Знаешь, о чем я думаю? Я представляю на минуту, что остался совсем один. Что вокруг ничего. Только снег. Ничего кроме этого холодного ледяного пуха. Нет запаха чая с лимоном. Голос диктора утонул в мягком сугробе. И ты не поешь. Странно, но мне вдруг так захотелось услышать твой голос! И съесть кашу, манную, с малиновым вареньем. И чтобы ты сидел рядом и рассказывал мне… Да все равно, что, хоть о том, как корабли бороздят просторы Большого театра!

Он был довольно высоким, сантиметров на десять ниже меня (во мне метр девяносто), с каштановыми волосами, чуть отросшими и курчавившимися на шее и за ушами. Тело уже начало расцветать по-мужски, но всё ещё оставалось трогательно худым. Правильный профиль, красивые голубые глаза, на губах замерла невысказанная улыбка... Уверен, заговори кто-то с ним, и тот улыбнётся - просто от природной доброты. У меня что-то ёкнуло внутри - и тут троллейбус тряхнуло.