Таинственная комната

      Обернувшись, я застыл от ужаса.       Прямо за моей спиной стоял старик. Его истощённый силуэт в полуистлевшем бархатном сюртуке казался частью самой темноты. Лицо, обтянутое сухой пергаментной кожей, застыло в хищном оскале, а из пустых глазниц струился тусклый свет. Он не дышал, но его грудь ходила ходуном от беззвучного, клокочущего хохота. — О, мой непрошеный гость, — прошелестел голос, соткавшийся прямо из могильного холода. — Решил, что это фортепиано? Захотелось сыграть? Что ж, попробуй, прикоснись к клавишам… Ну же, сыграй нам, сыграй!       Его губы искривились в издевательской усмешке, обнажив неестественно длинные, острые клыки, и комнату заполнил новый, оглушительно-зловещий хохот. Предок древнего трансильванского рода, веками питавшийся чужим страхом и кровью, наконец, нашёл себе развлечение.       Мои трясущиеся пальцы судорожно поползли назад, пытаясь нащупать инструмент, но вместо клавиш снова провалились в зловещую пустоту.       В ту же секунду мысли лихорадочно зашевелились и осознание обожгло жутким воспоминанием: в годы войны знаменитая немецкая фабрика не выпускала музыку. Ограничения заставили мастеров делать деревянные армейские гробы для погибших солдат. Тот же благородный лак. Такое же безупречное дерево. Только внутри была приготовлена вечная тишина.       Разум отказывался верить в происходящее. Я ведь был абсолютно уверен, что прикасаюсь к утончённому музыкальному инструменту, что мои руки гладят прохладный корпус старинного фортепиано... А на самом деле пальцы наощупь читали марку Steinway & Sons на чудовищном глянцевом гробу. Это был редкий трофей, который бессмертный хищник притащил в своё логово.       Я замер, всматриваясь в эту жуткую пустоту ящика. Мысли лихорадочно путались: для кого он, этот страшный и отполированный до блеска? Кто должен занять это место?       И вдруг догадка поразила меня громом, ударила наотмашь, выворачивая душу наизнанку.       Это же для меня.       Всё мгновенно встало на свои места: не зря меня так непреодолимо влекло по ночной дороге именно к этому дому, не зря и дверь оказалась открыта.       Оно ждало меня.       Оно уже давно ждало.       Моё проклятие.       Отрезанная голова на столе медленно повернулась на блюде, и её остекленевшие глаза уставились прямо на меня. С ужасом я узнал в этих застывших чертах самого себя. — Vocatus venisti!* — прошелестел мой собственный синий рот.       Старик мгновенно оказался рядом. Его ледяные костлявые пальцы мёртвой хваткой вцепились в мои плечи и с ужасающей силой швырнули меня назад. Я навзничь рухнул на дно открытого гроба. Удар вышиб из лёгких весь воздух, а дубовые стенки намертво зажали тело со всех сторон.       Не успел я сделать даже вдох, как тяжёлая крышка над головой с оглушительным треском рухнула вниз. Дубовая плоскость наглухо захлопнулась.       Факелы погасли, погрузив меня в окончательный, вечный мрак. *Призванный, ты пришёл!