mr.brightside

Дорога домой не заняла много времени. Пара остановок, и я выхожу из автобуса, прощаясь с Брендоном, потому что ему нужно ехать еще одну. Не могу поверить, что он действительно хочет создать группу поддержки, но я совру, если скажу, что Брендон в топике и шортах - это не сексуально. Еще не слишком темно, но фонари уже включаются, пока я иду домой. Вижу дом Майкла и еще парочку домов моих одноклассников. В одном из них громко играет музыка, а на улице стоят пьяные подростки. Я хмурюсь, пытаясь разглядеть свою одноклассницу, потому что я точно уверен, что слышу ее смех, и мой нос начинает побаливать от сегодняшней драки. Не хочу идти домой, потому что знаю, что моя мама устроит мне допрос по поводу моего избитого лица, а я этого точно не хочу. Я остановился возле дома Эшли, той самой одноклассницы, и, наверное, выгляжу слишком странно; гости Эшли оглядывают меня с ног до головы, а потом шепчутся друг с другом. Мое зрение и так не очень хорошее, а эти разноцветные лучи, светящие из дома Эшли, заставляют мои глаза болеть. - Хэй? - женский голос доносится слева от меня. - Кого-то ищешь? - я поворачиваюсь на него, и взгляд девушки тут же становится обеспокоенным. Я не вижу своего лица, но, думаю, я выгляжу избитым. - Ты в порядке? Я вижу ее впервые, и ее розовые волосы и пирсинг в носу мне очень нравятся. Девушка не особо высокая, но ее взгляд такой уверенный, пусть и слегка пьяный. В ее руках красный стаканчик с какой-то жидкостью внутри. - Эм, да, - я не знаю почему, но чувствую себя менее уверенно рядом с ней. - Все хорошо. Ты не знаешь, где Эшли? Она живет здесь. Девушка кусает губы, а ее взгляд нервно бегает по людям во дворе. Я надеюсь, что с Эшли все в порядке. - Что-то не так? - я даже боюсь представить, какая может быть проблема на таких вечеринках. Не то, чтобы Эшли употребляет наркотики, но я давно не общался с ней, за это время могло случиться все, что угодно. - Она в порядке? - Да-да, она в порядке, - девушка все еще напряжена, и она быстро выпивает остатки содержимого в ее красном стаканчике. - Она твоя девушка? Что? - Эшли? Нет, конечно нет, - говорю я. Плохо представляю Эшли на месте моей девушки: я слишком хорошо ее знаю. Вижу, как незнакомка слегка расслабляется, и не могу понять, что происходит. - Она просто моя подруга. - Дело в том, что в последний раз, когда я ее видела, она была в своей комнате с каким-то парнем, - говорит девушка. Она направляется в дом, и я иду за ней, потому что, кажется, она хочет найти Эшли. В здании громко играет музыка, и пьяные подростки танцуют ей в такт. Какая-то группа людей в углу играет в пиво-понг, и половина стакачиков уже пустые. - Я просто подумала, - она нервно усмехается, выпивая что-то из стаканчика, пока мы быстро проходим сквозь толпу людей, - что ты такой: 'А где Эшли?'. А я такая: ' В комнате с каким-то парнем'. А потом бы ты взбесился и начал крушить дом, - она смеется над собственным 'заплетающимся' языком, и я понимаю, что она выпила действительно много. - Прямо как Халк. Она заливисто смеется и полностью поворачивается ко мне, упираясь спиной в какую-то дверь. Ее глаза осматривают мое тело, а руки сложены на груди. Ее пьяная улыбка не слезает с ее лица даже тогда, когда я смотрю прямо ей в глаза, понимая, что мы молчим слишком долго. - Что было в твоем стакане? - спросил я, замечая, как девушка тут же нахмурила брови и стала оглядываться, будто в поисках того самого стакана. - Вишневая водка, кажется, - говорит она отстраненно. - Как тебя зовут? - спрашивает она. - Я Эмили. Какая-то пара проходит мимо нас, и парень пытается оттолкнуть Эмили от двери, но она оглядывает его презрительным взглядом. - Эта комната уже занята, - говорит она, и неизветный парень тут же уходит, подхватив свою пасию за талию, которая чуть-ли не падала без поддержки. В коридоре вдруг повисла такая тишина, что я даже слышу скрип кровати в соседней комнате. Музыка внизу стала тише. Либо диджей выбирает мелодию, либо у всех уже болит голова, что наводит меня на мысль: сколько дней они уже пьют? Эмили все не отводит взгляд от моего тела, а затем подходит чуть ближе, и я почти догадываюсь, что будет дальше, но не нахожу желания отойти от нее. Рука девушки быстро ложится на мою шею и тянет мою голову ниже. Ее губы на вкус, как вишневая водка, а пальцы ледяные, будто за окном зима, а не теплая осень. От холода ее руки по моей шее бегут мурашки, и, кажется, Эмили принимает это на свой счет и начинает улыбаться сквозь поцелуй. Я вдруг слышу чей-то мужской голос за какой-то дверью, и теперь перед моими закрытыми глазами стоит совсем чужой, совсем странный для меня образ. Холодный протез Тайлера обхватывает мою шею, и чужие зубы сладко впиваются в мою губу, а я беру его за талию и прижимаю своим телом к двери. Чувствую его вторую руку, медленно спускающуюся все ниже по моему животу, и, черт возьми, почему это так грязно для меня, но я не могу оторваться. Дверь за нами резко открывается, и я раскрываю глаза, потому что... Эмили от испуга прикусила зубами мою губу, и теперь из нее идет кровь. Я поднимаю взгляд на виновницу моей кровоточащей губы. Коротко стриженная брюнетка хмуро смотрит на нас, показывая из-за двери лишь свое лицо. Она смотрит сначала на Эмили, а потом ее взгляд доходит до меня, и она сразу же начинает улыбаться. - Джош! - говорит она, теперь полностью показываясь из-за двери. На ней короткое красное платье, которое она пьяно поправляет. Эшли множество раз надевала что-то короткое, так что я не особо заглядываюсь на ее ноги. - Я так рада, что ты пришел. Ее объятия очень крепкие, и она еле стоит на своих двух, так что я извиняюсь перед Эмили и стараюсь затащить Эшли обратно в комнату. В ней почти нет света, но на улице темно, так что уличные фонари немного помогают мне не наткнуться на стоящий рядом с кроватью стул. Простыни разбросаны по полу точно также, как и подушки, а на самой кровати лежит пьяное тело. Это парень, и он без футболки. Я укладываю Эшли рядом с ним, потому что у меня нет сил держать ее больше. Громкие басы музыки раздаются в моей трезвой голове, пока я рассматриваю этого полуголого парня. Он не двигается, и мысль о том, что он может оказаться мертв, холодит мое тело. Я слегка дрожащей рукой тянусь к его пульсу. Что если он мертв? Это наркотики? Если родители Эшли узнают об этом, они убьют ее. Тишина бьет по моим ушам, я ничего не слышу в этот момент. У него бьется сердце… я громко выдыхаю от облегчения. Сегодня все живы в этой комнате, кроме тысячи моих нервных клеток. - Так... останешься на вечеринке? - голос за моей спиной. Эмили. Я и забыл, что она здесь. Девушка, будто виновата, стоит в проходе, скрестив руки за спиной. Я не вижу ее лица, так как в комнате темно, и светлый фон коридора будто освещен Солнцем, а не лампочками. - Думаю нет, уже поздно, я не планировал идти сюда вообще, - говорю я, вытирая губу. Она саднит, но крови все меньше и меньше. Я и так весь избитый, а кровоточащая губа не прибавляет мне лишнего шарма. Даже представить не могу, как буду скрывать от мамы все эти синяки. Здесь темно, но я спокойно вижу свои слегка разбитые костяшки. - Хорошо, - говорит Эмили, поправляя свое платье. - Извини за губу, ладно? Мне не надо было столько пить. - Ничего, все нормально.

***

Я рад, что мама спит сейчас, но чем дальше я откладываю показ своего избитого тела, тем будто сложнее мне дышится. Я заметил на своей футболке следы от крови, так что мне пришлось постирать ее в раковине, так как мама каждое утро стирает вещи. Скоро завтрак, и мне в любом случае придется спуститься на кухню, так что я ищу себе длинные пижамные штаны и какую-то футболку. - Джошуа, не задерживайся долго в душе, - голос отца раздается за дверью моей комнаты, и я почти вздрагиваю, ведь в моей голове звучал совсем не его голос, а голос разума. - Нам нужно кое-что обсудить. Окей, а вот теперь мне страшно. - Х-хорошо, пап.

*

Холодный душ, чтобы проснуться. Я оглядываю свое тело; не смотря на то, что били меня не так много, мой живот почти весь покрыт синяками. Светло-коричневые пятна, будто я болен, а они - побочка от таблеток, разъедающих мое тело. Мягкое полотенце, белая футболка. Я не расчесываю волосы, так они станут более пушистыми, а я не хочу ходить одуванчиком. Перед тем как спуститься, я отключаю телефон от зарядки, убирая его в карман. Будто пытаясь оттянуть время, я подхожу к шкафу и выбираю какую-нибудь кофту с самыми длинными рукавами. Плевать, что мне будет жарко, родители не должны увидеть синяков на руках. Быстро замазав синяк на челюсти и добавив немного румян на щеки, я спускаюсь на кухню, где, попивая кофе, сидят родители и что-то спокойно обсуждают. - Джош, доброе утро, - весело начинает мама. - Дорогой, как ты себя чувствуешь? Я оглядываю комнату, на диване лежит огромная корзина с цветами, а рядом с ней - с фруктами. Не представляю, откуда взялось это дерьмо. Наверное, подарили родителям на работе. - Джош? - А? - отзываюсь. - Все в порядке, чувствую себя как обычно. А ты? - Покажи мне синяки, - просит отец. Я сглатываю. Они знают? - Какие синяки? - спрашиваю, будто впервые слышу это слово. Мама ухмыляется и, погладив отца по плечу, направляется ко мне. - Мы знаем, что ты подрался вчера, - говорит она. Я спрашиваю, откуда они знают. - Пока ты спал, к нам приходил один молодой человек. Тайлер Джозеф. Видишь корзины на диване? - я киваю. - Его… помощник занес их, пока Тайлер объяснял нам ситуацию. Бум. В голове что-то взорвалось. Ну что за...? - Что? Зачем? - я хмурюсь, услышав его имя. Мама, не обрадовавшись моей реакции, хмурится тоже. - Мы хотим сказать, что гордимся тобой, Джош, - встревает отец, подходя к нам. - Но в следующий раз, умоляю, попробуйте решить свой конфликт без драки. - Ладно, - отстраненно отвечаю я. Тайлер был здесь? О чем они говорили еще? Все ли Тайлер им рассказал? При упоминании его имени в своей голове, я случайно вспоминаю вчерашний поцелуй с ним… точнее, с Эмили. - И, сладкий? - зовет меня мама. Я поднимаю на нее голову. - Ты ведь не забыл о сегодняшнем обеде с ним? Оденься во что-нибудь приличное, пожалуйста, а не в свои джинсы.

***

Я выхожу из дома в пять часов, потому что Брендон мне ничего не писал, и сейчас мне придется идти до него. Будет отлично, если они вообще забыли обо мне и решили обедать вдвоем. Я все равно надел джинсы, пусть мама и не могла успокоится из-за этого, так что мы сошлись на том, что я надену именно черные скинни. «Или это, или брюки, Джошуа», - причитала мама. Представляя себе, как выглядит дом Джозефа, я вдруг слышу, как сзади меня подъезжает машина, но стараюсь не обращать на нее внимания и не оборачиваться. Водитель сигналит мне, но я все иду и не оборачиваюсь, уже выбирая, как лучше убежать. Я надеюсь, что они просто ошиблись, но машина обгоняет меня и встает на обочине, опережая меня в пару шагов. Черный 'Mercedes' выглядит очень пугающе, если ты насмотрелся за свою жизнь десяток гангстерских фильмов про то, как людей воруют, запихивая в эти машины силком, и позже везут в лес или типа того. Из машины выходят двое парней. На них гребанные классические костюм и очки а-ля «камон, чувак, посмотри на мои руки, они больше твоего лица, я надеру зад всем, кто осмелится перечить охраннику». - Джошуа Уильям Дан? - слышу я мужской грубый голос. Я киваю. - Нам приказали доставить Вас. - Что? Доставить? Как пиццу типа? - я еле успеваю договорить, как на меня накидывают темный мешок и заламывают за спиной руки. Какого хуя здесь происходит? - Что вы, блять, делаете? Сука, что? Я не понимаю, что за хуйня сейчас творится? Почему я безжизненно валяюсь где-то на задних сиденьях прямо сейчас, вместо того, чтобы сделать хоть что-то? Почему, блять, я знаю, как переустановить 'Windows', но не знаю, что делать тогда, когда двое здоровенных кабана запихивают тебя в чёрную, затонированную, кажется, везде, машину, и надевают на тебя мешок, который не пропускает ни единого лучика солнца. А самое главное - почему я? И за что? Я… я не знаю, что мне стоит делать дальше. Кричать? А если меня изобьют? Мои руки только что связали? Твою мать, что в прошлой жизни я сделал такого, чтобы умереть в гребанные восемнадцать? Мой телефон в кармане, но я просто не могу дотянуться до него, да и нет смысла, так что я просто стараюсь прислушаться к тому, о чем говорят те двое громил. - Лес или озеро? - спрашивает один. Я чувствую, как мое сердце готовится к забегу в девять километров. - Босс сказал, что справится сам, с помощью кислоты, - они, блять, говорят это с такой интонацией в голосе, будто обсуждают погоду или недавний футбольный матч, но точно не то, как собираются убивать меня. Все, надо как-то выбираться отсюда. - Не плохо, без заморочек, - говорит мужчина. - И без трупа, - добавляет второй, и теперь они хохочут. Ха-ха, сука. За всю гребенную дорогу в никуда они тыкают меня пару раз в бок, проверяя, живой ли я, а после, удостоверившись, что пока что да, обсуждают что-то дальше. Спустя десять секунд после того, как я тщетно пытался развязать свои руки, машина резко тормозит, и меня снова хватают две пары рук, хотя с разницой в нашей массе, хватило бы и одной. Я падаю на колени в острый щебень и уже сожалею, о том, что надел джинсы с дырками на них. - Босс, мы его доставили, дальше справитесь сами? - я махаю головой в этом долбанном мешке на голос сзади и, видимо, тот, что сейчас решит, как со мной расправится, будто мне дохуя в нем видно, но, сука. - Джексон, ты можешь быть свободен, а Чарли мне поможет, - слышу знакомый голос. Тот самый, который недавно в слезах просил у меня прощения, тот, что недавно позвал меня на ебанный обед. Довольна, мама? А вот и твой сын нашёл друзей. Раз, два, смех. Самый громкий, противный, самый странный, потому что пару минут назад я был готов наделать в штаны, а сейчас чей-то смех раздаётся вокруг меня. И самое, блять, обидное, что он настолько искренний, что хочется блевать и набить кому-нибудь лицо. Это что, смех Брендона? Прекрасно. Ну конечно. Как же без этого. С меня снимают мешок, а я хмурюсь от солнца, и мои колени красные и в пыли. Таков Тайлер Джозеф? Где же его привычные заплаканные глаза?

***

Окей, дом Джозефа большой. Очень большой. Как два моих, а может и больше. Ворота безумно красивые, и я не могу оторвать от них свой взгляд. Сад, дорожки из камня, небольшая беседка (большая, на самом деле, но на фоне дома она выглядит не такой огромной), будто отсюда не выбирался девятнадцатый век. Вот только вместо кареты и лакеев - мерс и Чарли. Брендон стоит на входе рядом с Тайлером и улыбается, как он обычно это делает. Ярко. Что бросается мне в глаза сразу после их тупых лиц и пейзажа, так это перчатки на руках Джозефа. Даже сейчас, когда он у себя дома, когда вокруг никого из тех, кто может смеяться и оскорблять его протез, он все равно нацепил их. - Как доехали? - спрашивает Тайлер у Чарли. Я смотрю на его лицо, спокойное, один уголок губ вздернут. Я хочу набить ему морду. - Ты, сука, издеваешься надо мной? - кричу я. Мое сердце, кажется, выдохлось, потому что я будто чувствую, что оно сейчас остановится. - Нормально нельзя было меня довести? Брендон, какого хуя? - Слушай, мы не думали, что ты так испугаешься, - говорит Ури, смотря в мои глаза. - Правда, Брен? Правда? - моя грудь вздымается, будто я сюда бежал, а не доехал со всеми 'удобствами'. Да пошли вы нахуй. Их лица стали чуть менее довольными сейчас, потому что я чувствую, как мои кулаки сжались, а потом я смотрю на лицо Тайлера. Оно выражает испуг, и… Срать на вежливость, я вхожу в дом без разрешения хозяина, они тоже не были особо вежливы со мной. Я замираю на пороге. Дом просто невероятен. Снаружи и внутри - девятнадцатый век. Я думал, он останется только в рамках его двора, а оказалось, что родители Тайлера - те еще фанатики Золотого века. А где его родители? Смех парней раздается за моей спиной: - Серьезно? - слышу я голос Тайлера. Что не так? Он только что был готов снова заплакать, а сейчас смеётся надо мной. Я никогда не привыкну к этому. У этого чувака что-то с психикой, я вот серьёзно так думаю. - Чёрные скинни? - сам он в брюках, туфлях, и темно-синий блейзер покоится на его плечах. В школу он и сам обычно ходит в джинсах. Мудло. Брендон с своём красном костюме. Какого хрена все разоделись, как на приём Королевы? Я пытаюсь успокоиться, потому что это старшая школа, я шутил по-хуже, надо мной шутили и по-хуже, но просто… я точно не ожидал такого от этих людей. - Ты позвал меня, чтобы обсуждать мою одежду, или я пришёл на обед, который получил, защищая твой зад? Улыбка сползает с его лица, но он тут же расслабляется и пытается улыбнуться, осознав, что Чарли и Брендон внимательно смотрят на него. - Тебе нравится? - он встал уверено: руки в карманах, прямая осанка и слегка уставший взгляд, но не слезающая с его лица ехидная улыбка. Полная противоположность того, что из него делает школьная жизнь. - Сойдет, - говорю я. Это такая ложь, я не видел дома красивее. Мой дом, заставленный всяким барахлом такой… американский, по сравнению с этой «Англией во-плоти». Тайлера будто даже не задели мои слова, однако, увидев, что я нахмурился, он хмурится мне в ответ. - Правда? - спрашивает он. Брендон, будто потерявшись среди множества разных растений и слегка пугающих меня чьих-то портретов, затих, либо я совсем ничего не слышал, кроме хриплого голоса напротив. - А мне кажется, что тебе нравится. Тайлер двигается в каком-то направлении, а я догоняю его. Не потеряться бы здесь, среди этих длинных коридоров. Брендон и Чарли что-то обсуждают, плетясь сзади нас, а я их и не слушаю, пытаюсь рассмотреть какие-нибудь эмоции на лице Тайлера, кроме ехидной улыбки. - Почему в школе ты не такой? - спрашиваю я, спустя будто вечную тишину, когда мы поворачиваем в очередной коридор. Сколько их здесь? Они вообще где-нибудь заканчиваются? Я бросаю взгляд на Джозефа и… он смотрит в мои глаза и его лицо теперь серьезное. Что? Что я опять наделал? У этого парня биполярка, отвечаю. Я не видел человека, у которого бы так быстро сменялись эмоции. - Какой… такой? - он хмурится, руки по прежнему в карманах. - Такой… - я задумываюсь на пару секунд, но лишь для вида. - Самоуверенный. В школе ты почти ни с кем не общаешься, избегаешь чужих взглядов, подвергаешься… критике этого гребанного Тревора и ничего. Совсем ничего не говоришь в ответ. Просто позволяешь им говорить все то дерьмо, что взбредет в их тупые головы. Мы остановились около какой-то двери. Кажется, это столовая, потому что, когда Брендон и Чарли зашли в комнату, решив оставить нас одних, оттуда запахло едой. - Почему ты думаешь, что я должен отвечать им что-то? - спрашивает он, опираясь плечом о стену. Я стараюсь не делать поспешных выводов и не сказать чего-нибудь лишнего снова, как я каждый раз это делаю. Потому что обычно, в итоге, Тайлер - в слезах, а я - в бешенстве. - Джошуа, давай так, - говорит он. Мне уже это не нравится. - Если ты хочешь набивать морду всем, с чьих мнением ты не согласен, то я не хочу, я не буду участвовать в этом и тем более, не хочу быть причиной всего этого дерьма. Он хлопает передо мной дверью. Не знаю, куда она ведет, но точно не в столовую. Совсем другая: другой стиль, другой запах и чьи-то слезы. Это такой пиздец. Что с ним произошло? В школе он может заплакать от моего крика, разговаривает только с учителями и говорит полушепотом. Я не знаю, идти за ним или нет, но Брендон хлопает меня по плечу и уводит в столовую.

***

Еда просто восхитительна. Чай с мятой? Никогда не пробовал вкуснее. Мама Тайлера готовила это? Не думаю, она так и не появилась за весь вечер. А вот сам Джозеф пришел спустя пять минут тридцать две секунды после нашего… разговора. Мне должно быть стыдно? Если да, то это дерьмово, ведь мне совсем не стыдно. Хотя нет, было немного, первые пять минут тридцать две секунды, пока в столовую не вошел Тайлер. Веселый, улыбчивый, смеется громче всех… флиртует с Брендоном? Мне так неловко, но малиновый чизкейк закрывает все это дерьмо. Левая рука Тайлера лежит на спинке стула Брендона, а правая - под столом на собственном колене. Чарли весело, он уплетает штрудель быстрее всех и все повторяет, что его жене не очень понравится, что он придёт домой уже сытый. Какой-то высокий и худой мужчина, который заносил еду и напитки все это время прощается с нами, потому что Тайлер сказал ему, что он может быть свободен. - Понравилась ли вам еда? - спрашивает он перед уходом. - Дженнет действительно постаралась. Все утвердительно кивнули ему, а Чарли похлопал себя по животу, и мужчина улыбнулся, попрощавшись с нами. - Как это - иметь такой огромный дом и жить в нем почти что одному? - спустя некоторое молчание спрашивает Брендон. О чем он говорит? - В каком это смысле 'почти одному'? - спрашиваю я. Он же не живет здесь один? Это хоромы, тут места хватит больше, чем на два десятка людей, я думаю. - Где твои родители? - слишком резко и тупо, болван. - Где твои манеры? - спрашивает в ответ Тайлер, неловко усмехаясь. Брендон поедает меня взглядом, словно червяк - яблоко, а я даже не хочу замечать это. Он же не может действительно жить тут один? Мой дом размером с его гостиную. - Что же, Брендон, Джошуа же ещё не знает, я обязан рассказать, раз мы теперь приятели, да, Чарли? - я фыркаю… приятели? Он знает слово 'друзья'? - Моя мама сейчас отдыхает в другом штате, а отец… отсутствует по некоторым причинам. Так что, пока моей матери и отчима нет в этом доме, ага, я тут один. Что же, ладно. Меня радует то, что он хотя бы не пользуется тем, что у него дохрена денег и дядя - директор школы, так что… все классно. Могло бы быть. - Кстати, я позвал сегодня Брендона к себе. Устроим ночевку, да? Посмотрим сериалы и будем сплетничать, ага? - Тайлер говорит это с таким лицом, что я даже не сразу понимаю, серьезно он это или нет. - Так что, хочешь присоединится? Я оглядываюсь, будто ищу людей, которые скажут мне то, что сойдёт за отличную отмазку, но сзади только барная стойка и… шло все, куда по-дальше. - Ага. Отлично, я согласен, но мне типа надо съездить домой за моими розовыми тапочками и диском Джастина Бибера, - отвечаю я. - Не волнуйся, у меня есть все его альбомы, - говорит он, обнимая Брендона рукой за плечи. - Ты сейчас типа выебываешься? - Чарли прощается с нами, говоря, что завтра заедет, чтобы развести нас по домам, но я даже не слышу его. Тайлер смотрит прямо в мои глаза, а я - в его так, будто тот, кто сейчас отвернётся будет съеден гребанными акулами. - Констатирую факт, Джошуа, - говорит он самым уверенным голосом, который я когда-либо слышал из уст этого человека. Клац, нахуй. Я отворачиваюсь, потому что надело уже играть в гляделки. Он как ребёнок. Нет? Да срать.

***

Что будет, если совместить алкоголь с Тайлером Джозефом?.. … «Эти кошмары мучают меня уже более двух лет, Джошуа, помоги».