Две стороны одной сказки

      В таверне маленького городка было весьма людно, впрочем как и всегда по вечерам. Простой народ собирался здесь после рабочего дня полного забот, чтобы отдохнуть, выпить по кружечке эля и поделиться друг с другом свежими сплетнями. Гастон был частым и желанным гостем здесь, особенно учитывая тот факт, что таверна была обильно украшена его трофеями: головами кабанов и рогами оленей, шкурами волков и медведей. В углу возле ведущей на второй этаж лестницей даже стояло огромное чучело медведя с поднятыми когтистыми лапами и разинутой пастью. Однако этим вечером Гастон был тих и нелюдим. Он сидел в собственноручно сделанном из костей, рогов и шкур кресле возле самого камина, повернувшись ко всем спиной и мрачно уперев взгляд в пляшущие языки пламени. Одна его мощная рука подпирала голову, а широкие плечи были понуро опущены.       — Да кто он вообще такой по его мнению? Какой-то жалкий сопляк выставил меня посмешищем перед всем городом! — глухо проворчал Гастон, заметив краем глаза подошедшего к нему Лефу. Надо сказать, что у прихвостня Гастона сегодня вечером было просто прекрасное настроение. Возможно, такой резкий отказ Белля вселил в него слабый лучик надежды на то, что мужчина со временем поостынет к идее скоропостижной женитьбы. Омега широко улыбнулся, протянув мужчине кружку с шапкой пены, и отхлебнул из своей.       — О, да не бери ты в голову, Гастон. Это же просто ерунда… тем более, там никого не было, кто мог бы заметить твою неудачу. Впрочем, я считаю, что мальчишка просто набивает себе цену. Было б еще за что, ха-ха! Лефу отставил кружку, присев на подлокотник кресла и став массировать своими маленькими мягкими пальцами могучие плечи друга. Сейчас на низкорослом омеге был темно-зеленый бархатный сюртук, желтая жилетка, черные панталоны и чулки. На ногах — золотистые бархатные туфли с пряжками. Все это довольно забавно и мило смотрелось на пухлом человечке. Внезапно он начал тихо напевать своим сипловатым голосом, слегка покачиваясь и наклоняясь к уху мужчины.       — Что ж ты печален и грустен, Гастон? Где твой раскатистый смех? Каждый быть хочет таким как Гастон, Ты образец тут для всех. И в городе парня нет лучше тебя, Ты самый любимый герой, Каждому здесь далеко до тебя — Стать таким тут мечтал бы любой! Вдруг он поднялся с кресла, своими ужимками и кривлянием привлекая к себе внимание посетителей. Люди любили Лефу за то, что он частенько устраивал веселье из ничего, дабы поднять настроение другу, а заодно разогреть подвыпившую публику, а потому быстро включились в эту игру, подпевая заводиле.       — Кто храбрей, чем Гастон? Кто умней, чем Гастон? Очень мощную шею имеет Гастон! Нету в городе мужа престижней, Статен, могуч как дракон. Скажет Том, скажет Дик, скажет Стенли… Что среди горожан всех смекалистей он! — продолжал все громче и потешнее петь Лефу, приставая к местным забулдыгам и заставляя их отвлечься от спиртного. Вскоре заразительный энтузиазм Лефу распространился на всех посетителей таверны и они начали весело подпевать, выкрикивая имя Гастона в нужный момент, стоило лишь омеге вскинуть руки. Гастон поначалу не обращал внимания на старания друга, но затем заулыбался, польщённый всеобщей поддержкой и одобрением. Повернув кресло к залу, чтобы лучше видеть кривлянья Лефу, охотник согласно кивнул и отхлебнул из своей кружки, с довольным видом развалившись на своём месте. Когда же коротышка упомянул в песенке о его умении стрелять прикончивший первую кружку пива Гастон не усидел на месте и поднялся на ноги, горделиво выпрямившись.       — Так и есть! Весь зал я украсил своими трофеями! — воскликнул он под одобрительные возгласы посетителей и обвёл могучей рукой висящие на стенах головы и рога. — Я в детстве за раз ел десяток яиц, Чтобы в весе скорей прибавлять. Теперь ни одну сотню съем не моргнув, Потому что рождён побеждать! Басисто пропев это он, резво подхватил стоящую рядом официантку и усадил её себе на плечо. А затем, видимо для того, чтобы усилить впечатление, подозвал жестом Лефу и без особого труда присел вместе со своей ношей для того, чтобы в следующий миг под всеобщие овации поднять и его. Лефу картинно изумился, прижав ладони к пухлым щекам, но в следующий момент полетел вверх тормашками, потому что Гастона отвлекла внезапно распахнувшаяся дверь таверны. Впрочем, официантку-то он удержал… В зал ввалился совершенно обезумевший Моррис. Он подбегал к каждому из посетителей и что-то возбужденно просил у них, хватая людей за одежду. Разумеется, те лишь отпихивали от себя старика, которого считали совершенно безумным и даже не прислушивались к его словам. Лефу уселся на полу, потерев ушибленный зад, и хмуро взглянул на старика, из-за которого был так внезапно низвергнут с высот блаженства.       — Черт, что этому лунатику нужно?.. — пробормотал он.       — Моррис?.. — удивлённо протянул сбитый с толку Гастон, хмурясь. Он опустил официантку обратно на пол и взял за плечо подбежавшего к нему старика, который похоже совсем потерял рассудок. — Что случилось, Моррис?       — Прошу помогите мне! Он схватил Белля! Страшное чудовище в замке, в лесу! — воскликнул несчастный, дрожа и умоляюще глядя снизу вверх на Гастона. Однако тот лишь усмехнулся и крепче взял Морриса за плечи, направившись с ним к выходу.       — Ты наверное перебрал и бредишь, старик. Какое ещё чудовище? Иди-ка проспись, пока ты кого-нибудь не вывел из себя своей чушью, — сказал Гастон, выпихивая упирающегося мужчину наружу. Но Моррис всё выкрикивал что-то и протестовал, прося помочь ему справиться с чудовищем.       — Я сказал иди домой, старый чудак! — прикрикнул на него альфа, начав раздражаться. Распахнув дверь пинком ноги он толкнул Морриса так, что тот вывалился наружу и споткнулся, грохнувшись на мостовую. Дверь таверны тут же захлопнулась, оставляя Морриса в одиночестве и темноте. Вернувшись к камину Гастон сел в своё кресло и взял ещё одну кружку пива, хмуро взглянув в огонь.       — Вот ведь старый дурень Моррис… не удивительно, что и Белль весь в него! Лефу наблюдал за всей этой сценой вскинув бровь и ухмыляясь. Да, не повезло старику… о чем это он толковал? Какой еще замок с чудовищем? Похоже, кто-то окончательно слетел с катушек.       — И… ты правда хочешь с ним породниться? — весело рассмеялся Лефу.

***

      Остаток вечера они провели предаваясь бурным и обильным возлияниям, потому как повеселевший охотник с энтузиазмом налегал на пиво, и Лефу не хотел от него отставать. В итоге оба так набрались, что о возвращении домой не могло быть и речи. Коротышка попросил у хозяина таверны ключ, и вскоре оба уже поднимались наверх, поддерживая друг дружку и шатаясь.       — А я ему и говорю: какой же ты солдат, раз боишься стрелять в людей? А он говорит, что мол это плохо и бесчеловечно! Представляешь, Лефу? Я схватил этого сопляка и окунул головой в бочку с водой! Держал там, пока он не передумал учить меня жизни… — говорил Гастон со слегка заплетающимся языком, в очередной раз пересказывая другу одну из своих военных историй. Подпираемый с боку омегой он всё-таки сумел выпрямиться и толкнуть плечом отпертую Лефу дверь. Ввалившись внутрь альфа тут же рухнул на кровать и стал неловко сбрасывать с ног сапоги. Ему в голову даже не пришло, что кровать у них одна — Гастон без зазрения совести занял её почти целиком.       — Да-да, помню этого болвана! Ха-ха, — довольно рассмеялся Лефу, который каждый раз был рад остаться наедине с объектом своего обожания. — Его в конце концов и пристрелили как собаку, дофилософствовался. С этими словами он начал стягивать с друга одежду, как будто тот сам бы не справился с этим. На самом же деле ему просто хотелось еще и еще прикасаться к Гастону, пока тот такой разомлевший и покладистый. Ведь и сам Лефу был очень пьян, от чего безупречный самоконтроль омеги дал трещину. Он слишком поздно сообразил, что сильно возбудился от близости альфы и запаха его разгоряченного тела. Коротышка сглотнул набежавшую слюну, пожирая взглядом мощную грудь друга: его пальцы замерли на пряжке ремня Гастона. А тот спокойно позволял себя раздевать, так как сейчас ему было лень даже думать о чём-либо. Однако почувствовав заминку охотник приподнялся на локте и посмотрел на замершего между его ног Лефу.       — В чём дело? Продолжай. — сказал он, слегка сжав тело друга мускулистыми бёдрами. Взгляд синих глаз был расфокусированным, радужка потемнела… очевидно обоняние альфы уже щекотал запах находящегося так близко омеги, но пока что он не отдавал себе в этом отчёта. Несмотря на это его штаны пониже ремня были натянуты больше обычного и Лефу прекрасно ощущал это запястьями. Он вздрогнул от звука голоса товарища, быстро взглянув на лицо Гастона, однако отвел взгляд и почему-то покраснел. Омега покусал губу и стал расстегивать штаны друга. Сердце заходилось в бешеном ритме, а пальцы дрожали, когда он стянул штаны с охотника. Оторвать взгляд от хозяйства альфы Лефу было очень трудно, хотя он и пытался сделать вид, что не смотрит. И именно в этот момент омега с ужасом почувствовал, что потек. Мышцы свело сладкой судорогой внизу живота, а между ног разгорался настоящий пожар. «И зачем я столько выпил?!» — в отчаянии подумал он. Покрытая волосами широкая грудь Гастона поднялась и опустилась, когда он втянул носом резко усилившийся запах омеги. Внезапно он сел в постели и притянул к себе Лефу. Запустив огрубевшие пальцы в волнистые волосы коротышки Гастон опустил взгляд на его широкий улыбчивый рот и вдруг впился в него жадным поцелуем, кусаясь и нагло скользя языком по языку омеги. При этом его собственный запах стал ещё сильнее, а член с крупным узлом в основании напрягся быстро твердея. Лефу свел брови, замерев, словно загипнотизированный удавом кролик. Однако затем его паникующий разум внезапно померк, и омега с жадностью ответил на этот развязный поцелуй, зажмурив глаза и полностью отдавшись во власть похоти. Сколько раз Лефу наблюдал украдкой за тем, как его статный друг развлекается с очередной женщиной или омегой, сколько раз он изнывал от сдерживаемого желания, от ревности и досады… и никогда он не мог себе представить, что сможет оказаться на месте этих счастливчиков. Надо сказать, он на секунду даже решил, что уснул и ему снится этот прекрасный сон. Однако упершийся в низ его живота здоровенный член вернул омегу к реальности. Лефу начал поспешно раздеваться, скидывая с себя одежду на пол и с восторженными вздохами целуя могучую шею, плечи и грудь друга. Гастон был привычен к восхищению и обожанию со стороны других людей, однако сейчас он словно забылся в беспамятстве. Не говоря ни слова он затащил Лефу на постель и подмял под себя, став нетерпеливо стаскивать с него остатки одежды. Периодически он приникал лицом к шее омеги и жадно вдыхал его запах. Задрав на Лефу рубаху он с рыком укусил его горячую бледную кожу в районе живота, оставив заметный след, а затем ещё раз — уже ниже. Наконец Гастон уткнулся носом в промежность омеги и сипло застонал, после чего стал поспешно стаскивать с него штаны. Его собственные волосы давно растрепались и теперь чёрными блестящими прядями свисали вперёд, делая его облик ещё более диким. Лефу изнывал от желания, но даже в таком состоянии он не переставал любоваться своим другом. Даже жгучий стыд за собственное, как ему казалось, неказистое, толстое и такое смешное тело, не мог испортить его восторга. В глазах омеги потемнело… уже набухшая и мокрая петля почти болезненно пульсировала, заставляя Лефу дрожать и скулить. Ох, как он ненавидел и презирал себя в этот момент, прекрасно понимая, что ведет себя как очередная течная сучка, к которым так привык избалованный вниманием Гастон. Но что он мог поделать?.. Сам же Гастон похоже наслаждался мягким и упругим телом омеги. Притянув его к себе после того, как на том не осталось больше никакой мешающейся одежды, он лёг на бок и прижал Лефу спиной к своему горячему мускулистому телу. Его член упёрся в скользкую пульсирующую петлю и начал проталкиваться внутрь в то время, как альфа жадно мял пальцами грудь и аппетитные бёдра партнёра, кусая его плечо и шею. Подхватив ногу Лефу под коленом он задрал её и толкнулся вперёд, с хлюпаньем загоняя твёрдый как камень орган в плотно сжимающееся кольцо мышц. Лефу закатил глаза, когда этот здоровенный раскаленный член растянул его петлю, проталкиваясь так резко и сходу глубоко. Разумеется, омега не был девственником, отнюдь. Несмотря на слегка нелепый и потешный вид, на Лефу был спрос среди альф, причем весьма неплохой, так как тот был весьма жаден до секса и горяч. Но ни один из бывших партнеров Лефу не шел ни в какое сравнение с Гастоном. Хотя бы потому, что ни у кого из них не было такого здоровенного члена. Омега протяжно застонал, прогибаясь и позволяя органу проникать в его податливое мягкое тело. Лефу повернул голову и развратно провел языком по шее и щеке своего партнера. Его язык тут же был пойман губами, накрывшими его рот для нового развязного поцелуя. Гастон трахал омегу жёстко и с большим наслаждением. Спустя пару минут они сменили позицию и теперь Лефу был поставлен на четвереньки. Его ткнули носом в подушку и сжали бёдра пальцами до синяков, став жадно иметь, порыкивая и подтаскивая омегу на себя. Раздувшийся узел уже с трудом протискивался внутрь, но Гастон раз за разом вбивал его в податливое тело приятеля, нарочно растягивая время до неизбежно приближающейся сцепки. Лефу вскрикивал от болезненного наслаждения, подаваясь назад и ощущая, как член все грубее и настойчивее таранит его внутри. Однако даже сквозь острое удовольствие пробивалась тоска, сжимавшая его сердце ледяными пальцами. Омега догадывался, что его сейчас просто используют для удовлетворения сиюминутной потребности. Он понимал, что на его месте мог оказаться любой другой омега или какая-нибудь женщина, и Гастону было бы абсолютно плевать: просто Лефу удачно попался под руку. Эти мысли заставили его лицо исказиться гримасой боли, а из глаз потекли слезы. Несчастный омега уже даже не вполне понимал, что именно с ним происходит и как может быть одновременно так плохо и так хорошо. Внезапно он вскрикнул, прогнувшись и прижавшись своим объемным животом к матрасу. Лефу почувствовал, как узел в последний раз вколачивается в мокрую петлю, и мышцы запирают его внутри, своими сокращениями вызывая яркий оргазм. Омега удовлетворенно вздохнул, прикрыв глаза, пока горячее семя заполняло его внутри. Не смотря ни на что это был самый восхитительный момент в его жизни. Гастон же похоже воспринял всё происходящее как должное. Немного потискав партнёра напоследок и дождавшись пока сцепка ослабнет он скатился с Лефу и тут же завалился на кровать. Что-то сонно пробормотав он кое-как накинул на себя одеяло и отвернулся к стене. Всего спустя минуту до слуха омеги донёсся могучий храп Гастона, который с блаженным выражением на лице провалился в крепкий сон, словно дикий зверь не зная ни печали, ни сожалений.       Лефу молча лежал на самом краешке кровати (чтобы не мешать Гастону) и таращился в потолок, даже не пытаясь забраться под одеяло. В его растрепанной голове сейчас происходила настоящая буря, а сердце все никак не успокаивалось. Разумеется, сна у бедняги не было ни в одном глазу, а на душе становилось все паршивее с каждой секундой. Паршиво же омеге было от того, что в его душе снова забрезжила надежда, которую он все это время так долго и целенаправленно в себе давил: надежда на счастливое совместное будущее с Гастоном. Да, Лефу уже очень очень давно в тайне мечтал о том, чтобы быть не только подпевалой и другом, но и законным партнером… а еще он мечтал о совместном хозяйстве и, конечно же, о детях. Он хотел не меньше пяти.       — Боже, какой же ты кретин, Лефу… — прошептал омега, прижав ладонь к все еще мокрому лицу.