Таинственная комната

      Открыв таинственную дверь и переступив порог, я оказался в тёмной просторной комнате, на стенах которой, по обе стороны от входа, были укреплены смолянистые шипящие факелы. Своим тусклым мерцанием они не могли осветить всё пространство, а только лишь набрасывали тягучий, словно стекающий мёд, контур на предметы, находящиеся вдалеке.       Я сделал несколько шагов и остановился, а дверь за моей спиной, протяжно застонав, захлопнулась от сквозняка, и поток воздуха затушил и без того еле тлевшие файеры, погрузив меня в чернильный непроглядный мрак, который был настолько плотным и вязким, что стало трудно дышать. То ли воздух был действительно тяжёл и давил, то ли предчувствия чего-то сжимали мне грудь.       Шаг, второй, третий… Нога упёрлась во что-то твёрдое и объёмное. Чуть подавшись вперёд, стал ощупывать пространство. Руки гладили полированную поверхность с округлыми краями, скорее всего дерево, горизонтально лежащее или стоящее (на чём?). Ощущения были странными, скорее приятными, чем нет, и смутно знакомыми. Что-то напоминало, но что? Пальцы сами нашли ответ, блуждая из стороны в сторону по гладкой прохладной плоскости. Steinway & Sons. Элегантный немец. Такой же точно стоял в доме моей прабабки, она в свои далёкие юные годы обнажала чувства через волшебство чёрно-белых клавиш. Откинув клап, рука моя проскользнула внутрь, но ничего кроме пустоты не обнаружила. Опустив его назад я решил продолжить своё путешествие-исследование по комнате, шагнув вглубь помещения.       Густая темнота понемногу рассеивалась и в отблесках кровавой луны, едва проглядывающей сквозь плотные шторы на окне, стали видны очертания всей комнаты. Она оказалась квадратной, с высокими потолками-сводами, пол деревянный — скрипучий, скорее всего старинный паркет — скользкий, гладкий, отшлифованный годами. Комната напоминала зал или гостиную.       Выглядели апартаменты величественно — это я не просто увидел, а почувствовал, ощутил кожей. Сама атмосфера была эмоционально окрашенной в тревожные тона, волнующей. В самом центре — стулья с высокими спинками и массивный круглый стол, на котором, судя по силуэтам, стояли бокалы, наполненные вином и что-то овальное, напоминающее то ли вазу, то ли чашу. Окно было распахнуто настежь и находилось по правую сторону от входа, одно, огромное, во всю стену. Чуть поддувал ветерок, но прохлады не чувствовалось, а скорее какое-то нагнетание, ожидание, предчувствие, но не имеющее никакого отношения к погоде.       Откинув голову назад — увидел огромную люстру. Она явно была главным украшением данного помещения, поражая своим великолепием и роскошью. А то, что она богато украшена — это даже при отсутствии освещения можно было утверждать с уверенностью. Тонкие резные лепестки на бархатных цветах вырисовывались даже в бледном свете ночного светила.       Это всё, что я смог разглядеть в этой необычной комнате, которую обнаружил совершенно случайно, забредя в дом у дороги, ночью. Дверь дома была не заперта, а хозяева не отзывались и, набравшись смелости, я вошёл непрошенным гостем…       Находясь в каком-то оцепенении, я продолжал осматриваться, стоя на месте, облокотившись спиной о фортепиано, которое осталось позади меня…       Резкий щелчок вывел меня из задумчивости. Не успел я даже пошевелиться, как вдруг, неожиданно, вспыхнули факелы, осветив всю комнату. Одновременно зажглась и люстра. Она поражала своим видом — на цепях был прикреплён железный круг, и по всей окружности вниз головами висели летучие мыши, мерзко размахивая тонкими перепончатыми крыльями, а по верхнему ярусу горели свечи, и они, оплавляясь, золотистым клейким янтарём стекали на пол…       От открывшейся моему взору картины меня сначала охватил озноб, затем бросило в жар, начало потряхивать, в горле пересохло, язык онемел и… взгляд мой упал на стол: бокалы, наполненные, скорее всего кровью, позвякивали, рядом возлежала чья-то отрезанная голова. Мерзкий, леденящий душу гортанный смех зазвучал совсем рядом, за моей спиной, эхом разнося его под массивными каменными сводами. Обернувшись, я застыл от ужаса…