среди пепла и пыли

      Он курит относительно недавно, если не считать пару затяжек в шестнадцать, когда ему предложили, ведь «Это же круто! Или ты боишься?» Разумеется, он не боялся, поэтому попробовал. Закашлялся, долго дышал, стараясь хоть как-то вывести жгучий дым из своих легких, но не вышло.       Прошло время, и он попробовал снова. Сделал пару затяжек и понял, что ему нравится. Тогда ему было восемнадцать, он был в выпускном классе и снимал стрессы, закуривая сигареты с ментолом, которые «одалживал» у отца, а тот, видимо, даже не замечал.       Потом был перерыв, длившийся, наверное, года три. Во-первых, никто ему до двадцати одного года сигареты продавать не собирался, во-вторых, его жизнь вроде как перестала сгорать, как бумага в пламени. Даже количество так называемых стрессов снизилось, поэтому и сигареты он практически оставил, говоря самому себе: «Не кури, Джаг».       Сейчас ему двадцать два года, он учится в университете, в который, к счастью, смог поступить без особых затрат — отец бы не смог ему помочь, продолжая водиться с «South Side», а сам он заработать столько, сколько было нужно на престижный вуз, в Ривердейле не смог бы.       Кстати, о Ривердейле. Там осталась та девушка, которая была для него всем: прекрасным другом, который был способен выручить буквально в любой ситуации — даже предоставить жилище, если так было нужно, — любимой девушкой, которая, к сожалению, так и не узнала о его чувствах, ведь уехал он раньше, товарищ и коллега, так как оба работали в газете «Blue&Gold». Они были знакомы с детства. Когда им было по восемь, Арчи, их общий друг, познакомил Джагхеда и Бетти, а те были вовсе не против завести новое знакомство. Впрочем, это было очень неожиданно для Джонса — мальчишки закрытого и не самого общительного. Он часто задумывался раньше, да и сейчас, в общем-то, тоже, почему он пошел на это, почему познакомился с девочкой, которую раньше видел только пару раз, и то тогда, когда она гуляла и играла с Эндрюсом.       За такими мыслями, теплыми воспоминаниями и последним, самым сложным, наверное, из всех, Джаг любит покурить. Делает затяжку, пропуская дым в легкие и позволяя ему словно дыры прожигать в них, а потом выпускает кольцами или просто облаком в небо, как будто нежелательные мысли, которые только отяжеляют голову и не позволяют думать об учебе.       Джонс поступил на факультет журналистики, связав свою будущую профессию с хобби, которое и сейчас при нем. Он обожает писать статьи в газету при вузе, продолжает писать романы, но теперь это не детективы, как было раньше, а драма, перемешанная с любовью, события которой основаны, так сказать, на реальных событиях.       А все потому, что Джаг три года назад поступил как трус. Глупый трус, который бросил все и всех в Ривердейле и, ничего не сказав, уехал в Нью-Йорк, чтобы стать журналистом, как хотел того с детства.       Он боялся все рассказать Бетти, а Арчи не сказал ничего, потому что тогда бы Купер приехала к нему, а это Джонсу совершенно не нужно. Он старается забыть о ней, отравляя мысли едким дымом полюбившейся ментоловой сигареты и девушек университета.       Как ни странно, Джагхед в Нью-Йоркском Университете довольно-таки популярен среди женского пола, хотя в Ривердейле считался «изгоем», потому что отличался от них, от серой массы.       Как парень не старается, мысли о блондинке, которая столько лет была в его досягаемости, была его любимой девушкой, конечно, не зная об этом, была лучшим другом, до сих пор роятся в его голове, словно пчелы. Слишком много приятных воспоминаний из детства ежеминутно появляются в его мозгу, не позволяя нормально учиться, думать, дышать.       А, нет, дышать мешает дым ментоловых сигарет, которые он выкуривает бесконечно много, стараясь если не вытравить, то хотя бы замаскировать дымом собственные мысли о прекрасной Элизабет Купер, которая вот уже три года пытается найти его, звонит, пишет.       Джагхед не смог поменять номер телефона, не смог полностью расстаться с прошлым, решив оставить хоть что-то, но теперь расплачивается истрепанными, как казалось раньше, железными нервами и наверняка измученной Бетти, которая до сих пор верит в то, что сможет найти его, сможет достать, где бы он ни был, сможет снова коснуться, обнять, а потом постараться не убить за то, что он бросил ее там, в Ривердейле, ничего не сказал и уехал черт знает куда.       Звонки мучают его даже по ночам, и это не только Бетти, но и Арчи, Вероника и, как ни странно, Шерил. После того, как они «спасли» ее от собственного отца, убившего своего сына и ее брата, Блоссом решила наладить отношения с компанией подростков, а потом и вовсе подружилась.       — Алло, — наконец решает ответить Джагхед на один из звонков.       Это незнакомый номер. В трубке раздается молчание, разрезанное только слабым дыханием. Парень даже думает, что это шутка, а сам волнуется, ведь такое бывает в фильмах жанра «хоррор». Он даже ждет, как сейчас в трубке раздастся: «Я знаю, где ты живешь, тебе осталось жить семь дней, можешь не бежать, я все равно тебя найду», а потом зловещий смех.       Но голос на другом конце провода упрямо молчит, тихо-тихо дышит, а потом всхлипывает. И этот всхлип настолько знаком Джонсу, что его в ту же секунду бьет озноб, все внутренности буквально падают вниз с громким выдохом парня, а сердце — единственный орган, оставшийся на месте, — замирает. Руки резко холодеют и дрожат, а к горлу подкатывает ком, мешающий дышать.       Бетти, наконец, дозвонившись Джагхеду, плачет и молчит. Она три года не слышала его голос, не видела его, не чувствовала запах ментола, исходящий от него. Она скучает, вспоминая его, продолжает любить, как и было раньше, мечтает о встрече с этим глупым мальчишкой, который уже совсем не мальчик, а довольно-таки взрослый молодой человек, который в один момент разрушил свою жизнь и ее, в общем-то, тоже, их дружбу, связь между ними.       — Алло, придурок! — слишком громко после тишины, даже ухо режет.       Арчи не церемонится, он говорит буквально все, что накопилось внутри за три года. Эндрюс пьян, и сейчас его ничто не усмирит, даже Элизабет и Вероника.       — Арч, — давится собственным голосом Джонс, не в силах даже имя друга произнести.       Теперь холодеют не только руки, но и все тело. По шее и спине скатываются капли пота, выжигая за собой дорожки. Парень чувствует непреодолимое желание закурить, хватает сигареты и зажигалку, но телефон не убирает, боится, что после этого ребята ему никогда не позвонят, а он не в силах расстаться с воспоминаниями. Физически готов, а морально — совершенно нет.       — Джагги, вернись, — слишком сильно бьет по сердцу.       Словно раскаленный нож воткнули, а вытаскивать не собираются. Кровь раскаленной лавой течет вниз по сердцу, капает, обжигая внутренности.       — Бетти, прости, но я не могу, — отвечает Джаг, сжимая ладонь свободной руки в кулак до такой силы, что недлинные ногти впиваются в кожу — он перенял эту привычку у нее же. — Я тут, — он замолкает, думая, что ответить, — нашел себя, свою жизнь. Учусь в Нью… — снова прерывается, коря себя за собственную глупость, ведь проговорился. — Неважно, где, просто учусь, нашел тут девушку, — лжет, как будто это совсем не трудно. — Собираюсь жениться на ней, — выдыхает, открывает дверь на балкон и берет в рот сигарету, зажимая между губ.       — Ты мне лжешь, Джагги. Скажи, что лжешь, прошу тебя, — Купер ревет, стараясь всячески заглушить всхлипы, но ничего не выходит.       — Нет, Беттс, прости меня, — Джонс нажимает на кнопку и отключает звонок.       Сердце рвется на части, в глазах стоят слезы, но он способен на то, чтобы не возвращаться в детство, не ныть, как ребенок, он забудет все, закурив, а потом вернется в постель, ведь скоро сдавать статью, а он даже не приступал к ней, все время думая только о том, какой он мудак и трус.       Телефон продолжает гудеть, но он не возьмет трубку, твердо решив все забыть. Он зажигает сигарету, вдыхает едкий дым, пропуская его в легкие, прожженные до никотиновых дыр, а потом выпускает в небо пару колец, освобождая голову от ненужных мыслей. Он уже устал, поэтому решает все оставить позади. Главное, чтобы они ему больше не звонили, не искали его. Пусть забудут о нем, как о страшном сне.

***

      — Бетти, что он сказал? — успокоив подругу, спрашивает Ронни.       Ей не просто интересно, она должна выяснить, куда три года назад укатил этот придурочный мальчишка, бросив влюбленную в него Купер и друга Арчи.       — Сказал, что у него новая жизнь, что он учится в Нью-что-то там, нашел девушку, собирается на ней жениться. А еще сказал, что не лжет, извинился и бросил трубку, — всхлипнув, пересказывает блондинка, вытирая ладонями слезы.       — «Нью-что-то там»? — переспрашивает Эндрюс. — А именно?       — Да что не ясно, Арч? В Нью-Йорке он, — вздыхает Лодж, мысленно закатывая глаза.       — Откуда ты знаешь? — не понимает Купер.       — Нью-Йоркский Университет, там потрясающий факультет журналистики, а Джага с его способностями с радостью бы туда взяли. Поэтому он там, включите логику, — объясняет она, открывая браузер в своем телефоне. — Есть билеты в Нью-Йорк на завтра, летим? Полтора-два часа всего перелет, да и билеты не сильно дорогие. Вы же хотите увидеть Джонса? — вздыхает брюнетка.       — Летим, — кивает Бетти и подрывается, чтобы собрать вещи.       Эндрюс усмехается и закрывает глаза, принимая решение отдохнуть, Вероника помогает подруге собрать вещи.

***

      Тихие шаги по коридорам Университета в Нью-Йорке отражаются от стен и тихим эхом возвращаются к Бетти и Ронни. Они решили, что Арчи надо оставить в отеле, а самим найти его. Собственно, этим они и занимаются.       Договорившись с директором учебного заведения, девушки копаются в личных делах учеников.       Джонс Ванесса, Джонс Гарри, Джонс Голди, Джонс Джагхед…       Элизабет судорожно выдыхает, найдя в стопке личное дело Джага. Вероника просматривает его, находит расписание, а потом и нужную аудиторию, где у Джонса сейчас должна проходить лекция. Купер делает вывод, что подруга таким образом находит человека не в первый раз. Впрочем, ни тогда, ни сейчас проблем с этим у нее быть нет, ведь почти все в этом мире решают деньги.       — Нам в сто семьдесят восьмую аудиторию, у него литература, — говорит брюнетка, отложив изученное личное дело.       — Уверена? — спрашивает Бетти, смотря на нее. — А вдруг у него правда здесь все есть? Может, и правда есть девушка, на которой он собирается жениться, хорошая работа. Может, он не хочет меня видеть, Ронни, — в ее глазах появляются слезы, но подруга лишь улыбается.       — Он солгал, потому что хотел забыть прошлую жизнь. А забыть он ее хотел, потому что глупый мальчишка, влюбившийся в тебя, подумал, что ты его отвергнешь. В общем, поговори с этим придурочным мальчиком, все наладится, — смеется девушка и тащит ее к нужной аудитории по пустым коридорам.       Сто семьдесят пять, сто семьдесят шесть, сто семьдесят семь, сто семьдесят восемь.       Девушки останавливаются у двери в аудиторию, на которой висит табличка «178», а ниже подпись цветным мелом «Беги отсюда, чувак, беги!». Видимо, кто-то из ребят решил пошутить или предостеречь.       Бетти переминается с ноги на ногу, откидывает длинные — за три года они сильно отросли — светлые волосы с плеч и выдыхает. Она жутко волнуется из-за встречи с Джагхедом и в целом идеи, но Вероника всеми силами ее успокаивает и ободряюще улыбается.       Звонит звонок, и толпа студентов вылетает из аудитории, лишь бы побыстрее уйти домой. В этой толпе ни Элизабет, ни Вероника не видят Джонса. Как оказывается, он выходит самым последним.       И нос к носу сталкивается с Купер.       — Привет, Джагхед, — совсем тихо выдыхает она и смотрит прямо ему в глаза. До безумия боится, что он сделает вид, что не знает, кто она такая, уйдет, и его ничто не остановит. Боится, что дома его ждет невеста, которая прекрасно готовит и любит его. А он — ее.       — Бетти, — он роняет из рук пачку сигарет и зажигалку, а также две книжки. — Вероника. Что вы тут, черт возьми, делаете? — Джонс сжимает кулаки, продавливая кожу на ладонях.       Бетти повторяет то же самое. В итоге кожа прорывается под давлением, и из ранок течет кровь. Их это не волнует, они перепуганы появлением друг друга. Особенно Джаг, который ну никак не ожидал появления друзей. Бывших друзей.       — Мы тут для того, чтобы удостовериться в твоей прекрасной лжи, придурок, — начинает Лодж, но Элизабет ее прерывает.       В ее глазах стоят слезы, но она все не позволяет им выкатиться аккуратными бусинами, к горлу подкатил ком, но она все равно не знает, что сказать ему. Тут обычно все решается действиями, а не словами. Объятиями, поцелуем. Но что делать им?       Купер, наконец, дает волю чувствам, по ее щекам подобно ручьям текут слезы, приводя Джага в замешательство. Он всегда не любил женские слезы, а тут плачет она — девушка, которая до сих пор занимает огромное место в его сердце и голове.       — Я так рада тебя видеть, Джагги. Жаль, что ты этого не хотел, — всхлипывает она и опускает голову, как провинившийся ребенок. — Я приехала сюда, в Нью-Йорк, чтобы сказать тебе то, что не сказала до того, как ты бросился в большой город. Я люблю тебя, Джонс, уже больше трех лет. Думаю о тебе, черт возьми, каждую ночь, день, не могу спокойно спать, есть и пить, придурок. А ты бросил все в Ривердейле, семью, друзей, меня. Меня бросил! — Купер продолжает реветь, но Вероника даже не подходит, решая, что подруге нужно высказаться. Пусть сейчас она рвет последнюю нить, что осталась между ними, она должна все высказать. — Прости за этот скандал, Джагги, но я не могу больше. Я три года пыталась дозвониться до тебя, писала, лелеяла надежду найти тебя, где бы ты ни был. Я мечтала об этом, а ты поступил, как последний мудак, бросил меня, наплевав на все. Я не эгоистка, нет. Эгоист здесь ты, ведь ты мог хотя бы предупредить о своем отъезде, попрощаться. Может, было бы легче. Хотел выкинуть меня из своей жизни? Тогда почему, как все, не поменял номер телефона, электронную почту? Почему, Джагги? Или ты просто издевался? Ответь мне, черт возьми! — девушка хватает его за руку и смотрит прямо в глаза.       Громкие возгласы, горькие слезы и этот скандал остались только в этом коридоре. Студенты успели разбежаться прежде, чем Бетти начала говорить все, что думает, а преподаватели остались в аудиториях, решив не вмешиваться.       — Беттс, прости меня, — он в мгновенье прижимает ее к себе, заставляя лицом уткнуться в его плечо. — Я не хотел ранить тебя, Арчи и Веронику. Я хотел сбежать, ведь я трус.       Он и сам говорит так, будто что-то мешает — тихо и с запинками. Он расстроен, винит себя в собственной глупости, а также в том, что сбежал из-за собственной невнимательности. Только сейчас Джаг, перебирая в голове воспоминания, понимает, что Купер была неравнодушна к нему.       Глупец, придурок, мудак и трус!       — Я люблю тебя, Джаг, прости меня, — она шепчет ему в плечо, но он слышит, гладит его по спине, а он ее по голове.       — Я тоже тебя люблю, Бетти. И, дурак, сбежал именно по этому. Не мог смириться с собственными чувствами, думал, что буду «лишним» в твоей жизни, буду мешать. А вышло все… вот так. Я идиот, Беттс, прости меня, прошу, — он утыкается в ее макушку, а она потихоньку успокаивается и начинает улыбаться. — Люблю, и, черт возьми, тоже больше трех лет.       Вероника кивает собственным мыслям о том, что была права, Джагхед продолжает рассыпаться в извинениях, а Элизабет обнимает его так крепко, как мечтала вот уже три года.

***

      Все вроде бы идет хорошо, Джаг продолжает учиться в Нью-Йоркском Университете на факультете журналистики, иногда приезжая в Ривердейл к друзьям. Бетти теперь тоже обучается в этом же университете и на том же факультете, решив перевестись.       Элизабет и Джагхед мирятся, вновь признаются друг другу в чувствах, а после того, он как узнает, что девушке негде жить, — все же она только-только переехала в Нью-Йорк — предлагает Купер жить с ним в его квартире. Она непременно соглашается.

***

      — Эй, Джагги, ты куришь? — ночную тишину разрезает голос блондинки, которая, натянув теплую кофту, выходит на балкон и обнимает его со спины, складывая руки в замок.       — После тех трех лет, что так поистрепали меня и мои нервы, все никак не могу бросить, — отвечает он, втягивая едкий дым ментоловой сигареты, пропуская его в легкие и выдыхая, слегка закашлявшись. — Порой надоедает курить, но привычку не перебороть.       — Это меня не перебороть, глупый, — она смеется и забирает из его губ сигарету. — А я переборю любую привычку, — девушка целует его в щеку и тушит сигарету в пепельнице. — Ты же мне веришь?       — Верю, — кивает парень и наклоняется за поцелуем, который ему непременно дарит Купер.       — Больше не кури, Джагги, это слишком вредно, — оторвавшись от его губ, шепчет она.       — Посмотрим, Беттс, посмотрим, — брюнет поднимает ее на руки и быстрым шагом несет в спальню.