Терапия любовью, ну и, разумеется, сексом.

Я выпил всё, что смог добыть из его попки. Затем поднялся. Одного взмаха руки хватило для того, чтобы развязать верёвки на ногах парня. Игорь ошарашенно приподнялся. Кажется, он всё не верил в то, что я действительно собираюсь показать ему своё лицо. Но мне надоело врать. Я отымел его, он - меня. Что ещё? Если он решит прибить меня, ну и ладно. Я отстегнул его наручники от столбика, и Игорь сел на кровати. Я снова увидел следы укуса на его левом плече. Секунду на его лице боролись 2 желания: броситься на меня как есть или дать мне возможность расстегнуть наручники. Последнее победило. Щёлкнул ключ. Игорь потёр покрасневшие запястья. Я потянул с лица маску. - Ты-ы? - у него отвисла челюсть. Едва я успел кивнуть, как он набросился на меня со всей яростью. У меня неплохой опыт драк, но парень сам себя не помнил. Мне не хотелось повредить ему, потому я лишь отмахивался, уходя от ударов. Ото всех уйти не получилось. Боль в левом бедре и правой руке возвестили мне о будущих синяках. К счастью, после хорошего оргазма долго не побуянишь. Игорь врезал мне вполсилы по рёбрам и остановился. Я обнял его. Он заплакал. - Сволочь... Блядь ёбаная... - Я люблю тебя, - шептал я. - Никогда не сделаю тебе больно. Я принялся целовать его, гладить. Игорь сначала затрепыхался, затем обмяк... и вдруг ринулся ко мне с поцелуем, впившись в мои губы. Мы очень быстро оказались на кровати, он просто снёс меня туда, как бампер пешехода. Что с ним такое? Игорь целовал меня жёстко, зло, кусая губы. Его палец нашарил мой анус. Вдруг я понял, что меня ожидает. Парень проигнорировал флакон со смазкой, он просто задрал мне ноги, плюнул на очко и вошёл в меня, как торпеда. Я всхлипнул от боли. Стало больно дышать. Игорь сделал несколько размашистых жёстких движений, отчего я чуть на мостик от боли не встал, а затем прошипел: - Теперь попробуй соврать, что ты меня любишь. В ответ я схватил его голову обеими руками и принялся отчаянно целовать любимого в губы. Тот ошарашенно ответил мне, затем остановился и принялся вырываться, перестав раздирать моё нутро. На секунду он замер, глядя на меня расширившимися зрачками, будто впервые видел моё лицо. - Я люблю тебя, - сказал я, глядя в его голубые глаза. Игорь вздрогнул, как от пощёчины, затем резко выдернул член из моей задницы и сел на край кровати. По его лицу потекли слёзы. - Прости, - проговорил он, отворачиваясь. - Я сволочь. Я повернул его к себе. Этот поцелуй был длинным и красивым. Игорь закрыл глаза. - Можешь ударить меня, если хочешь, - прошептал он мне на ухо. - Не хочу, - ответил я, а потом опрокинулся на спину, утягивая его за собой. На этот раз мне было не больно... Мы провели в кровати всё воскресенье. И понедельник тоже. Игорь отпросился с работы, как больной, а я взял отгул. Я мыл его под душем. Учил сосать. Игорь действительно не имел почти никакого сексуального опыта. То, что с ним произошло, сделало его замкнутым и одиноким. Зато темперамент у моего приятеля оказался страшнее моего собственного. Это были не выходные, а сплошной балет. Не осталось ни одного угла в квартире, где бы мы не приложились в наших жадных играх. Игоряха отрывался за все годы сексуального воздержания. Он был восхитителен в своей невинной похоти, жадном желании учиться всему и сразу. Я впервые попал в ситуацию, когда меня хотели даже больше, чем я был в состоянии дать. Я рассказал ему о троллейбусе. - Так это был ты? - изумился тот. Оказывается, он тоже не забыл высокого парня в военной форме, хотя толком и не помнил его лица. Порой он дрочил на мой "светлый образ"... Во вторник с утра я едва успел забежать домой, чтобы переодеть рубашку. По дороге на работу мы стояли рядом в троллейбусе. Час пик. Нас снова прижало друг к другу. Он выставил бедро, и оно оказалось у меня между ног. Лукавая улыбка Игоря сказала мне о том, что он почувствовал, как у меня стоит. Но и я чувствовал то же: желвак на его штанах торчал тот ещё! В тот день я едва дождался момента, когда народ уйдёт на обеденный перерыв. Игорь зашёл к нам, словно по мелкому делу. Парни побежали в кафе. Я отказался пойти с ними, соврав что-то. Наконец, за последним из них захлопнулась дверь. Мы медленно досчитали до десяти. Я со щелчком запер дверь кабинета, и мы оба бросились друг к другу. Мы целовались, как безумные. Его руки расстегнули мои штаны. Я прижал его спиной к шкафу, рывком стянул с парня брюки, брякнувшись на колени, зарылся губами в заросли ниже его пояса. Он пах изумительно - чистым мужским духом, и на конце уже застыла капля смазки. Я вобрал Игоряхин член, словно голодный, и принялся сосать его, постанывая от счастья. Чем глубже тот заходил в меня, тем счастливее я себя чувствовал. Наконец, он кончил, чуть не утопив меня в сперме. Я сглатывал её, восторженно пьянея. Игорь смотрел на меня сияющими глазами. Я повернул его, нагнув над столом. Коробочка с вазелином, валявшаяся в верхнем ящике, нашла, наконец, применение. Головка члена пробежала пару раз по его щёлке. Затем я приставил её к тёмному колечку. Я видел в зеркале лицо любимого: губа прикушена, глаза прикрыты. Чуть надавить... Сфинктер растянулся, словно нехотя, затем жадно заглотил головку, а потом и весь член. Игорь выдохнул, прогнувшись в пояснице. Снова я наблюдал моё любимое зрелище: аккуратную попочку моего любимого, заполненную до упора, на разрыв. Подождав, пока анус парня привыкнет ко мне, я начал накачивать его удовольствием. Игоряха шипел, ахал, потом принялся стонать. Я, уже привычно, подставил ему руку, в которую он добросовестно вцепился зубами. Минут пять мы заставляли трястись мебель. Я кончил первым и успел встать на колени для того, чтобы мой парень излился мне в рот. - Тебе после этого даже обед не потребуется, - буркнул Игорь, глядя на то, как я высасываю из него последние капли. Хорошо, что у меня в кабинете всегда есть пара запасных носовых платков. Я вытер ими его попку. Хотелось ещё. Игорь посмотрел на меня сверху вниз, застегнул штаны и сказал: - Мало. Но прошло уже больше четверти часа от начала обеда! Скоро первые из поевших парней начнут возвращаться на место службы... - Пошли в архив, - предложил я. Архив - это самое мрачное и скучное помещение налоговки, туда сдают старые бумаги. Большинство народа предпочитают без нужды не ходить в подвал, где располагается этот отдел. Вечная мерзлота прогревается всего до глубины метр сорок, а дальше почва - чистый лёд, и потому внизу стоит настоящий холодильник. Мы сдали ключ на вахте, расписались за архивный и пошли в подвал. Стоило нам переступить его порог, как Игорь захлопнул дверь, заперев её на ключ изнутри, и произнёс: - Теперь я. Я бросил пиджак в угол. Он выдернул ремень из брюк. Мои руки оказались связаны. Пряжку он закинул на один из гвоздей, что торчали из полок то там, то сям. Конечно, я мог освободиться из ременной петли одним рывком, но совершенно того не желал. Игорь спустил с меня брюки и на секунду остановился, разглядывая меня без штанов, словно скульптор - произведение искусства. Мой член торчал, как дуло зенитки, приподнимая повисший подол рубахи. Парень протянул руку и осторожно поскрёб ногтями снизу по моей мошонке. Я ойкнул. Яйца сразу сморщились. Игорь засмеялся и решительным движением завязал рубаху у меня на животе. Сначала он ласкал меня губами, то нежно, то жёстко. Он действительно многому успел научиться за пару дней. Затем его рука осторожно нащупала мой анус. Один, два, три... Я только жмурился, впуская в себя нетерпеливые пальцы. Щедро смазав слюной моё колечко, Игорь приставил к нему свой горячий инструмент и надавил. Нежная боль, ласковая, как его покусывания, охватила моё тело. Я натягивался на его член, чувствуя себя наркоманом, зависимым от самого лучшего вещества на свете - спермы моего друга. Он драл меня минут десять, словно старался доказать что-то. Старался вовсю, насколько мог. Я блаженствовал. Потом Игорь кончил и так же, как и я полчаса назад, взял губами мой член, чтобы выпить из него белую влагу. Я кончал ему в рот, из задницы вытекало любовное молоко, а в голове билось "люблю, люблю"... - Пора обзаводиться дамскими прокладками, - сказал Игорь, облизывая мой член, словно порцию мороженого. - Зачем? - Из нас же постоянно течёт, - пояснил он и нагло, счастливо осклабился.