среди пепла и пыли

      Бетти было пять лет, когда она поняла, что у ее матери и отца есть пряди, совершенно отличающиеся по цвету от остальных. Посыпались вопросы, но родители все не хотели отвечать на них. Купер хмурилась каждый раз, когда мама говорила ей что-то наподобие «не сейчас, Элизабет, ты еще мала», а потом, топая маленькими ножками, убегала в свою комнату на втором этаже и громко разговаривала с плюшевыми игрушками о том, что она уже давно взрослая, что ей можно доверять. Однако игрушки молчали. Как и родители.       В семь девочка задумалась, почему у родителей пряди разного цвета, снова стала спрашивать их, но те не отвечали, отмахивались. Старшая сестра — Полли — тоже не знала, потому что родители предпочитали не говорить об этом с дочерьми.       В одиннадцать, когда в школе все начали это обсуждать, Бетти узнала о соулмейтах — родственных душах, но больше ничего полезного она не выяснила, так как никто толком и сам ничего не знал, только разносили сплетни.       В двенадцать Купер, наконец, поняла, почему у людей локоны меняют цвет. Оказалось, что когда влюбляешься, одна прядка меняется на цвет волос твоего соулмейта. То есть, влюбившись в рыжеволосого парня, у девушки появится рыжая прядка. Только вот в столь раннем возрасте Бетти не понимала разницы между парнем, в которого девушка влюблена, и соулмейтом. Она думала, что это один и тот же человек, отказываясь верить в обратное.       В четырнадцать лет девушку осенило, что пряди волос у ее родителей не соответствуют друг другу. У отца была светлая прядь, сильно отличающаяся от цвета волос Элис, а у нее прядь была рыжая. Последовали новые вопросы, а ответы на них — нет. Была только ссора, обида матери и запрет на подобные вопросы.       В шестнадцать Бетти заметила изменение цвета волос у старшей сестры. Прядь в ее пшеничном хвосте стала рыжей, как у того парня — Джейсона Блоссома, с которым девушка стала довольно часто проводить время. Родители были против этого, поэтому не позволяли ей видеться с ним. Но, тем не менее, Полли постоянно сбегала на встречи с ним, поэтому Хэл и Элис приняли решение отправить ее в дом Сестер Милосердия. Бетти же сказали, что ее сестра теперь серьезно больна, а случилось это из-за Джейсона. По словам родителей, он причинил боль Полли, поэтому та начала медленно сходить с ума, а потом и вовсе попыталась покончить с собой. Конечно, верить в это Элизабет не хотела, но ей ничего не оставалось, потому что возможности встретиться с сестрой у нее не было, а родители твердили только одно.       В семнадцать лет Купер поняла, что влюблена, причем не в кого-то, а в Арчи Эндрюса — друга детства. Но на своей голове девушка нашла вовсе не рыжую прядь, как ожидала, а черную, как смоль. В эту ночь Элизабет не могла уснуть, постоянно думая, почему же волосы не совпадают цветом с волосами ее возлюбленного. Пришла к выводу, что Арчи не ее соулмейт, хотя в глубине души надеялась, что он просто покрасил волосы. Однако, вспоминая детские годы, Бетти поняла, что первая мысль была верна. Арчи Эндрюс не был ее соулмейтом, ее родственной душой, хотя Купер так на это надеялась, верила в это. Влюбленность в него так и не прошла, поэтому она решила, что с этим можно жить. Ее родители ведь как-то живут вместе, любят друг друга, хоть и не являются соулмейтами.       Следующий месяц в школе выдался слишком трудным для Бетти. Ее голову не покидали мысли о соулмейте и Арчи, а так же о том, что Арчи не был ее соулмейтом. Тем временем у самого Эндрюса появилась черная прядь, а у Вероники — рыжая. Стало сразу ясно, что эти двое — родственные души, только сначала они оба отказывались признаваться в этом. Лодж, потому что обещала Элизабет, а Арчи, потому что встречался с Валери. Но когда Бетти дала добро на их отношения, пообещав Веронике, что обижаться не будет, а Эндрюс расстался с Браун, то оба решили сойтись. На одну пару счастливых соулмейтов стало больше. Вот только Бетти все еще была несчастна с черной прядью в челке, которую приходилось убирать в хвост так, чтобы ее было не слишком видно.       Неожиданно для себя Купер поняла, что слишком давно не общалась с Джагхедом — таким же другом детства, как и Арчи. Ей стало жутко неловко и даже стыдно, поэтому, не медля, Бетти набрала номер телефона Джонса. Ответ последовал после двух гудков, которые показались блондинке слишком долгими.       — Джагги, привет, — вина сквозила в ее голосе. — Мы так давно не виделись, — девушка закусила губу. — Не хочешь встретиться?       — Почему бы и нет, — слишком резкий ответ, Джонс и сам это понял. — Когда и где? — на его лице появилась улыбка, а свободная рука сама собой потянулась к светлой пряди волос, которую он так старательно и умело прятал под шапкой-короной.       — Сейчас можешь? — Бетти почувствовала облегчение, поняв, что Джагхед совершенно не злится на нее. — В кафе «Pop’s».       — Без проблем, — рассмеялся брюнет и положил трубку.       Джонс и сам давно задумывался над тем, чтобы позвать Бетти в кафе, поговорить и, наконец, сообщить о том, что он в нее влюблен — раз, что она его соулмейт, и, соответственно, он ее родственная душа — два. Но все никак не мог собраться с духом. Сначала у него были проблемы, из-за чего он не смог бы уделить Элизабет должное внимание, потом оказалось, что она влюблена в Арчи.       В общем, не складывалось.       Но сегодня он, наконец, скажет ей обо всем. Хотя бы постарается.       Джаг еще никогда так не бегал. Через какие-то пятнадцать минут он, пробежав через весь Ривердейл, был в кафе, где, впрочем, его уже ждала Бетти, потому что, позвонив Джагхеду, она уже была там.       Приземлившись рядом, Джаг поздоровался и неловко улыбнулся, как бы извиняясь за ожидание. Бетти с улыбкой пожала плечиками и подвинула ему чашку с кофе, который заказала, пока его ждала. Кофе с двумя ложками сахара, немного горьковатый, но такой, каким его любит Джонс. Честно признаться, Джагхед был удивлен, что Купер помнит об этом.       — Джагги, — вздохнула она, помешивая ложечкой кофе. — Мне ужасно стыдно из-за того, что я совершенно не проявляла интерес к нашему общению в последнее время, — Бетти снова вздохнула и подняла глаза. — Надеюсь, ты не в обиде.       — Нет, Бетти, все в порядке. Я и сам виноват, — пожал плечами он, коснувшись края шапки.       В голове вспыли мысли о том, что нужно рассказать о светлом локоне, но он забыл об этом в ту же секунду, как на глаза попалась черная прядь волос в челке Бет, которую сегодня она не потрудилась убрать в хвост.       Неужели она тоже понимает?       — Джагги, — рассмеялась блондинка, коснувшись темной пряди пальчиком. — Я хотела поговорить с тобой кое о чем, — она начала накручивать локон на тонкий палец.       Он нервно сглотнул, копаясь в ворохе мыслей, бушующем в голове.       — Я давно поняла, что Арчи не мой соулмейт, а я, соответственно, не его. У меня черная прядь, а волосы Арчи рыжие. В общем, не судьба. Да и сейчас, когда я это понимаю, не могу даже думать о том, чтобы встречаться с ним, — Элизабет посмотрела на парня, который заворожено наблюдал за тем, как она накручивала прядь на палец. — Джагги, ты меня слушаешь?       — Да, — кивнул брюнет, посмотрев в ее глаза. — Слушаю и слышу. Я должен был давно заметить, — он вздохнул и потянулся к своей шапке.       Рука коснулась края, но Джаг все еще колебался, думая, снимать или нет. Но желание открыться пересилило, он стащил с головы шапку, взъерошивая черные волосы. Из его слегка завивающейся челки выпала светлая прядь, которую не было видно под шапкой. Локон такого же цвета, как волосы Купер.       Оба молча смотрели друг на друга, не в силах что-либо сказать. То ли боялись, то ли не знали, что говорить. Джагхед смотрел в глаза Бетти, а она в свою очередь не могла отвести взгляд от его глаз.       — Бетти, — выдохнул Джаг. — Давно надо было сказать. Понимаешь ли, — он замолчал.       — Ты мой соулмейт, а я — твой, — продолжила Купер. — Я поняла, — опустила глаза она. — Это очень мило.       — И глупо, — кивнул парень. — Я давно знал это, но сказать не мог.       — Я тоже, — пожала плечами девушка и коснулась пальчиками его светлой пряди, потянувшись через весь стол.       Джонс поднял голову. Их лица оказались слишком близко. Настолько, что оба чувствовали дыхание друг друга. Удержаться было невозможно, поэтому брюнет, чуть поднявшись, поцеловал ее.       На одну пару счастливых соулмейтов стало больше.