Черные розы на могиле моей матери

      Отец находился в бессознательном состоянии, и я даже боялась подумать, что они с ним здесь делали. Морили голодом для того, чтобы сделать этот медальон? Забирали кровь снова и снова, пока он, как обычный человек, не потеряет сознание? Надеюсь, Тео знал, о чем говорил, когда сказал, что максимум, который с нами может случиться, это отсутствие нескольких литров крови. Но видок у него довольно неплохой. Я провожу рукой по щеке мужчины, ощущая нежность и ласку, которые не исчезают тут же из-за медальона, что не может не радовать. Облегчение так же накрывает меня, когда я замечаю признаки жизни с его стороны. Это хорошо, очень хорошо. Мне бы поговорить с самими Врачевателями для того, чтобы скорее оказаться на свободе, а не просто наблюдать за состоянием моего биологического отца.       Тео стоит в дверях, не прерывая нас, хотя, уверена, ему было что сказать. Язвительные шуточки слышать в свой адрес не хотелось, не хотелось и чувствовать свою ущербность, учитывая, что я даже засрала то, зачем меня и хотели забрать Врачеватели Страха. Конечно, смерть — не то, к чему я стремилась на тот момент, но, возможно, что все-таки какая-то часть меня была солидарна с этой мыслью, учитывая нынешнее положение дел. Я услышала тихий стон со стороны мужчины, в котором различила и свое тихое имя. Господи, никогда бы не подумала, что буду рада тому, что увижу этого ублюдка, услышу с его уст свое имя. Черт подери, что со мной не так?! Вампиры должны быть хладнокровными, эмоции должны притупляться, у меня же все с точностью, да и наоборот. Я хочу домой, хочу нормальную семью, хочу нормальное существование, хочу нормальную школу, друзей и парня, почему именно на меня упало все это? — Пап... папа, — тихо-тихо позвала я мужчину, ощущая, что вот-вот разрыдаюсь, только и эти эмоции быстро начали исчезать из меня. Кое-как, но вампир приоткрыл глаза, что-то прошептав. Он протянул руку и коснулся моей щеки, пытаясь улыбнуться, но выходило у него это просто отвратительно. Несколько слезинок сорвалось с моих глаз, но я все равно улыбнулась ему в ответ. — Пап, подожди еще немного, хорошо? Я вытащу тебя от сюда, обязательно вытащу. — Ты... наз...вала ме...ня папой, — он улыбается еще шире, а мое сердце разрывается от боли. Даже медальон не в силах поглотить настолько сильную грусть и боль. Я прижимаю его руку к своей щеке и трусь об нее, успокаиваясь хоть немного. С ним все будет в порядке, точно. Я сделаю все, что возможно в моих силах для того, чтобы его можно было отпустить, чтобы можно было освободить. Даже сама лягу под раздачу, но вызволю его. Каким бы говнюком не был этот человек, он все равно был моим отцом, который пытался помочь мне, который защищал меня, даже если это было настолько не успешно. — Отдыхай, со мной все будет хорошо, — я вцепилась в его руку, и он удовлетворенно кивнул, закрывая снова глаза. Несколько минут я держалась за него, ожидая, когда все эмоции уйдут, после чего отпустила руку вампира, стерла слезы и последовала к ожидающему меня парню. В его взгляде не было ни капли насмешки или издевательства, он просто опустил голову, когда я гордо прошла мимо него, уже ожидая подколов. Шатен закрыл за мной дверь и пошел вперед, я же увязалась за ним.

***

      С первого раза у них ничего не получилось, и Эллисон чуть не сгорела на солнце. Благо я вовремя ее спасла, закрывая открытый люк, который был прямо над сиденьем, на котором брюнетка и сидела. Я настояла на том, чтобы девушка перед новым экспериментом залечила собственные раны, а потом уже мы пробовали снова. Прекрасно понимала, что Арджент не хочет этого, она плакала у меня на плече, прося о том, что бы мы скорее уехали из этого страшного и злобного места, но я не могла так сильно рисковать ею, поэтому не смогла согласиться, только успокаивала. Как оказалось, если ты не ведьма, то делать защиту от солнца довольно проблематичное дело. Если бы знала, то наделала бы этих камней целую кучу — на все случаи жизни.       Тем не менее, эти хреновы экспериментаторы поистине поражают. Сделать то, что смогла бы сделать только ведьма, да еще и этот медальон, задерживающий голод... Это производит сильное впечатление. На всякий случай, я стояла рядом с рычагом для того, чтобы в любой момент закрыть люк. Вампирша бросала на меня взгляды каждый несколько секунд, попеременно смотря на то, когда Врачеватели подадут команду для начала. Черт подери, зачем я согласилась на эту авантюру? Лучше бы сама... Ах, ну да! Можно же только тем, кто не "имел контакт с защитным камнем", да, Тео? Я перевела недовольный взгляд на стоящего рядом оборотня, который внимательно наблюдал за экспериментом. Что-то подсказывает мне, что неважно, какой вампир, главное — пережил. Не дают ли они камни в случайном порядке? От простого стекла до настоящего благородного камня?       Вторая попытка прошла не так плачевно, как первая. Несколько минут я даже успела подумать о том, что эксперимент удачный, но нет, потихоньку кожа Эллисон начала краснеть, переходя от небольшого ожога до... куда более худшего варианта, уж поверьте. Я мгновенно среагировала, закрывая люк и сразу же подходя к подруге, проверяя ее состояние. Мне все это не нравиться, сильно не нравиться, но слова поперек сказать я не могу. В нынешнем положении дел, я в таком же дермище, как и мой отец, об Арджент я вообще молчу. Она не должны быть здесь, если Врачеватели скажут мне уничтожить ее, то я подчинюсь, иначе умру сама и подвергну опасности жизнь оставшейся семьи. Ожоги брюнетки мгновенно зажили, и мы продолжили эксперимент.       Это дело длилось все утро и весь день, ровно до захода, когда солнце перестало достигать этого места. Но мы далеко не закончили. Ученые увели девушку на еще какие-то проверки по здоровью и проверке реакции организма на то, чему они ее подвергли. Мне же все больше и больше становилось дурно от этого места. Попросив свой ужин, я спросила о перекусе на свежем воздухе, что поддержал и Рейкен, взяв с собой перекусить. Навострив уши, я присела прямо у самого входа в заброшенное здание, устало выдыхая, парень сел рядом. — И насколько это может растянуться? — Они предполагали, что где-то на неделю, но не больше. У них просто-напросто нет столько заготовленных камней. Сделают еще — продолжат эксперимент. Как видишь, я не обманул с реакцией новорожденного. Твой отец был в полной безопасности с каждым из этих камней, не получив и увечья, в то время как Эллисон не подошел ни один, — самодовольно усмехнулся тот, на что я закатила глаза и продолжала пить кровь, смотря на окружающие меня окрестности.       Черт, скучаю по Стайлзу. Зачем я так бросила его? Я даже не задумалась! Я посчитала себя ущербной и свалила к черту на куличики, оставив только разочаровывающее письмо. Наверное, я не была еще готова к тем отношениям, которые он требовал меня, к которым пытался подготовить. Мы уже подошли в той черте, которая раз и навсегда связала бы наши жизни, но... Все происходило слишком быстро. Да, мы были влюблены, мы постоянно находились на грани смерти, поэтому дорожили каждым мигом, каждой минутой вместе, каждому удобному моменту, но мы все еще просто подростки. Наши отношения были подобным хрусталю — любая ссора, любое недопонимание, любая глупость легко разрушили бы все, к чему мы так долго и упорно шли. Сработало еще и мое незнание, я понятия не имела о том, что такое отношения, что значит встречаться с парнем. Пожалуй, нам стоило начать с дружбы... с очень специфичной дружбы. — Как только мы закончим с этим экспериментом и еще парочкой дел, мы отправляемся в другое место. Врачеватели Страха хотят посетить еще один город с сверхъестественными существами, идеально подходящий для населения его химерами. К тому же, там они смогут найти еще "материал" для этого. Думаю, это произойдет к новому учебному году. — Ты пойдешь в школу? — На моих губах появилась усмешка, особенно, после того, как ты каждый божий день видишь, как этот парень бесполезно занимается всеми нужными и ненужными уроками. Я знаю, потому что мы — одногодки, которые, по идеи, проходят одну и ту же программу. Возможно, он был этаким гением, которому и не требовалась школа. Я бы не удивилась, учитывая, с какими людьми Тео водит дружбу. — Мы пойдем в школу, — усмехнулся этот придурок в ответ, на что я выпадала из реальности на какой-то момент, лихорадочно соображая. По сути, у меня даже документов нужных не было... нет, не так, не было моих настоящих документов. Как я снова поступлю в школу, если оставила свои поддельные еще в Бейкон Хиллс? — Мы отправляемся в Бейкон Хиллс. — Да ты, должно быть, шутишь, — невольно срывается с моих губ, и я закрываю глаза, отворачиваясь. Нет, это невозможно. Я к такому повороту событий не была готова. Эй, там, сверху, не так быстро! Или кто-то забыл, что мне придется сделать, если я вернусь в это место? Как минимум, там на меня все в обиде, как максимум, — я стану предателем для них. Это не так плохо, в принципе, но все же... Так, это сейчас говорит за меня отсутствие чувств. — Вчера я перечитывал досье, собранное Врачевателями Страха, и наткнулся на очень интересную информацию, — подлил масла в огонь оборотень, на что я обреченно выдохнула, уже зная, что меня подловили. — Ты была частью стаи Скотта МакКола, верно? — Невольно. — Я почти поверил, — как ни странно, в его голосе все еще присутствовали насмешливые нотки. Не понимаю, он то ли скрывает свои эмоции, то ли ему действительно плевать. — Это играет нам только на руку. Уверен, я не буду пользоваться "популярностью" у него, и у его стаи, а ты поможешь мне, как и Эллисон. Она ведь тоже знакома со всеми ними? Да и ведь... смерть от некогда хорошего друга — самое хреновое, что может случиться в жизни альфы стаи. — И не говори, — тихо поддакнула я, уверенна, ему на смех.

***

      До конца летних каникул оставался месяц, за который требовалось закончить эксперимент и другие дела Врачевателей, о которых, разумеется, нам не дано было знать. Тео же намеревался найти себе поддельную семью, максимально похожую на ту, которую Скотт и Стайлз видели еще будучи детьми. Кажется, они учились вместе. Так же нам требовался дом, в котором мы все будем обитать, ну, и, разумеется, лаборатория для наших ученых. Все это легло на плечи Рейкена, который намеревался сыграть свою роль перед МакКолом и его стаей идеально. Мы же с Эллисон должны были помочь ему в этом, внушив максимальное доверие.       Интересно, о каком доверии может идти речь, если Эллисон без памяти и без парня, а я просто-напросто сбежала, ни сказав и слова?       Тем не менее, этот оборотень надежду не терял, придумывая легенду и лихорадочно ища "родителей". Невероятный парень, я поражаюсь ему все больше и больше. Сколько в нем плохих качеств, но все же... и хорошее проскальзывает в нем настолько тонко, настолько редко, что даже незаметно, но это столько значит в жизнях людей. Сколько он пошел на сделки со мной, что, уверена, было не просто. Договориться с Врачевателями о жизни Эллисон, о моем отце, обо мне самой. Они бы не стали со мной церемониться, и либо послали на эксперименты, либо оставили в машине подыхать. Впрочем, последнее вряд ли заслуга Рейкена, но он тщательно присматривает за нами, помогает. Казалось бы, это исключительно приказ, исключительно в его целях, но все совсем не так. Сама не понимаю, как я умудрилась заметить это.       Через три дня эксперимент над Арджент закончился, и мы вернулись в родной номер отеля, как ни в чем не бывало. Девушка была истощена и вымучена, все еще не привыкшая к жизни вампира. Впрочем, и я сама валилась с ног, все еще полагая, что человеческая жизнь мне не чужда. Организм требовал нормальной еды и сна. Поэтому мы и предоставили нашей няньке целый день свободы, только оставь он нам поесть. Мы проспали с ночи до вечера следующего дня, помылись, хорошенько подкрепились, сменили одежду и... началась моя преподавательская жизнь. Раз голод больше для меня не проблема, я решила начать обучение Эллисон на ее новой странице жизни, в прямом смысле этого слова. Рассказывала ей о самой новой сущности, о плюсах и минусах, после чего мы много-много практиковались. Впрочем, девушка была хорошим учеником, и всему научилась уже через три недели, практически перед отъездом в Бейкон Хиллс.       А потом я начала рассказывать ей о том прошлом, о котором я знала, пытаясь вызвать хоть какие-то воспоминания, но это было бесполезным занятием. Как-то Тео купил лук и стрелы ей, после чего на нас и началась охота по всему номеру в отеле, потому что отпускать в люди ее было еще более опасной мыслью, чем собственная смерть. Оставшуюся неделю мы провели в лесу, тренируясь в скорости, в ближнем бое, ну, и в охоте. Последнее было для меня впервые, поэтому азы мы постигали вместе, охотясь и на животных, и на людей. Чувства в эти моменты, как все, наверное, уже догадались, покидали меня, поэтому было плевать, что произойдет дальше. Мы начинали играть в "Камень-ножницы-бумага" для того, чтобы определиться, кто будет следующим охотником, а тот, кто проигрывал, внимательно наблюдал за техникой и поведением охотника для опыта. Да, это дико, но это работало!       Последний день мы уделили внешнему виду, пройдясь по всевозможным спа-центрам и, разумеется, магазинам. Так не хотелось, чтобы этот миг прекращался. Мне казалось, что нас ожидает война, и мы готовимся именно к ней. Было страшно и волнительно. Я не знала, чего ожидать от некогда друзей и парня... Он все еще жил в моем сердце, кажется, застряв там насовсем, но я прекрасно понимала, что подпускать его к себе будет ошибкой, как и других. Я только для вида, для внушения доверия; я — часть уже другой стаи, и, полагаю, они поймут это сразу. Разумеется, вопрос с Арджент будет куда сложнее, ведь ее отец так же может находиться в городе, но... я не думаю, что она так просто променяет одну сторону на другую. Тем не менее, если брюнетка задумается о том, что бы быть с отцом и уехать куда по-дальше, то я только поддержу ее в этом вопросе. Все для ее безопасности.       И вот настал тот самый день. Нам пришлось разделиться. Врачеватели Страха отправились в пункт назначения гораздо раньше нас, перенося всевозможные приборы и материалы в новое убежище, в том числе и моего отца, а так же парочку других экспериментов. Тео с "родителями" отправился на другой машине по главным дорогам, чтобы не вызывать лишнего внимания, мы же с Лис на его машине по другим дорогам, решив срезать несколько остановок, а так же ехать без сна. Оборотень знал наверняка, что мы не бросим его.       Итак, первый этап.