Возвращение к истокам

Поттер во все глаза таращился на своего бывшего опекуна и не мог вымолвить ни единого слова. Белоснежная мантия, столь же колоритная ухоженная борода, пальцы, усыпанные перстнями, и неизменные очки-половинки, из-под которых смотрели старческие усталые глаза. — Предвидя твой вопрос, я умер и моё тело покоится в склепе. Это лишь моя магия, магия созданного мною мира. Моего кусочка тишины и благоденствия. Присаживайся, Гарри, нам есть что обсудить. — Профессор, почему? — выдавил Гарри и присел на стул, что соткался из воздуха прямо перед ним. Дамблдор устроился в кресле, сложил руки домиком и произнес: — За все в этой жизни нужно платить, Гарри, тебе ли об этом не знать. Поттера мучила жажда, он следил за тем, как Дамблдор пригубляет ароматный напиток из чашки и в блаженстве прикрывает глаза. — А можно мне? — Ох, мой мальчик, я сожалею, но нет. Не в моих интересах создавать тебе комфортные условия нахождения в моих комнатах. На самом деле у тебя осталось чуть меньше часа жизни. Так уж вышло, что я предугадал твое появление здесь и специально для тебя подготовил нечто совершенно особенное. Ты же избранный, а значит и твой уход должен будет стать венцом моего гениальнейшего плана. Поттер во все глаза смотрел на безумца, что совершенно не походил на знакомого старика, который мило улыбался, кормил сладостями и внимательно выслушивал своих студентов. — Профессор, откуда вы узнали, что я буду искать ваш тайник? Дамблдор отмахнулся от него и небрежно поправил подол мантии. — А я и не знал, лишь предположил, что с твоим нездоровым любопытством, ты однажды здесь окажешься. И не прогадал. Старик был совершенно безумен. Его глаза горели лихорадочным огнем, губы — бледные и по-старчески морщинистые — были сжаты в тонкую линию, а костлявые, крючковатые пальцы, совершенно неуместно усеянные перстнями, казались лапами самого дементора. Поттер смотрел на это подобие мага и думал о том, что даже у волшебников к старости в голове что-то переклинивает. — Альбус, зачем вы наложили на Северуса заклятие забвения? Дамблдор растянул губы в ухмылке и покачал головой, полагая, что выглядит загадочно и игриво. Поттер вскинул бровь и покачал головой — бывший директор совершенно точно съехал с катушек. — Ах, Северус. Он всегда был слишком проницательным и не в меру любопытным. Признаться, первое время я прочил его себе в помощники, надеясь, что он поймет всю грязь этого мира, всю несправедливость, и станет моей правой рукой, но потом я лишь разочарованно наблюдал за тем, как он тянется к чистой крови этих поганых родовитых семей, как пытается быть им ровней, как прогибается под них… Он подобрался слишком близко, за что и был наказан, всего лишь. Дамблдор пригубил из чашки и улыбнулся Поттеру. Жажда мучила того все сильнее, слюна стала вязкой и почти не сглатывалась, мысли разбегались… — Подобрался куда? — О, мой мальчик, полагаю настала пора кое-что тебе рассказать. Знаешь, я устал. Дико устал держать эту тайну в себе. Это сложно - быть в одиночестве, когда вокруг тебя сотни, тысячи неблагодарных магов, которые не видят ничего дальше собственного носа. Мне было чуть больше лет, чем тебе сейчас, когда я обнаружил местоположения главного алтаря Британии. О, что это был за день, Гарри! Магия кружила вокруг него, переливаясь всеми цветами радуги, вихри сил завораживали, это было незабываемое зрелище. Но это и убивало. — Почему? — тихо спросил Поттер, пытаясь понять, сможет ли он воспользоваться беспалочковой магией. — Потому что вся эта магия держалась лишь за счет чистокровных. Малфои, Нотты, Забини, Паркинсоны, Грингасс, Флинты, Вуды, Маккиноны — все они, эти выскочки, являлись остовом магии Британии. Они, по большей части, были бездарностями, и все, что у них было — это род. А задумывался ли ты когда-нибудь сколько магглорожденных магов стали знаменитыми исследователями, кто продвигал науки в магической Англии? Кто учил тех самых отпрысков чистокровных семей? Нет, полагаю, тебе, мой мальчик, было немного не до того. Так вот, полукровки, магглорожденные, обладающие уровнем магии не хуже родовитых волшебников — они, и только они взращивали новое поколение, занимались научными изысканиями, двигали нас вперед. Взять хотя бы Северуса. Полукровка, но с уровнем магии родовитого волшебника, а то и выше. И что? Предел его знаний и умений — преподавательская деятельность в Хогвартсе? О, нет, конечно нет. Он бы мог стать председателем гильдии зельеваров, мог бы получить не одну ученую степень, но знаешь что, мой мальчик? Он был всего лишь полукровкой. Он по своей родовитости не проходил на такие должности, хотя по уровню ума превосходил многих чистокровных. — Профессор, но вы же добились невиданных высот. Вы стали одним из самых сильных волшебников своего века, директор самой престижной школы, к вашему мнению прислушивались, хотя вы тоже полукровка, так отчего же вы так не любите чистокровных? Глаза Альбуса вспыхнули ненавистью. Гнев исказил черты старческого лица, скривив губы и сделав узкими глаза. Поттер всматривался в мага напротив, чувствуя, что разгадка близко, совсем рядом. — А за что мне их любить? За то, что они отобрали у меня все, что я имел? Всех, кого я любил? Они уничтожили мою жизнь, разрушили её до основания, и смотрели, как я валяюсь на обломках своей жизни раздавленный и почти убитый. И смеялись. Потешались надо мной. — Альбус, что произошло? — тихо, очень тихо спросил Гарри, видя в каком возбужденном состоянии находится директор. — Ариана, моя милая девочка. Она была нашим с Аберфортом ангелом, мы практически и воспитывали её. Родителям приходилось много работать, чтобы содержать всех нас. Мы были бедны, как церковные крысы, но счастливы. Совместные ужины были великолепны. Отец был таким затейником. Он всегда придумывал что-то интересное, он был большим умницей, он много всего знал, многое умел, но он был… — Магглорожденным… — закончил Поттер. Альбус смотрел на него с грустной улыбкой. — Она не ходила на прогулки в одиночестве. Либо со мной, либо с Аберфортом. В этот раз был черед брата с ней гулять, а он… Он проводил какой-то эксперимент и не пошел с ней. Ей было десять, и в тот день она исчезла… Поттер сглотнул те крохи слюны, что еще оставались во рту и нахмурился. — Как исчезла? Альбус задумчиво водил по сухим узким губам, смотря невидящим взором в одну точку. — Мы нашли её спустя неделю. Магия полностью сохранила её тело — маленькое избитое тело, покрытое кровью, синяками. Её личико было искажено муками боли. Маггловские твари убили её. Просто забили насмерть, как овцу на рагу. Уничтожили её. Она пыталась защищаться, стихийно выбросив магию, которая до этого в ней спала. Это и стало её погибелью… Горло Гарри перехватил спазм ужаса, а глаза бывшего директора были наполнены слезами. И хоть ни одна капля так и не скатилась по сухой старческой щеке, столько боли Гарри не видел ни у кого и никогда. — Из её маленького тела вырвалась магия и напугала этих тварей настолько, что они её убили, а магия, магия ничем не помогла, лишь сохранила для нас её тельце… Поттеру в нос ударил жуткий запах тлена и к горлу подступила тошнота. Он не мог понять откуда взялся этот тошнотворный «аромат» и зажал нос пальцами, чувствуя как глаза наполняются слезами от рези. — Она по сей день прекрасна… Посмотри на Ариану, Гарри, моя маленькая девочка до сих пор со мной. К нему приближалось маленькое тело, точнее скелет с обрывками остатков ткани, бывшей когда-то платьем, или кофтой. Провалы глаз и губ выглядели ужасно, тонкие кости рук, ног были изломаны и лежали криво, будто бы какой-то непутевый студент неправильно собрал скелет… — О, Мерлин, Альбус, почему вы не похоронили её? То, что было Дамблдором, поднялось с кресла и замерло около тела. Он водил рукой по несуществующим волосам, безумно улыбаясь, якобы держал в ладонях тонкие фаланги пальцев и поправлял платье. Или юбку, которой тоже не было… — Разве она не прекрасна? «О, боже…» — воззвал Поттер, продолжая зажимать нос пальцами. Видимо, пока Альбус был жив, тело поддерживалось в состоянии стазиса, а после его кончины чары не обновлялись и вот результат. — Она мертва и её тело, её душа просит захоронения, профессор. Поттер сделал попытку убедить безумца в неправильности происходящего и тут же получил брошенное заклятие связывания. Его горло перехватил тугой металлический жгут и стиснул так, что он едва мог сделать вдох. — А ты полагаешь, я этого не знаю? Но эта девочка для меня как напоминание о той миссии, которую я очень скоро, наконец, завершу окончательно. Я шел к этому всю свою жизнь, и конец близок. Знаешь, Гарри, — Дамблдор стоял над задыхающимся Поттером и гладил его по голове, — я бы наслаждался победой еще десять лет назад, когда был уверен в том, что вы, мои мальчики, выполните то, что вам было предначертано судьбой. — Судьбой? — прохрипел Поттер. — Хорошо, мной. Хотя я совсем не вижу разницы. Дамблдор взмахнул рукой и жгут чуть распустился. Поттер ощущал свою магию и понимал, что Альбусу, точнее тому, что было Альбусом, не удастся причинить ему вред, его магия выжидающе замерла, готовая отразить следующее нападение. Гарри сконцентрировался, заставил себя успокоиться и приготовился к атаке. Он чувствовал, что разгадка близка, он почти мог потрогать её руками и не имел права упустить эту возможность. Невербально Поттер послал заклятие очищения воздуха от тошнотворного трупного запаха и произнес: — Вы решили уничтожить всех магов только за то, что вашу сестру убили маггловские мальчишки? Профессор, где же связь? Альбус сверкнул глазами, скривился в злой гримасе и выплюнул: — О, Гарри, связь очевидна. Если бы ты дал себе труд хоть немного подумать, то непременно понял бы это, но ты всегда был туповат. Не могу сказать, что мне это не было на руку. Ты не задавал вопросов, не требовал ничего и покорно следовал своему предназначению. Ты стал моим вторым творением, смелым храбрым героем, которому суждено было пасть от руки самого темного мага столетия. — А кто был первым? — уже зная ответ, спросил Поттер. — Том, конечно. У него был великолепный потенциал, а эти его умные глаза, талантливые руки… Сперва я думал, что это он разрушит весь ваш мир, но, как оказалось, для любого зла требовалось в равновесие добро и свет. Ты спутал мне планы, отразив своим железобетонным лбом ту аваду, чем и подписал себе смертный приговор. — Вы специально навели Риддла на убежище моих родителей? — Браво, Гарри! Браво! Ты очень долго соображал, мой мальчик, и разочаровал меня в своем этом скудоумии. Естественно, это был я. Том должен был убить самую звездную пару магической Британии — твоих родителей и тебя, потому что они узнали, что это я информирую Темного Лорда о действиях Света. А это не та информация, которая должна была быть озвучена когда-либо. — Мерзкий ублюдок! — выдохнул Поттер и рванул в сторону старика, но жгут моментально стиснул его шею, заставляя мужчину упасть на стул и схватить пальцами металлический прут. — Да, ты спутал мне карты тогда, но и сделал великолепное предложение, сам того не ведая. Ты стал тем добром, которого так не хватало злу, чтобы колоритно сразиться в финальной битве и уничтожить всех в этой кровопролитной войне. Так вот, мой милый мальчик, я так много вложил в Тома, что, когда ты его развоплотил в первый раз, мне было немного грустно. Но оставим сантименты. — Старик хлопнул в ладоши и жгут перестал давить на горло Поттера: — Ты ведь хочешь знать суть происходящего? Полагаю, ты нашел главный алтарь Британии, но я тебя спешу разочаровать, мой мальчик, ты никогда не сможешь прикоснуться к нему, не проведешь нужные, такие важные ритуалы, потому что я тебя уничтожу. Магическая Британия через несколько лет перестанет существовать, маги станут сквибами, все перестанут жить столетиями, превратившись в обычных муравьев-людишек и я, наконец-то, буду отмщен! — Сколько патетики! — хмыкнул Поттер, потирая шею. — Прости мне эту блажь, мой мальчик, я стар и болен, но не могу отказать себе в удовольствии завершить последний акт моей гениальной пьесы без соответствующего антуража. — Ладно, я понял, что вы растили Тома и меня для финальной схватки, но что пошло не так? Вы же были уверены в том, что мы поубиваем друг друга, что темные и светлые сойдутся в смертельном бою и уничтожат друг друга, так в чем была ваша ошибка? Дамблдор взвился со своего места и с невиданной скоростью подлетел к Поттеру: — Ты победил! Ты спутал мне все карты, хотя я и не могу понять, как ты это сумел сделать. Ваши с Томом силы были равными, ни один из вас не смог бы выйти победителей в этой схватке, это было бы просто невозможно! Как? Альбус смотрел в глаза Поттера, а тот вдруг начал хохотать, как безумный, сгибаясь пополам и не в силах остановиться. — Что? То, что было Альбусом, начало бесноваться, гримасничать и подрагивать сухими старческими губами. — Ты просчитался, старик! Тебя переиграл твой учитель зелий! — Северус? — кажется удивление директора можно было пощупать руками. — Он совершил обряд передачи своей магии мне. Вот потому я и победил Тома. И тебя, уж прости мне это неуважительное обращение. Альбус стиснул ладони в кулаки и сузил глаза. Ярость, злоба, осознание проигрыша — все это было в изобилии, и все это он не собирался скрывать. Чистые, незамутненные эмоции, что отражались сейчас на его лице, были как никогда искренними, настоящими. Он замер у скелета своей сестры и невидяще уставился в пустые глазницы черепа. Потом вдруг обернулся и бесновато захохотал, что скорее было больше похоже на сухое воронье карканье. — А это значит, что Северус уже почти сквиб? О, это великолепная новость. Тем более, что ты ошибаешься, говоря о том, что я проиграл. В этой войне я не могу проиграть, потому что я в ней не участвую, я ею руковожу. Как на шахматном поле, Гарри, я являюсь и первым, и вторым игроком и волен делать все, что мне заблагорассудится. Поттер обдумывал вариант с легиллименцией, что было определенным риском, потому что этот Альбус не был человеком в полном смысле этого слова, и не был даже сгустком магии, ибо магия не может существовать без волшебника, а значит… Значит здесь таилось что-то, связанное с некромантией, с настолько темной магией, что неизвестно, насколько опасной мог стать даже кратковременный сеанс. — Так и все же отчего ты так ненавидишь чистокровных, а? — Поттеру нужно было отвлечь Дамблдора от собственных мыслей, вернуть его к рассказу о плане и понять, наконец, что же могло произойти с одним из самых величайших магов столетия, отчего он совершенно слетел с катушек. — Он убил их. Их всех. Я бы убил их сам, развеял по ветру так, чтобы этих ублюдков и следа на этой земле не было, но он мне не дал… — Кто «он»? — тихо спросил Гарри. — Кто? — Удивленно произнес Альбус: — Конечно наш отец. Он отомстил за малышку Ариану, а его уничтожили чистокровные. Сделали из него пешку в собственной игре, продемонстрировали процесс века, в котором никто не принял в расчет смерть юной волшебницы, потенциал которой был ошеломляюще велик. Они заточили его в Азкабан до суда, и дементоры каждый божий день и ночь убивали его, забирали по крупицам его радость, его счастье. Они все, весь Визенгамот, все зрители, свидетели и маггловские министры, стояли и смотрели на него, освистывая, требуя мучительной смерти, сыпля на его голову проклятье за проклятьем. Он умер ровно через месяц после суда. Его тело бросили нам под ноги так, будто бы он был безродной шавкой. Худой, не похожий на себя, скелет — изломанный и раздавленный… Дамблдор плакал, слезы катились по его щекам, а ладони были прижаты по рту. Гарри стиснул ладони в кулаки, чувствуя, как его охватывает дрожь. — Мать умерла месяцем позже. Она уже тогда не вставала с постели, не в силах перенести все тяготы тех дней. Она угасала на глазах, постоянно разговаривая с отцом и Арианой. Нас будто бы и не было вовсе для неё… Она уже была мертва и находилась с ними в другом мире, даже несмотря на то, что в её теле все еще теплилась жизнь. И ты полагаешь, что я обязан боготворить чистую кровь, магию и весь магический мир за то, что они лишили меня всего??? Ты полагаешь, я не имею права на месть? Ты полагаешь, что смерти должны быть забыты, а поступки прощены??? Что ты полагаешь об этом, Гарри?