че ты рес так а (н)
«— ты веришь в дьявола? запомни, сеньора, бесы с рогами и хвостом - это сущие дети, — чжан гук - шестнадцать лет, сильверова находка китайского палисадника кисок - улыбнулся до ямочек на щеках и коротким движением рассёк чёрной бабочкой воздух, — их придумали, чтобы убедить себя, что есть зло куда большее, чем совершили мы сами. глотка раззявилась кровавой улыбкой, сигма стряхнул руки, и тело обмякло: в нелепой позе, раскинув руки и выпятив округлившийся живот на четвёртом или пятом месяце беременности. напарник глухо цыкнул, оттягивая ворот рубашки, и рассеянно спросил, пряча бегающий взгляд: — думаешь, следующая была бы, как и остальные пять? — дети не виноваты в грехах родителей, пока есть те, кто может их исправить. — чжан щёлкнул ножом, загоняя обратно в карман, и задумчиво посмотрел в исказившееся лицо этими своими режущими вниманием, пронзительными янтарными глазами, словно у стервятника - как тогда в детстве, выклёвывающего труп пса сигмы. — а тебе пора привыкнуть, однажды и сам будешь так лежать».
тета, коротко отчитавшийся чистильщикам по телефону, раскинул простынь, стягивая на неё тела; на мгновение золотистые с алыми просветами волосы свесились с края кровати, касаясь протоптанного ворса ковра, и слабо блеснули в узкой полоске просочившегося света.«— ррр! я большой и страшный волк! — забавно скалился маленький темноволосый мальчик, укрытый стащенной у отца волчьей шкурой. — ррр! беги, красная шапочка, или я съем тебя! — ха-ха-ха, — его новообретённый таинственный друг заливисто смеялся, держась руками за живот и округляя в притворном страхе глаза, — не ешьте меня, мистер! я совсем невкусный! — блин, ну ты глупый, что ли, — расстроился волк и печально шмыгнул носом, — шапочка - это девочка! его друг - такой классный! будто дикий лисёныш выскочил из-за забора, скрываясь от большой и слюнявой собаки мистера бина, и налетел на него, глухо столкнувшись лбами - задумчиво покивал лохматой головой и, пожевав несколько секунд вечно лезущую в рот прядь, протянул: — ну, если ты хочешь, буду девочкой, но только с красными волосами! и глядя в удивлённо-вытянувшееся лицо, опять рассмеялся, поднимая в подсмотренном у взрослых жесте, руку: — договор? — договор. звучно хлопнули обслюнявленные ладошки в знак дружеского обета; встрепенулись с веток раскатистого дуба испуганные птицы, устремляясь ввысь, к ясному небу; золотистые локоны с головы склонившейся женщины затемнили травянистый взор и темноволосую макушку: — вот ты где!.. зайчонок, я уже обыскалась… дикарь замялся и смешно покраснел, растеряв весь задор в сомкнувшихся в объятии руках: — ну ма… — пойдём, я уже приготовила ужин, и нам ещё нужно разобрать коробки. — она подняла голову и растянула аккуратные красиво-фигурные губы в ласковой улыбке, глядя в тёмные мальчишечьи глаза напротив. — и позови своего волчонка как-нибудь забежать к нам. лисёныш скомканно попрощался, грызя в смущении губы, и, схватив мать за руку, рванул прочь, алея горящими ушами. мать, значит… волчонок стянул шкуру и внезапно разозлился на себя: его отец говорит, что он жалкий маленький ублюдок и такие, как он, просто портят население их и без того дерьмовой страны. и сейчас он вместо того, чтобы учиться убивать таких старых шакалов, как отец, лишь глупо проводит своё драгоценное время, спуская его на детские забавы. непростительно. — ах ты ублюдок! я что, тебе разрешал?.. висок вспыхивает резкой болью, отдавая красной пеленой перед глазами. малой падает, сцарапывая ладони и угловатые коленки об асфальт, и чувствует во рту уже привычный, ржавый привкус крови. непростительно».
капрал сморгнул, сдергивая пелену воспоминаний, и, резко развернувшись, вышел из номера. четыре угрюмых дезинсектора, поднимавшихся по скрипучей лестнице, уважительно склонили бритые головы - конечно, что ещё могут сделать собаки из корпорации, когда чувствуют хозяйскую руку. пнув остроносым монки* скрипнувшую дверь мотеля, он недовольно прищурился от брызнувшего в глаза света и чуть погодя двинул к черному бронированному рабочему рэнджу*, попутно зажимая кнопку быстрого набора и щелкая дешевой бензиновой зажигалкой. несколько гудков, одна выдохнутая затяжка и томный баритон чирикает в трубке: — джинни слушает. — я убрал источник. — давит пальцами на гудящий от боли висок и щелкает ручкой авто, тяжело усаживаясь в нагретый солнцем салон. — он там был, этот братец висельника. — висельника? хочешь сказать, что тони спёр бабки у самого же себя, при этом хакнув меня? — голос саркастично хмыкнул. — мальчик мой, придумай что поинтересней… — я ничего не хочу сказать, — оборвал его чжан, затягиваясь и провожая меланхоличным взглядом осыпающийся на тёмные брюки пепел, — если вы не хотите слушать. — …я говорю, придумай что поинтересней, потому что если синдикат узнает, что тони - транс, бывший тёлкой одного из закопанных столетие назад перевозчиков и сливший их планы транспортировки девочек… — он хохотнул. — помнишь, те, с большими глазами и сиськами? ну, так! если бы мне в своё время не попалось это дерьмо на глаза, я бы не поверил, но дела эта сука ведёт так хорошо, что не присраться… капрал отнял айфон от уха, поморщившись, переключился на динамики и небрежно кинул телефон на соседнее сиденье, продолжающий заливаться соловьём; стрельнул бычок в щель приоткрывшегося окна и звякнул ключом зажигания: глухо заурчал двигатель и внедорожник плавно вывернул на главную от мотеля, чьё существования закончится к рассвету нового дня так же, как и оборвалась жизнь его владелицы. — …и он мне такой говорит, что это всё хуйня и стрелял не он. а я ему такой «засунь пистолет себе в очко и скажи то же самое, будем играть в русскую рулетку»… золотое правило: если босс начинает пиздеть очередью марокканского торгаша бобами, значит он вмазался так, что-либо размазывает слюни по чужой жопе, либо по трубке телефона, сидя в випке рандомного стрип-клуба и облизывая взглядом худосочные ляжки вокруг шеста. рэндж мягко притормозил на светофоре, остекленевший взгляд гука (явно не в думах про сокджинов пиздёж) упёрся в капот грязно-серого кадиллака на соседней полосе. спустя пару секунд заторможенным восприятием до него дошло, что мелькающая на периферии зрения светлое пятно - это блондинистая макушка (то ли девки, то ли пацана), ходящая туда-сюда, вверх-вниз, под напором крупной волосатой пятёрни. — …ты представляешь, какие у неё были сиськи! это пиздец. и он прям скручивает её передо мной и этими свиньями и натягивает на свой собачий член… он нервно облизал губы и почувствовал, как возбуждение зашевелилось в животе, словно опарыши в мертвечине, сворачиваясь в тугую спираль. — …а ей похуй, она под кайфом, подмахивает ему, а тот прям вбивается, жеребец. и эти тупорылые свои хуи расчехлили — конклав обосанный… ох, детка, подожди, вот так… крепкая ладонь в нерешительности сжала жалобно скрипнувшую кожу обивки на руле, а спустя мгновение лениво опустилась на пах, сжимая привставший член сквозь плотную ткань брюк. капрал горячо выдохнул, чуть-чуть откидывая голову и приподнимая подбородок, следя взглядом из-под опустившихся ресниц за парочкой напротив и скользя большим пальцем по натянувшемуся шву. зелёный свет зажёгся пропорционально тому, как его член посмотрел на двенадцать часов, и крепыш на кадиллаке дал по газам; одновременно с этим пискнул телефон о входящем, обрывая увещевания босса и звуки очевидного траха. он скрипнул зубами, одёргивая ширинку, резко вжал педаль газа, заставляя взревевший рэндж сорваться с места, и вдавил кнопку вызова. вязкий воздух в салоне разрезал весёлый голос: — привет, мистер собака! опять ездишь людей решётишь? — а тебе жопу заткнуть нечем, что ты названиваешь псине? — гук осклабился и резко выкрутил руль вправо, уходя от маячащего хвостом невзрачного черного понтиака. ёбаные шестёрки. — вечно ты начинаешь… — тон поскучнел. — приедешь или тебя уламывать надо? — киска хочет риска? — киска хочет член и желательно побыстрее. — огрызнулся тот. капрал слабо улыбнулся, чекая на панели камеру задней видимости; в салоне повисло тягучее молчание. — ой блять… — что-то прошебуршало в динамиках и глухо ёбнулось. — этот… пожрать купи джонни, окей? он заебал уже, ленивая дщерь, лежит в своём говне из опилок, что твои уродцы притащили в прошлый раз, и кайфует. ебанутый, ну. — как и ты. — хмыкнул капрал. — пошёл ты! ублюдок. только посмей не купить корм и не приехать, пиздюк, я сломаю сервак вотча и будешь грызть колени, маленький уродливый цвергпинчер*, понял меня? — так точно, — лениво протянул гук. — готовьте задницу, мистер китти. — единственное, что у меня готово для тебя — это двустволка твоей мамаши. — обрезал санни и скинул трубку. на несколько секунд в машине опустилась тишина, пока звонок не переключился обратно на босса и из динамиков не раздались яростные шлепки кожи об кожу, сопровождаемые звуками занимательной дыхательной гимнастики: — фу, сука!.. — чжан страдальчески скривился, сбросив вызов. так, если сейчас катиться к санни, надо пошариться по закладкам: у него вроде осталось немного мдмашки*, если они не убили их вдвоём с котиком в прошлый раз, когда трахались как ёбнутые с растяжкой этой; или может метнуться за метом, до сокджиновых богомолен? блять, наверняка китти знает большую часть способных хакеров, да ещё такому — у их ебанутого определённо есть охуеть какой зуб на босса, явно работал не один. тэхён, да…«треск сломанной ножки стула, удар мимо, ещё удар — ух, по больным рёбрам. тянет печень, жжёт глотку рыком. гук сплевывает скопившуюся кровь сквозь зубы, утирает расквашенный нос. — ну ты и пидор, — он ухмыляется в лицо тэ и тут же ловит вскользь брошенную бабочку, обрезавшую кожу за ухом. — ты охуел, сучара, охуел в край, чжан гук, блять!.. — хрипит тэхён, держась за отбитый бок. гук злится, код красный: — да сам ты охуел! — орёт он. — я через босса переступил, говнюков твоих повырезал, еды привёз… да ты же сам свою мать-шалаву терпеть не мог, только и базарил, какая она проёбанная, как выёбывает тебя своим ебучим существованием!.. не успевает договорить - ловит хук с левой своей челюстью и почти слышит её жалобный треск. тэхён злее тысячи чертей. и в шоке, и разочаровании, и ярости, и жалости, и куче другого дерьма, которое хорошим впечатлением не назовёшь никак. и чжан не понимает, блять: старался как умел, а сука в ответ - что? кучу говна в лицо - получите, распишитесь, размажьте по ебалу и пустите пулю в лоб. — она была моей матерью, ты, сука тупорылая… — прохрипел тэхён, тяжело дыша.— никудышным уёбищем, но матерью… моей матерью… он жалко всхлипнул и отвернулся, стыдясь самого себя, занавешиваясь спутанными волосами и вжавшись лицом в обшарпанные ладони, и глухо - на грани слышимости - добавил, шипя в солёную от крови кожу: — …а ты её прирезал как свинью в подворотне. как свинью, сука… — я… — капрал растерялся, ошеломлённо глядя на подрагивающие плечи. белый шум в его голове затих и осталась только мёртвомолчаливая тишина, растёкшись красным разбитым яйцом, выплюнув на поверхность неразвившийся зародыш мысли. правильной мысли, умершей давным-давно под гнётом залитого в голову безразличия. впервые за всю свою ёбаную жизнь. всё это время он думал, что так будет лучше?.. так будет ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛУЧШЕ?! лучше… — я не хочу тебя знать, чжан гук, ты… ты умер в моих глазах».
он раздражённо скрипнул зубами, слепо нашарил небрежно кинутую в подстаканник пачку сигарет - вытряхнув последнюю, сунул в рот, почти потроша сжатый фильтр - и криво ухмыльнулся. что за ёбаное говно под названием жизнь? сука.***
хосок отбросил телефон на стол, заваленный великим множеством вещей, начиная от письменных принадлежностей и флешек, заканчивая гондонами (в упаковочках, конечно же (нет)) и плюшками с дурью, и устало закатил глаза: щас ещё ждать этого сто лет, а ебаться хочется, чешется, что прям пиздец - почти что гон, пацаны, снимайте штанишки. это как санни он жизнерадостный хацкер, любитель юбочек, чулочек и котиков, а в жизни хосок - просто хосок (секс, деньги, мерзости всякие — кайфарик, короче). отношения с чжан гуком? этим ёбнутым на всю голову китайцем - ну блять метисом - киллером уёбка джина, которого он на дух не переносит и котик его, между прочим, тоже? капралом, про которого слухов и сказок в городе больше, чем сплетен у старых притонных мамашек? да норм. ну трахаются иногда, ну привозит он корм рыжему ублюдку - ну. нихуя это не значит, камон: нет ничего слаще, чем держать врага на коротком поводке возле, гладя его спину и садя на бутылку. боится ли хосок псины этого мудака, у которого они слили бабки? нет, конечно, что за бред: эти остолопы никогда не допрут без посторонней помощи, а её отсутствие хосок обеспечит. ну, и у хорошего, крепкого члена нет заморочек, пока его владелец послушно ведётся и не ебёт мозг. датчик движения живенько пикнул, вырывая чона из размышлений, и обращая внимание на его владельца: этот придурок всё-таки двинулся с места после получасовой отдышки. на экране лэптопа всё смешалось в одно чёрное пятно, потом запикселилось в тёмно-зелёную кашу и сигнал пропал, мигнув в окне сообщением об ошибке. — он сдох что ли… — хосок полез смотреть внешние камеры со здания, где сидел этот отморозок, за которым его приставили координатором. — где и наебнулся… тут экран снова моргнул, и появилось перевёрнутое изображение тех же каменных развалин, что были перед глазами последние три часа; он врубил микрофон, снижая частоту звука и подрубая эффект «люк, я твой отец»: — джингз, прими смерть достойно… динамики тут же почти разорвались диким ором заключённого: — СУКА ГДЕ ТЫ БЫЛ МРАЗЬ Я ПОЧТИ СДОХ ТЫ ТВАРЬ!!! — всё сказал? — если бы хосок ни был сукой, он бы ни был хосоком. — а теперь завалил ебало и пошёл оттуда по координатам, что я тебе скинул. и ещё раз наебнёшь камеру, будешь отрабатывать жопой её стоимость, причём не мне, а начальнику тюрьмы. понял меня, утёнок? динамики затрещали, и послышалось придушенное: — понял. хосок развеселился и вкрадчиво повторил: — я не слышу тебя, зайчик, ты меня понял? Общий чат крякнул голосовым, и голос джингза разлетелся по локации: — ДА ПОНЯЛ БЛЯТЬ БУДУ ОТРАБАТЫВАТЬ ЖОПОЙ! — вот так-то лучше! — довольный хосок хлопнул в ладоши и чекнул игроков из другой тимы поблизости. — всё чисто, съёбывай. — ну ты и мразь. — зато какая. камера повернулась; джингз, смачно выругавшись, двинулся, датчик запищал, и вылезло новое окно с поздравлениями виннеров. чон глянул своё имя, отрубая все каналы связи, и довольно ухмыльнулся - теперь система выживания работает как часы: после того, как он вложил все свои кровные в долю и они подняли таки платформу для сетевой игрушки в реальных людей, игра в буквальном смысле летала. осталось только привлечь спонсоров, и продумать маркетинговую стратегию, и, хосок был уверен, гейм-индустрия будет молиться на них. он довольно откинулся на кресло, рассеянно поглаживая сопящее мурчало в горшке с бамбуком, когда раздался стук об металлическую облицовку входной двери. — он так быстро приехал?.. — недоумённо встрепенулся хосок, нашаривая тапки и вышаркивая ими в узкий коридор, захламленный старым железом, проводами и прочим дерьмом, которое, конечно же, когда-то пригодится на запчасти (нет). чон бросает мельком взгляд на экран с изображением камеры возле входа и не видит ничего — буквально черноту, как у джингза ровно пять минут назад; он хмурится и аккуратно достаёт глок* из обувницы, сломанной сто столетий назад, когда там к нему влетели очередные крысоловы, и щёлкает замками. дверь противно скрипит, являя глазам пришедшего, и хозяин дома чувствует, как в одно мгновение всё его тело каменеет от тугого напряжения, пальцы судорожно костенеют на пистолете, и зубы сжимаются, словно у дворовой собаки, у которой отбирают кость, ходя желваками по смуглым щёкам. — сколько лет, сколько зим, — парча брендового пиджака матово горит в холодном свете ламп, делая лощёное лицо ещё поганее, чем обычно, — хосок. — какого хрена… — тот судорожно давится воздухом под снисходительным взглядом и тут же злится на себя, взбеленяясь. — какого хрена ты тут забыл?! — соскучился. — давит скупую улыбку уёбок сокджин, переступая порог родной хосоковой обители; он брезгливо окидывает открывшееся пространство взглядом и небрежно проводит рукой по линии укладки светло-цитриновых волос, ни хрена не меняя в работе своего сраного барбера - проверяет свою охуенность, вестимо. — что, как родился в мусоре, так в нём и живёшь? родные пенаты чон хосока не были призваны для того, чтобы сломить воображение своей роскошью и запахом денег: ему вообще было не принципиально, где обитать, потому что именно он может сделать из любой дыры своё гнездо и завалить его барахлом настолько, что «ну прости дружок да-да тот план многопользовательской сети на офисную многоэтажку, да-да он есть только в нескольких экземплярах, да-да сеть с первым уровнем секретности, да-да новый проект военных класс, да-да я не выеду из страны и буду сидеть на домашнем аресте, слушай ну поищи вон в той куче макулатуры ок заебал уже у меня турнир дропнули всё давай». небольшое, бывшее складское помещение какого-то давно сгоревшего бумажного завода с огромными высокими окнами, в которые каждое утро любезно заглядывало солнце; не то что в приюте, где стены давили так же, как вечно дождливая погода, непроветриваемые помещения, маленькие комнатушки, в темноте которых вечно кто-то плакал, старик-мейстер, следующий жадным взглядом по юным мальчишечьим телам и сплетённые ладони. всё это давно в прошлом, конечно, но паттерн* жилища похоже накрепко связался с детскими страхами, в связи с чем проживание на краю города стало самым удобным из возможных. на первом большом этаже было открытое рабочее пространство, разделённое на несколько секций для ребят-разработчиков, с аппаратурой, железом и прочим дерьмом; а второй этаж, по винтовой лестнице (прямо в рай!), был жилой, где всё время кантовались какие-то прогеры, челики с игрового форума или просто тусеры-колбасеры, с которыми круто почиллить с травкой. на самом деле, хосок очень редко попадал в собственную кровать, потому что-либо спал, согнувшись в кресле у экранов, либо затрахавшись у кого-то дома (зачастую у капрала), либо в постоянных поездках, петляя зайцем от шавок очередного большого дяди, которому захотелось очередные большие деньги, поэтому творческий порядок приходилось разгребать доброй бабуле анджи, которая доживала последние года в своём миленьком маленьком домике напротив и получала с этого денежку и покой в своей стариковской обители. и вот в сей редкий день, когда хосок наконец оказался дома, тестил свою же выстраданную (в психологическом смысле читай рожденную) игрушку, ждал, когда приедут и вытрахают из него всё говно (в прямом и переносном смысле), заявляется эта паскуда и портит всё. чон цыкает сквозь сжатые зубы, кидает пистолет в обувницу и разворачивается обратно в комнаты, взмахивая полами махрового салатового халата: — ты родился там же, мудила ты сраная, че ты пиздишь. — из грязи в сенаторы, как говорится. — скалится уёбок и вальяжно идёт следом. — а как же «чувствуй себя как дома», хосок-и? — из грязи в говно ты хотел сказать? — хмыкает хосок, падая в тёмно-зелёный рейсер*, сутулясь и обращая внимание на экран: джингз, крыса такая, дополз до лагеря и скинул обмундир, разъебав датчик. и пошёл тогда нахуй, если так нравится в камере сидеть годами, когда предлагают такие охуенные условия - ну сдохнешь, ну че, как будто твоё существование вообще приносит кому-то пользу, сука. — дома ты будешь чувствовать себя на последнем кругу ада - на твою вонючую душу там уже придумали развлекательную программу. сокджин в ответ рассыпался выверенно-приятным, звенящим смехом, обнажая из-под налитых малиной губ жемчужные зубы - о чудо современной стоматологии - и запрокидывая назад голову: — да ты поэт, чон-а! — да пиздец, сам от себя в восторге. — хосок ебанул по клаве и резко крутанулся в кресле, с лицом лица воззряясь на гостя-хуёстя. — выкладывай, что нужно и уёбывайся. желательно - нахуй. ким сокджин затих, гася улыбку всеобщего любимца и высокомерного жополиза, и наконец стал похож на себя - джина сильвера из списка заскорузлых уродов детройта, члена конклава и одну из самых знатных куч дерьма в этом городе; тяжело склонил голову к левому плечу и, протянув руку с ебануто-кривыми пальцами, украшенными родовой печаткой и тяжеленным рубиновым перстнем, провёл фалангой по смуглой коже щеки, облюбованной солнцем: — а ты повзрослел, донсэн-и… или лучше сказать, м, санни? чон окаменел. — малыш, я знаю тебя так же хорошо, как и ты меня - неужели ты так ничему и не научился за последние несколько лет? тем более, что подпись ты так и не поменял: сколько дел мы с тобой провернули - и ты думал, что хён совсем не следит за успехами своего обожаемого маленького брата? — джин скупо улыбнулся и отвёл руку. — ошибаешься. хосок глухо сглотнул, смачивая осипшее горло и лихорадочно размышляя, где он прокололся и какого хуя, и сука… блять. слепо уставившись в пространство окна, он вдруг наткнулся взглядом на стоящую у окон соседнего дома старуху. ебаная крыса анджи. сильвер склонился к его лицу, опаляя дыханием вихры каштановых волос, и ленивым, тягучим движением достал из-под полы пиджака посеребренный кольт*: — ты сам скажешь, где деньги, или будем играть в правду или действие? санни хмыкнул, прикрывая глаза, и, прихватив ублюдка за запястье, наставил холодящее разгоряченную кожу дуло напротив своего лба: — действие. _________________________ ругер (марк 4) - самозарядный пистолет с глушителем, полуавтоматика монки - не броги, и не оксфорды; версия - убийственные рэндж ровер - всем известный внедорожник цвергпинчер - читай маленький доберман мдмашка - таблетосы, в которых слава кпсс знает толк глок - святая классика военных, автоматика паттерн - шаблон действия рейсер - бренд классных и удобных кресел для геймеров кольт - самое опасное оружие против нечисти
