среди пепла и пыли

      Бетти Купер каждое утро вставала с утра пораньше, чтобы завязать высокий хвост. Мама никогда не уделяла должного внимания своим дочерям, поэтому те всему учились сами, проходили все испытания вдвоем, рука под руку, плечом к плечу. Раньше ее заплетала сестра, но потом, когда Элизабет стала уже достаточно взрослой, она решила, что и сама в силах завязать свои светлые волосы в хвост. После этого Купер решила немного поменять свою прическу.       Теперь крепко затянутые в хвост волосы стали чередоваться с одной или двумя косами, а так же с распущенными волосами. Но всегда, при любом обстоятельстве у нее была голубая лента.       Красивая нежно-голубая бархатная лента. Совсем не широкая, не толще пальца, но такая мягкая и приятная на ощупь, как кожа Бетти.       По крайней мере, именно с ее кожей Джагхед сравнивал вечную голубую ленту в ее волосах. Он всегда замечал ее, вплетенную в косу или завязывающую густые светлые волосы в хвост. Если же Элизабет решала оставить волосы распущенными, то ее челку обязательно придерживала заколочка, к которой был прикреплен бант той же бархатной нежно-голубой ленты.       Но так длилось ровно до тех пор, пока ей не исполнилось восемнадцать лет. В свой день рождения с громким заявлением «Я уже взрослая!» Бетти сняла ленту с волос и выбросила из окна машины.       Тогда Джонс не придал этому поступку особого значения. Все-таки Купер в тот день была немного не в себе из-за выпитого алкоголя. Мало ли что могло взбрести ей в голову. Он следил за ней, но был не в силах предотвратить все ее глупые поступки.       Прошло всего пару дней, и этого с головой хватило Джагхеду, чтобы понять, что его Бетти перестала быть прежней.       Неужели дело в ленте? В этой нежно-голубой бархатной ленте, которая была на волосах Купер столько, сколько они были знакомы, а может даже больше.       Джаг решил это исправить. По крайней мере, решил постараться.       — Эй, Джагги, что это? — с улыбкой спросила блондинка, касаясь ладошкой его запястья, на котором аккуратным бантом была завязана голубая лента.       — Это ленточка, которую ты выбросила. Ну, почти, — рассмеялся парень. — Я купил такую же.       — Зачем? — спросила Бетти, разглядывая его лицо.       Как же он поменялся с их первой встречи. Тогда она и подумать не могла, что они станут лучшими друзьями, что будут вместе работать над расследованием убийства Джейсона Блоссома, что она влюбится в него. Все это казалось ей историей, которую она сама придумала или, может, которая приснилась ей. Но не реальностью, нет.       — Потому что мне нравится эта лента. А еще, я уверен, она нравится тебе, Бетти, — Джаг развязал ленточку и опустил руку. — Она тебе идет, очень.       — Нет, я уже взрослая! — помотала головой девушка и тихо рассмеялась.       — Нет, ты все та же Бетти, милая и добрая, — Джонс заплел ей неаккуратную косу, в которой пряди шли не последовательно. Удивительно, как светлые локоны не выпали из подобия косички. Завязал он ее той самой нежно-голубой ленточкой, которая раньше была завязана бантом на его запястье. — Так мне нравится больше, Бетти Купер.       В груди затрепетало сердце, а дыхание сбилось. Он был так близко, он касался ее волос, он заплел ей косу. Ему нравилась та ленточка, он замечал ее каждый раз. Элизабет была готова разреветься здесь и сейчас от приятных мыслей о том, что ее Джагхеду она не безразлична, что он замечал ее каждый раз, что, как минимум, она ему очень близка. Даже если всего лишь как друг.       В животе целой стаей бились бабочки, царапая своими крыльями внутренности. Сердце продолжало с силой ударяться обо все двенадцать пар ребер, причем одновременно. Теперь Бетти усвоила, насколько слева находится сердце, в какое ребро бьет сильнее всего, и какова боль, причиняемая влюбленностью, в физическом плане.       Его лицо так близко. Он специально наклонился еще сильнее. Черт, Купер даже его дыхание чувствовала. От него так приятно пахло жвачкой с мелиссой. Бетти готова была поклясться, что теперь это станет ее любимым вкусом и запахом.       — Бетти, ты такая красивая, — улыбнулся Джаг, проведя холодными пальцами по ее щеке. — Мне так нравится эта лента на твоих волосах. Не снимай ее больше никогда, хорошо? — прошептал он еле слышно.       — Хорошо, Джагги, — слегка кивнула Бет. — Больше никогда, — она посмотрела в его глаза.       Джонс довольно улыбнулся и коснулся ее губ. Приятный сладкий вкус вишни на ее губах, мятный вкус и запах мелиссы от него. Все смешалось в поцелуе, таком долгожданном, нежном, чувственном.       Это то, что было им нужно. А все из-за обычной ленты. Нежно-голубой бархатной ленты в волосах Бетти Купер.