The Dragon Rises

Хитроумный план Артура гласил, что они пройдут через королевство Леодегрейс по пути в Мерсию, хотя Мерлин больше не знал, была ли это полностью идея Артура, или Мордред приложил к этому руку. Оба мужчины были одинаково скрытны в этом вопросе, когда их спрашивали напрямую, но Мерлин знал, что если он даст Артуру достаточно времени, то узнает причину принятия такого решения. Казалось, это время было все ближе, потому что тан Гвинивер из Леодегрейса поставила свой кубок, кусая нижнюю губу и обдумывая план, который Артур выкладывал им последний час. Гвинивер — «Мои родители думали, что они лучшие весельчаки на свете, когда дали мне имя, которое мало кто мог произнести, пожалуйста, зовите меня Гвен» — была красивой изящной женщиной, спокойной в отличие от многих дам. Мерлин слышал о ней и её репутации. Она была справедлива, хотя и допускала некоторые нарушения законов, нанося удар кувалдой по любому, кто испытывал её терпение. Её королевство не отличалось от других королевств Альбиона, но люди казались… счастливее здесь, более довольными жизнью в тяжёлом труде, чем в других местах. Гвен также была таном одним из немногих королевств, которые решили не ехать в Мерсию, чтобы присоединиться к военному совету. У неё были на то свои причины, но Артур признался Мерлину, что, по его мнению, она больше стремилась защитить свой народ, чем участвовать в чём-то, что она считала бесполезной тратой времени. Учитывая, что она была одной из немногих женщин-танов в королевствах, она, вероятно, верила, что её мнение по вопросам войны и стратегии не в почёте, и была права. — Я… — Гвен взглянула на своего супруга, Ланселота, который только поднял брови, молча соглашаясь на всё, что она собиралась сказать. Гвен кивнула, словно собираясь взять себя в руки, и продолжила с большей уверенностью. — Я вижу достоинства в вашем плане. Однако это рискованно, и рискованнее всего то, о чём вы просите меня. — Я бы не стал просить, если бы это не было так необходимо, — сказал Артур серьёзно, даже слишком. Он отодвинул свою тарелку и осторожно отставил кубок, прежде чем наклониться вперёд, скрещивая руки на груди. — Я не вижу, как мы можем выиграть эту войну быстро без вашего оружия и боеприпасов. — Большинство скажет, что это последняя попытка Камелота заполучить наше оружие, когда мы много раз отказывали Утеру, — сказал Ланселот. Смотреть на Гвинивер и Ланселота вместе означало смотреть на воссоединение душ-близнецов, потому что оба были мягкими по природе, твёрдыми в своей вере и полными решимости делать то, что будет правильным для их народа даже за свой счёт. — А что бы вы сказали? — спросил Мерлин. Тёмные глаза Ланселота поплыли от Мерлина к Артуру. — По моему опыту, яблоко редко падает далеко от яблони. — И когда это происходит, возникает самый сладкий фрукт, который заставляет тебя жаждать больше, — сказал Гвейн, очаровательно улыбнувшись. Однако ни Гвен, ни Ланселот не купились на это, и Гвейн сдулся. — Я понимаю. Я — не сын моего отца, но вы не узнаете этого, пока не увидите меня в худшем свете, и я не прошу вас поверить мне на слово, — сказал Артур, его тон был серьёзным. Он постучал костяшками пальцев по столу, положив конец спору. — Если не боеприпасы и оружие, то как насчёт ваших людей? Из выражения лица Гвен было ясно, что она не собиралась давать свои войска. Элиан, её военачальник, казался растерянным, без сомнения понимая, что отправка солдат на войну помешает врагу приблизиться к границам Леодегрейса. Однако он молчал, как и Ланселот, который опустил глаза и изучал остатки жареной курицы, поданной на ужин. Хотя Артур хорошо это скрывал, Мерлин мог сказать, что он смирился с необходимостью переделать свой план, чтобы исключить любое участие Леодегрейса, и каким-то образом выяснить, как они будут дальше без их боеприпасов. Это ему было нужно. Он не заботился об оружии — он был непреклонен в том, что оружие в чужих руках было ужасной идеей, но боеприпасы… Боеприпасы были тем, что мог использовать Мерлин, и с пушками, которые Артур включил в арсенал рыцарей для похода Камелота в Мерсию, Мерлин смог бы нанести большой вред Сидхе. Даже друиды согласились с тем, что Сидхе особенно уязвимы к холодному железу, а боеприпасы из Леодегрейса как нельзя лучше подходили. Просить в придачу оружие было прикрытием для того, что они действительно намеревались сделать, но это не имело значения. Гвен была настроена решительно. Ответ по-прежнему был отрицательным. Она взглянула на Мордреда. — Из нашей долгой дружбы с друидами мы согласились показать вам артефакт, который вы пришли посмотреть. Мордред благодарно склонил голову. Гвен повернулась к Артуру. — Но мне очень жаль, лорд Артур. Моим главным приоритетом должен быть мой народ. Мне нужно обеспечить их безопасность, а для этого мне понадобятся и люди, и оружие. Ваш план может иметь смысл, но я не буду рисковать. — Я понимаю, — Артур заставил себя слабо улыбнуться. — Я слышал, что тан Леодегрейса больше заботится о живых людях, чем о пополнении своей казны. Рад слышать, что слухи не врут. — Без сомнения, лорд Утер мог бы сказать несколько слов о нашей практике в ином ключе, — печально улыбнулась Гвен. Она поднесла кубок к губам. — Гораздо больше слов. Артур наклонил голову, как бы соглашаясь, но дипломатично решил не подтверждать и не отрицать, и Мерлину не нужно было удивляться, почему. Никто не мог бы по-настоящему узнать, думал ли так плохо об этих людях сам Утер или он был попутан Морганой. Разговор перешёл на другие темы. Мерлин не был уверен, кто спрашивал о возможности радиосвязи Леодегрейса, но Ланселот был тем, кто ответил. — Мы, конечно, следили за сигналами. Боюсь, новости из Мерсии не очень хорошие. Сидхе высадились больше недели назад и полностью уничтожили флот Мерсии. Корабли из Англии и Тир Мора опоздали, и от Дейры не было вестей. Мы опасаемся, что Сидхе высадились там же, хотя тан всегда был особенно… — Враждебен? — предложил Гвейн. — Недружелюбен, — поправил Ланселот, хотя его рот дёрнулся в улыбке. — Мы не уверены, что они ответят на наш сигнал, даже если всё будет в порядке. — Они бы не стали, — сказал Артур, как-то умудряясь сохранять хорошее настроение. Мерлин задавался вопросом, не пытается ли он придумать альтернативный подход, чтобы убедить Леодегрейс присоединиться к борьбе. — В последнее время передачи стали непостоянными, — сказал Ланселот, явно обеспокоенный. — Мы знаем от союзников из Англии, что Сидхе отправили войска вперёд и что они прибыли в столицу Мерсии некоторое время назад, хотя мы не уверены в исходе. Конечно произошла стычка, но с тех пор у нас нет никаких новостей. — Мы должны думать о худшем, — сказала Гвен, с сочувствием посмотрев на Артура, как будто этого было бы достаточно, чтобы извиниться за то, почему она предпочла кружить вокруг повозок, чтобы защитить свой народ пока ещё может, а не защищать Альбион в целом. Мерлин понимал её, но это не означало, что ему это должно нравиться. Однако что-то было не так. Мерлин и пальцем не мог пошевелить. Он отодвинул свою почти полную тарелку, заработав поднятую бровь Артура, который всегда был бдителен, пытаясь откормить мага, но действие не особенно привлекло внимание кого-либо ещё. Он уже проверил пищу на наличие ядов и не нашёл их; Мордред, который был так же мнителен, провёл тесты, отличные от тех, что Мерлин узнал в Айронвуде, хотя он был более искусен в этом. Еда была прекрасной, но Мерлин был убеждён, что была ещё одна причина, по которой тан Леодегрейса так быстро отказалась от их предложения. В этом не было ничего явного. Она была так добра к нему. Артур говорил очень долго. Его аргументы были убедительными, честными и открытыми. Он объяснил исход захвата Альбиона Сидхе, объяснил, что произойдёт со страной и нарисовал ужасную картину будущего, которая была подкреплена историями Гвейна. И ничто из этого не тронуло Гвен, которая должна была быть самой уравновешенной из всех танов, которая, скорее всего, поддержит Артура, если не поддержит никого другого. Даже мысли о том, чтобы стать королевством, к которому все обратятся за убежищем, было недостаточно, чтобы удержать её — конечно, нет, потому что и Гвен, и её супруга были известны своим состраданием и щедростью. Но ни одно королевство, каким бы богатым оно ни было, не могло долго поддерживать приток новых людей, как бы там ни было. Но ответа всё не было. Мерлин откинулся на спинку стула и наблюдал за Гвен, пока разговор переходил на другие темы. Её платье идеально подходило к цвету лица и точёной фигуре, улыбка была лёгкой, а глаза яркими, но время от времени её внимание куда-то рассеивалось, и маска, которую она носила, сползала, показывая, как она хочет сейчас быть где угодно, но только не здесь. Ланселот был так же официально одет, его жилет и воротник дополняли платье Гвен, а под тканью слегка блестело оружие. Было видно, что он тоже старался нацепить на себя какую-то эмоциональную маску, однако иногда сквозь её трещины просвечивались настоящие чувства. Лишь Элиан был правдивым фактором. Его чувства были как на ладони. Он не скрывал, как впечатлён военными планами и стратегией Артура. Он не скрывал своего презрения к рискам, на которых у них не было выбора. Он усомнился в предположениях Артура, только чтобы быть оспоренным в свою очередь, улыбаясь, поскольку к нему относились как к равному, а не как к просто другому человеку с мечом наперевес. Это презрение присутствовало даже сейчас, хотя оно было обращено к Гвен и её супругу. Элиан откинулся на спинку стула и, глядя на старшую сестру, плотно сжав губы, проглотил слова, которые так и не произнёс вслух. — Вы не обучались у Сестринства, леди Гвинивер? — Мерлин задал этот вопрос, прежде чем понял, что сказал. Он услышал тихий шёпот Артура: «Мерлин, что ты делаешь?» — и Мордред сдавленно фыркнул, когда тан подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. — Мои родители сочли, что будет лучше, если я останусь дома и буду изучать дела королевства, — ответила Гвен, нахмурив брови и слегка улыбнувшись. — Пожалуйста, когда я попросила Артура называть меня Гвен, я хотела передать и вам это приглашение. — Но Гвинивер — это айронвудское имя, — сказал Мерлин. — Сначала я подумал, что это интересное совпадение. Некоторые из старых имен появляются время от времени, особенно в определённых семейных линиях, поэтому я могу только догадываться… Ваша мать была из Айронвуда? Гвен ничего не сказала. Она взглянула на Элиана, но её внимание не отвлеклось от Мерлина. — Значит, ваш отец, — сказал Мерлин. Он задумчиво барабанил пальцами по столу. Элиан заёрзал на своём месте, сидя на краю, как будто собирался перепрыгнуть через стол. Ланселот сел, встревоженный, но старался не показывать этого. Артур замолчал, откинувшись на спинку сиденья. — Это объясняет, почему ваши родители держали вас подальше от Сестринства. Вы не имеете к ним никакого отношения. Но по какой-то причине что-то удерживает вас, и я могу только предположить, что это либо сами Сидхе… Ланселот возмущённо втянул носом воздух. — Или кто-то связался с вами от имени Сидхе, с которыми Сестринство находится в союзе, и предоставил весьма сомнительную для вас информацию, поэтому вы заблуждаетесь, осторожничая, — Мерлин помолчал. — Как там Моргана? Какую ужасную ложь она рассказала вам об Артуре? Она пообещала, что Леодеграс будет избавлен от Сидхе? Гвен резко встала, скрипя стулом по каменному полу. Мерлин тоже встал, повторяя её движения. Элиан был следующим, и… Треск. Магия Мерлина вспыхнула и ожила, рассекая воздух золотыми молниями, замораживая пулю в воздухе. Она зависла над остатками оленины, немного левее от пережаренных тушёных овощей, за ней волнами пульсировали ударные волны от следа самого выстрела. Ланс встал… Треск, ещё один. Ещё две пули остановились. Одна над большим кувшином глинтвейна, другая над воздушным десертом, который был в процессе распада под собственным же весом. Третья пуля слабо вибрировала, и Мерлин протянул руку, чтобы направить магию и сконцентрироваться. В первый раз, когда он использовал свою магию для этого, он был подростком, едва осознавая, что он делает и как. Это было время, когда пули передавались по кругу, как монетки, задолго до войны, которая каскадом обрушилась меж королевствами. Мерлин был один, все его товарищи из Айронвуда лежали мёртвыми на земле, Джилли истекала кровью у него на руках. Мужчины окружили Мерлина и получили приказ казнить его. Позади него были женщины и дети. Люди, которые зарабатывали на жизнь земледелием. Люди, которые слишком долго жили под тяжестью войны и изо всех сил пытались прокормить свои семьи каждый день. Они стояли позади Мерлина, не дальше шести метров, и если бы хоть одна из этих пуль промахнулась… Мерлин отреагировал инстинктивно. Он не думал, что это «невозможно», как его учили. Он чувствовал только отчаяние и желание выжить, и мир подчинился его воле. Всё было так просто. Он больше не был подростком. У него были годы, чтобы усовершенствовать свои навыки. Он научился выхватывать пулю из воздуха и швырять её обратно в заклинателя. Он научился зажигать огонь, когда тот был ещё только на взводе. Он научился расщеплять пули на отдельные компоненты. Маг уже очень давно не останавливал пули в полёте. Но он вспомнил, как. Он приказал пулям повернуться к их владельцам и оставил их висеть так. — Эмрис, — пробормотала Гвен. В её голосе не было страха. Ни малейшего колебания. Но в её глазах виднелось беспокойство, даже когда она подняла руку, чтобы остановить охрану. — Вы не сказали мне, что у вас есть Эмрис, лорд Артур. — Упс, — ответил Артур жёстким, безразличным тоном. — Вы не говорили мне, что заключили союз с Морганой. — Она предупреждала меня о тебе, — сказала Гвен, вызывающе вздёрнув подбородок. — А она предупреждала тебя о ней самой? — спросил Артур, наконец вставая. В этот момент Мерлин понял, что никто не бросился ему на помощь. Он думал, что должен чувствовать себя оскорблённым, но вместо этого он чувствовал только странное удовлетворение, потому что Артур доверял ему защищать его, а остальные последовали его примеру. — А как же украденное тобой у неё наследие? — спросила Гвен, её глаза были холодны. — И то, что ты настроил против неё вашего отца? — Подумайте иначе, — сказал Гвейн, вставая с ленивой беззаботностью. — Так уж случилось, что судьба распорядится по-своему и всё исправит, когда сможет. Артур — следующий тан Камелота, и это его заслуга, как бы ни старалась Моргана предотвратить это. — Леди Моргана — маг разума, которая заставила, по крайней мере, одного человека, которого я знаю, повиноваться её воле, — сказал Мордред, набивая рот едой. — Я настоятельно рекомендую вам пересмотреть этот союз, прежде чем друиды покинут ваше королевство и возьмут с собой все дары и защиту, которые они вам предоставляли. — Из-за союза с Камелотом? — спросил Ланселот, усмехаясь. — Из-за союза с магом разума, — сказал Мордред, жуя остатки еды, чтобы дать собеседникам время усвоить его слова. — Такая магия неверна и против наших принципов. Гвен переглянулась с Ланселотом. — Она не… — Да, — подтвердил Гвейн, скривив губы в усмешке. — Продолжайте. Спросите меня, откуда я знаю. Глаза Гвен были широко раскрыты, когда она снова повернулась к Мордреду. — Ты не посмеешь нас предать. Не сейчас. Ты рискуешь своим балансом. Нарушишь свои собственные законы. Улыбка Мордреда выглядела настолько опасной, что даже Мерлин вздрогнул. — Соглашение между друидами и Леодегрейсом нарушает ваш сговор с Морганой. — Мордред наконец встал и выхватил горсть слив из ближайшей миски. — Испытайте меня. А пока, почему бы вам не отвести нас к мечу? Гвен потребовалось несколько минут тупикового молчания, чтобы взвесить шансы и найти козыри против неё. Она коротко кивнула, губы её сжались в тонкую линию, и Элиан с Ланселотом опустили оружие. Мерлин сжал кулак и пули упали на стол. — Сюда, — сказала Гвен. Она вышла из столовой с высоко поднятой головой. Ланселот и Элиан шагнули за ней. Мерлин переглянулся с Артуром. Выражение лица Артура было мрачным, но не сердитым. — Прости… — Нет, — прервал Артур, взяв Мерлина за руку и нежно сжав её. — Ты увидел то, чего не увидел я. Я молюсь, чтобы ты всегда так делал. Как бы я ни относился к этим новым знаниям, это сейчас не главная проблема, и я благодарен. — Да, — понимающе согласился Мерлин. Ад однажды обрушится на Камелот, но не сегодня. Артур отпустил руку Мерлина, кивнул Мордреду и Гвейну и последовал за Гвен. Они вышли во двор, направляясь к каменным руинам глубоко в саду. Миниатюрный лес, казалось, был посажен там, или, по крайней мере, пустил корни слишком глубоко, чтобы кто-то мог выкорчевать его из земли, и руины внутри были почти полностью скрыты от чужих глаз. Мерлин не увидел бы входа, если бы его не привели к каменным ступеням и уже разваливающейся арке, хотя он был уверен, что маленькая тонкая сущность леса привела бы его туда всё равно. Он чувствовал это под ногами, цепляющееся за ботинки, когда он шёл, беззаботно и приветливо, дразня и играясь, тепло и словно утешая, как будто маг возвращался домой. — Это осколки старого Кармартена, — сказала Гвен с уважением в голосе. — Мы не уверены, что это было конкретно. Храм, место обучения, замок… но, расчистив территорию, чтобы построить нашу крепость, мы нашли это. Никто другой не чувствовал этого. Ни Мордред, который был друидом земли. Ни Гвейн, который всё ещё был чувствителен к таким вещам, несмотря на то, что его сила была вырвана из него. Ни те люди из Леодегрейса, которые защищали маленькую рощу, как будто она была неотъемлемой частью их жизни — и, возможно, это было когда-то, когда их отец из Айронвуда был жив. Но когда внимание Мерлина упало на Артура, он с удивлением увидел, что тот, поднимая ноги, смотрит на землю со смущённой, едва заметной улыбкой, контрастирующей с его любопытным хмурым взглядом. Как только они переступили каменный порог, ощущение только усилилось. Когда-то давно руины могли быть величественным храмом с твёрдыми каменными полами, но лес взял верх, пуская корни, траву и цветы прямо через трещины. Храм был небольшим, чуть больше столовой Леодегрейса, с каменными колоннами, тянущимися к пологу леса, который защищал их от суровой природной стихии. — Он там, — сказала Гвен, останавливаясь и отходя в сторону. Она указала на середину комнаты. Ланселот встал рядом с ней, Элиан задержался на месте, кладя руку на пистолет. В середине храма на полу лежал кусок камня, почерневший от белого пламени, которое горело у его основания. Камень был ножнами для меча, каких Мерлин никогда не видел. — Я всё равно не знаю, зачем тебе это нужно. Не похоже на то, что его можно достать оттуда, — сказал Ланселот. — Легенды говорят, что он принадлежит Пен-и-Дрейгу. — А те, кто приходил попробовать, всегда были просто притворщиками, — добавила Гвен, скрестив руки на груди. Она презрительно посмотрела на Артура. — Ты думаешь, он тот самый? — Я знаю, что это он, — услышал Мерлин слова Мордреда, но едва обратил на них внимание. Его тянуло к мечу так же, как и Артура, и тогда он понял, что меч не был воткнут в камень, он застрял в пне дерева, почерневшем от пепла и времени, его корни засохли там, где они должны были глубоко погрузиться в землю, дав затем могучим ветвям обрести величие высоко в небе. У Мерлина заболело в груди. — Артур, — голос Мерлина эхом отдавался в его же голове, удваиваясь и отражаясь. — Я знаю, — сказал Артур успокаивающе. — Нет, не знаю, но… Я знаю. Мерлин сглотнул. Сердце его колотилось в предвкушении. Он покачнулся, потерял равновесие и медленно опустился на землю, несколько раз моргнув, когда ему показалось, что опалённые корни шевелятся. Артур колебался перед мечом. Он осторожно взглянул на белое пламя, пляшущее вокруг, поднимаясь всё выше и выше, словно предупреждая. Мерлин почувствовал жар, тепло изнутри. Артур тоже должен был, потому что он прижал руку к груди. — Я знаю, что он тот самый, — снова сказал Мордред, продолжая говорить сквозь сомнительный смех Гвен, — потому что он снова сделал Древо мира живым и целым. — Ты ослеп? — спросил Элиан. — Мировое дерево умерло… — Ты знаешь пророчество. Ты был воспитан на нём, — сказал Мордред неестественно спокойным тоном. — Когда Дуб Миддрина вместо плодов даст кровь, щит Айронвуда в пламень обратится, тогда весь Альбион падёт как раненая птица, покуда Древо Мира не воскреснет вновь. — Ты не можешь быть… Мордред прервал Ланса и продолжил: — В Кармартене дракон стремительно взлетит, цепь желудёвью разорвав на части, в ответ Дуб Мира звон и ярость породит — с сих пор мир у Свободы лишь во власти. Мерлин не слышал никого. Артур протянул руку сквозь пламя. Низкий гул резонировал через их с магом связь. Пальцы Артура сомкнулись вокруг рукояти меча, и Мерлин почувствовал прикосновение так же уверенно, как если бы Артур протянул руку и схватил его душу. Артур вытащил меч. Он без сопротивления вырывался из горящих ножен, и с каждым сантиметром свободы пламя угасало всё сильнее, пока не превратилось в угли. Белый огонь погрузился в пень, сияя сквозь трещины и завитки в основании, и… В яркой, жгучей вспышке света пень рассеялся, и вся магия, заключённая в нём, обрушилась на Мерлина. Великая Мать… Её объятия заволокли его, приветствуя как своего давно потерянного ребёнка.