовку. То, что никто из них не сможет в полной мере противостоять Мерлину, было очевидно. Не один на один. А что, если вместе? Может быть, он сможет обхитрить их, обратив друг против друга, что сократит их число и даст Мерлину шанс на побег. Его молчаливая оценка растянулась почти на минуту, прежде чем его внимание сосредоточилось на всадниках. Вожак неловко дёрнулся в седле. Он достал шестизарядный револьвер и многозначительно положил его себе на бедро. Блестящее серебро на фоне чёрной кожи. — Я сказал, покажись. Мерлин повернулся к нему. Он медленно поднял обе руки и откинул грубый шерстяной капюшон, позволяя ткани упасть ему на плечи. Маг тут же снова опустил руки, уставив глаза в землю, пытаясь показаться неопасным настолько, насколько это было возможно. Должно быть, это сработало, потому что разбойники опустили оружие. Вожак усмехнулся. — Это не он. Уходим! Мерлин нахмурился, но остался стоять на месте, в то время как всадники проскакали мимо него, подняв облако грязи и пыли перед пехотинцами, последовавшими за ними. Это не он. Смятение резко сменилось бурей эмоций. Эти чувства не были облегчением. Это был стыд. Он должен быть счастлив, что хоть раз в жизни сможет спокойно продолжить своё путешествие, но ни одна частичка его души не могла быть довольна тем, что его пощадили за счёт кого-то другого. Сколько людей использовали его? Сколько из них подвергли его опасности, чтобы спасти себя? Слишком много. Мерлин точно не должен волноваться о каком-то бедняге, который привлёк внимание Ценреда, или о том, что однажды разбойники разорвут его на части. Он поднял глаза: западный горизонт был окутан густой листвой. Это было долгое путешествие в горы, затянувшееся из-за необходимости обходить территории, находящиеся под контролем тана. Эти леса находились за пределами земель Ценреда, но это не означало, что они были полностью безопасны. Однако теперь путешествие Мерлина стало намного короче, так как его не замедлила ещё одна группа охотников, желающих поймать его за вознаграждение. Все эти стычки отнимут у него лишь день. Возможно, неделю. И, если ему повезёт, он сможет пересечь этот лес, пройти через Эссетир и отдохнуть в Эалдоре, прежде чем продолжить свой путь. Это не он, — сказал тот бандит. Восемь человек с оружием. Остальные тяжело вооружены. Все они в доспехах Эссетира. Их цель была настолько важна, что они не могли задержаться на допрос случайного незнакомца на пустой дороге, чтобы по традиции украсть всё ценное, что только нашли бы. Мерлин не знал никого, кто заслуживал бы такого внимания со стороны тана. Никого, кроме него самого. Возможно, его гордость была немного задета тем, что кто-то имеет куда большую дурную славу, чем он, но кем бы ни был этот человек, Мерлин не мог перестать чувствовать себя поневоле защищённым им. Он с тоской подумал о горах. Единственным утешением было то, что горы никуда не денутся. Маг сжал кулаки. Он сказал себе, что должен идти. Так нужно. Магия, пропитавшая лес, должно быть, почувствовала его намерение, потому что путь, который был расчищен для него ранее, был теперь запорошен листьями, а другая тропа уже ложилась в направлении ушедших прочь разбойников. Дорога расширилась; опавшие листья закружились по обе стороны, исполняя роль естественных указателей. Мерлин накрыл голову капюшоном и побежал. Он был вроде бы не так далеко от разбойников, но они успели набрать скорость после того, как покинули небольшую поляну. Хотя времени прошло совсем немного, они преуспевали в том, чтобы нагнать расстояние между ними и Мерлином, и это расстояние довольно быстро увеличивалось. Мерлин не знал, как долго он бежал, но лёгкие наливались тяжестью всё больше и больше, заставляя его задыхаться. Он понял: что что-то явно идёт не так. Это был лес, — догадался он. Настойчивость и отчаяние исходили от магии, которая была старше всего, что он когда-либо мог знать. За кем бы ни охотились разбойники, их добыча была важна настолько, насколько Мерлин не был в состоянии понять, ибо даже предположения об этом не лезли ему в голову. Вместо того чтобы притормозить и облегчить жжение в ногах, Мерлин продолжал бежать. Тупая боль была ничто по сравнению с теперь уже неотложной задачей — узнать, что происходит. Послышались выстрелы. Земля внезапно содрогнулась под ногами Мерлина, зашевелилась, увлекая его за ближайший холмик. Крики мужчин перекликались со стальным звоном мечей. Ещё один выстрел, на этот раз громкий и оглушительный, заставил задрожать ветви деревьев. Большой чёрный конь прорвался сквозь кусты и бросился вон. Никто за ним не погнался. Между стволами вспыхнул свет. Это был солнечный свет с ясного голубого неба, освещавший поляну впереди прорезаясь меж лиственных крон. На поляне стояли державшись вместе четыре мужчины, полностью окружённые разбойниками. В хаосе сражения Мерлин увидел, как один из четырёх потерял равновесие. Это был поворотный момент. Разбойники воспользовались преимуществом и окончательно загнали мужчин в угол, разделив их. Мерлин увидел, как вокруг него зарождаются золотистые искры. Полоски красного цвета. Трое мужчин на коленях. Четвёртого утащили прочь. Разбойники возвели оружие. — Убейте их! — рявкнул вожак. — Нет!.. Не нужно! — закричал один из пленников. Магия Мерлина хлестнула по земле, ветром сметя листву с его пути. Он юркнул между деревьев и одним взмахом руки выбил оружие из рук разбойников, впечатав их самих в ближайшие стволы деревьев. Трое пленников вскочили на ноги, поднимая своё оружие. Оставшиеся на ногах разбойники тут же зажали их в углу, не давая им спасти товарища. Один из разбойников внезапно оказался прямо перед Мерлином. Мерлин увернулся от резкого взмаха клинка противника, выхватывая из-за пояса ножи. Следующий удар разбойника встретил левый нож мага, разрезая обнажённую плоть нападавшего. Быстро обернувшись и заметив атаку ещё одного бандита, Мерлин, недолго думая, схватил первого, подставляя его под чужой выпад как щит, и ножом в правой руке мгновенно перерезал горло второму. Мерлин толкнул свой живой щит на нового нападающего, позволив захваченному разбойнику принять на себя все удары. Ловко поймав оружие соперника и оттолкнув тело, он повернулся к третьему. Мерлин перехватил ножи, прижав их к предплечьям, чтобы блокировать удар меча. Он хмыкнул, поскользнувшись на мокрой земле, но успев оттолкнуть разбойника. Не теряя времени, угловым ударом он перерезал голое горло и перешагнул через тело, когда оно с грохотом упало на землю. Обернувшись, он увидел, как один из всадников поднимает ружьё и целится в него. Он двинулся, чтобы отразить надвигающуюся пулю, но магия Мерлина, что проявлялась в золотых сверкающих лентах, танцующих вокруг его ножей, внезапно поймала её в воздухе, дорисовывая свой танец. Отработанным быстрым движением Мерлин замахнулся пулей на всадника. Звук удара хлыстом от магической атаки раздался эхом по поляне. Всадник дёрнулся в седле. Ружьё выпало из его рук. Его тело повело в сторону, и... Мерлин не видел, как оно упало: он уже приближался к следующей цели. Один из разбойников прижал к себе одного из пленных, приставив к его голове шестизарядник. — Стой, или я убью его! Звуки боя резко затихли. — Грохну, чёрт побери! Мерлин сделал шаг. — Я пристрелю его! — рука разбойника дрожала, он широко выпучил глаза. — Стой! — Беги! — рявкнул Мерлин. Револьвер выскользнул из рук разбойника. Разбойник нервно сделал шаг назад, прежде чем толкнуть своего пленника в Мерлина. Пленник споткнулся, но легко поймал себя и принялся искать оружие. Мерлин прошёл мимо него, но цель — неудачливый бандит — уже скрылась в лесу. — Нет! Мерлина внезапно охватило тепло. Пленник — блондин ростом с мага, но шире в плечах — прикрыл его своим телом. Мерлин сразу понял почему. По другую сторону поляны, всё ещё вальяжно сидя верхом на коне, предводитель разбойников целился из револьвера в их сторону. — Я нужен тебе. Вам приказано привести меня живым. Ты не убьёшь меня, — сказал мужчина, протягивая руку к вожаку и держа вторую на бедре Мерлина. Пальцы на бедре тревожно сжались, когда всадник надавил на курок. — Просто... Подожди секунду: оглянись вокруг. Ты проиграл. Твои люди мертвы или сбежали. Опусти свой пистолет. Скачи отсюда. Мерлин увидел момент, когда разбойник принял решение. Сам он даже не осознавал, что в этот момент тоже принимает и своё. Он просто отреагировал. Он схватил и развернул того, кто стоял за ним. И... Хрип. Он почувствовал выстрел прежде, чем услышал его. Острая боль в плече. Достаточно близко к сердцу, чтобы заставить его запинаться, но не настолько, чтобы остановить. Он упал, но кто-то сразу же поймал его. Глаза мужчины были такими голубыми, что казалось, будто он смотрит на небо, полное летнего солнца. Его рот был раскрыт от шока. Красиво, — подумал Мерлин. Светлая щетина вдоль сильной челюсти. Острые скулы. При втором выстреле Мерлин впечатался прямо ему в руки. Жар шёл по тому же плечу, но снова разбойник не попал в сердце. Мужчина всё ещё держал его, приняв весь его вес. Он был не столько мужчиной, сколько мальчиком на пороге зрелости — по крайней мере шестнадцать зим, но не больше двадцати. Сложно было сказать; Мерлин никогда не умел определять чей-то возраст, особенно сейчас, когда его зрение совсем затуманивалось от боли. При третьем выстреле левая нога Мерлина подкосилась. «Чуть выше бедра», — догадался он. Кость цела, но он не сможет ходить, пока не избавится от пули и пока у него не будет времени для того, чтобы полностью исцелиться. Охотники догоняли его сейчас, и внезапно импульс спасти чью-то жизнь показался чертовски глупым. Показался, но поздно. Мерлин стряхнул с себя чужие руки. — Беги, — сказал он, и, хотя он дважды сказал одно и то же слово за последнее время, на этот раз в нём не было угрозы, и только Боги знают, почему. Он закрыл глаза. — Пожалуйста. Мерлин не знал, почему так важно, чтобы этот человек ушёл. Никто не должен схватить его. Никто не должен убить. Мерлин чувствовал, как лес трепещет необъяснимыми чувствами, которые его человеческий разум мог опознать только как тревогу и беспокойство. — Иди, — сказал Мерлин. Он оттолкнул мужчину и, когда тот сделал шаг назад, упал на колени. Четвёртый выстрел не причинил никакой боли — только треск в ушах. Мерлин посмотрел вниз, чтобы увидеть, где он был ранен на этот раз, но на его груди было не больше крови, чем минуту назад. Боли не прибавилось, никаких новых дыр в теле тоже не было, а тьма не покушалась на его сознание с новой силой, заставляя его засыпать быстрее. Только с опозданием Мерлин заметил что-то помимо треска в ушах: чей-то крик. И ещё. Лязг металла о металл, и выстрелы, и ещё пять выстрелов — прежде чем револьвер щёлкнул вхолостую. Слабое бормотание кого-то умирающего, ползущего на животе, чтобы уйти. Кишки волочились по земле. Мерлин почувствовал укол печали: этот лес будет испорчен. Что его кровь также добавила грязи. Но, по крайней мере... По крайней мере, он сделал то, о чём его просил лес. Впервые в жизни он кого-то защитил. Стоила ли эта защита того или нет, был ли целью этих бандитов кто-то ценный — это не имело значения. Это было правильно. То, что он сделал — небольшое искупление всех грехов, совершённых в его жизни. Пусть будет так. Мерлин посмотрел в ярко-голубые глаза, которые были твёрдыми и решительными. Отведя взгляд от мага, эти глаза вдруг загорелись чем-то холодным и расчётливым, кипящим где-то глубоко в них. Мерлин почувствовал, что поскользнулся. Он изо всех сил старался оставаться в вертикальном положении, но понял, что уже едва стоит на коленях, клонясь влево. Зарябили силуэты людей. Ноги окружили его, как деревья в этом самом лесу. Наконец-то звуки битвы, которая длилась так долго, полностью стихли. Кто-то указал на очевидное: — Оставим его. В любом случае он покойник. Мерлин закрыл глаза и почувствовал, как твёрдая земля тянется к нему навстречу.