Две стороны одной сказки

      Весь вечер и ночь Белль боялся выйти из дома, лишь покормил птицу, и снова юркнул за дверь, заперев даже ставни. Однако наутро его страх понемногу улегся, и мальчик вышел на крыльцо, окинув грозным взглядом пустую улицу.       — Жениться! Нет, ну вы только подумайте, — обратился он к сидевшим на перилах лестницы двум петушкам. — Этот полудикий, неотесанный, глупый и грубый болван решил жениться на мне! Словно вещь какую на ярмарке покупает… фу, это отвратительно. Нет, мсье Гастон, я не в восторге от этой идеи! Белль швырнул птицам зерна, а затем поспешно вышел за калитку и едва ли не бегом бросился в сторону лугов прочь из города.       — Не этого я хочу, не для того я был рожден! — возбужденно разговаривал он сам с собой. — Меня ждут приключения, я точно знаю! Я хочу чего-то добиться в этой жизни, хочу, чтобы она была наполнена смыслом и интересом! Конечно, совсем не плохо, когда кто-то рядом есть, кто тебя понимает и разделяет твои увлечения… но это должен быть человек под стать мне, такой же… странный! Мальчишка пришел в себя лишь на самом краю леса, обернувшись: город казался нарисованной картинкой, настолько застывшим и крошечным он выглядел в лучах восходящего солнца. Внезапно до слуха мальчика донесся стук копыт, и вскоре на луг из леса выскочил Филипп. Конь выглядел совершенно обезумевшим, на боках виднелись царапины от веток, об которые животное ободрало шкуру, продираясь сквозь чащу, а с губ срывались клочья пены.       — Филипп! — вскрикнул в ужасе Белль, подбежав к лошади и остановив его. — Боже, где папа?! Что случилось, милый?.. Отведи меня к нему, скорее! Омега оседлал коня, схватившись за его гриву, и тот развернулся, побежав обратно. Наверняка он не очень хотел возвращаться в это страшное место, но присутствие Белля действовало на животное успокаивающе.

***

      Клоксворд отчитывал Люмьера, прохаживаясь по всё тому же столику возле камина, в гостиной на первом этаже:       — Я так и знал, так и знал! Люмьер, его смерть будет на твоей совести. Всё из-за твоего эгоизма и неуёмной тяги к приёму гостей! Ты и раньше не знал меры, когда принимался организовывать балы и приёмы чуть ли не каждую неделю! А теперь вот чего ты добился: несчастный старик заперт в продуваемой всеми ветрами башне. Куда ему было успеть убраться отсюда до возвращения хозяина… это просто кошмар, а хозяин теперь сам не свой! Я вновь слышал, как он буянит в западном крыле. Люмьер молчал, мрачно смотря в одну точку и не шевелясь. Разумеется, он чувствовал себя весьма паршиво из-за всего случившегося, а особенно из-за того, что чертов старый будильник оказался снова прав. Зануда иногда до того бесил подсвечника, что тот хотел выдернуть ему его мерзкие стрелки. Впрочем, все равно почему-то продолжал общаться с ним… внезапно Люмьер встрепенулся и повернул свою медную голову к дверям.       — Тшшш… что это? Как будто шаги, — шепнул он другу.

***

      Белль осторожно открыл тяжелые двери и медленно вошел в огромный жуткий холл. Мальчишка с минуту просто стоял, таращась по сторонам, но затем очнулся от потрясения, вспомнив об отце.       — Простите за вторжение! Вы не видели моего отца? Он потерялся в лесу… пожилой человек в шляпе и плаще, он ехал в повозке на ярмарку… — дрожащим от нервного напряжения голосом крикнул юный омега.       — О боги… это что… молодой юноша? — не поверил своим глазам Клоксворд,  — неужели это сын того старика? Подожди, подожди меня, Люмьер! — грозно зашептал на друга будильник, соскользнув на пол по скатерти и поспешив за Люмьером, которому очевидно хотелось получше рассмотреть гостя.       — Что-то у нас в последнее время стало много гостей… не замок, а проходной двор, — тихо проворчал Клоксворд, наблюдая за юношей из-за колоны.       — Старый кретин… — не выдержал Люмьер. — Я когда-нибудь выдерну твой маятник и настучу им тебе по твоему тупому циферблату… неужто ты не видишь, что это НЕ ПРОСТО молодой юноша? С этими словами он выскочил из гостиной и остановился в дверях. Внезапно откуда-то издалека послышался надрывный кашель Морриса. Белль услыхал его и хотел было броситься наверх, но лестница была настолько темной, что даже ступеньки терялись во мраке. Оглядевшись он заприметил в дверях непонятно откуда взявшийся подсвечник и подхватил его, бросившись вверх по лестнице. У омеги не было времени размышлять о том, откуда он там взялся. Мальчишка поднялся в башню и сразу увидел своего несчастного отца, запертого в ближайшей камере. Белль отставил канделябр в сторону и подбежал к отцу, обняв того сквозь прутья решетки.       — Боже, папа, у тебя ледяные руки… кто сделал это с тобой?..  — обеспокоенно спросил он. Моррис поднял на сына большие серебристые глаза и улыбнулся так, словно уже и не надеялся увидеть сына хотя бы ещё раз.       — О, Белль… — простонал старик, а затем вдруг посерьёзнел. Перебарывая приступ кашля Моррис сжал в холодных ладонях руки мальчишки, зашептав:       — Ты должен немедленно бежать отсюда! Прошу тебя, беги, оставь меня здесь. Мне уже ничем не помочь. Это не обычный замок, здесь обитает ужасное чудовище, оно не отпустит меня. Пожалуйста, Белль, уходи! Я не вынесу если потеряю ещё и тебя…       — Не говори глупостей, отец, — непреклонно отозвался мальчик, сведя брови. Он был очень бледен, от чего веснушки на его лице казались почти черными, однако карие глаза парня выражали уверенность. — Все будет в порядке, мы вытащим тебя отсюда. Он выпустил руки отца из своих и вскочил на ноги, подергав дверь камеры. Та не поддавалась ни в какую. Он посмотрел по сторонам и заметил рычаг на стене, но только он успел коснуться его, как раздался угрожающий рык откуда-то из затененной части темницы. Белль отскочил назад и схватил в руки подсвечник, выставив его вперед подобно оружию.       — Зачем ты запер моего отца?! Покажись! — крикнул он дрожащим от ярости голосом.       — Он грязный вор! А воровство здесь наказывается пожизненным заключением в темнице, — прорычал незнакомец от чего-то не спеша приблизиться достаточно для того, чтобы Белль увидел его лицо. Однако его огромная тёмная фигура угрожающе перемещалась в темноте. Он словно готовился броситься на юношу, но пока что медлил.       — Он пришёл в мой замок без разрешения и сорвал розу в моём саду!       — Розу! — Белль хлопнул себя по бедру в приступе возмущения. — Розу! Да что с вами такое?! Вы за какую-то розу готовы посадить человека на всю жизнь в камеру? Мой отец болен и нуждается в лечении, он не может тут находиться ни дня более. Если вам нужно кого-то наказать, то наказывайте меня, так как это все моя вина: я попросил отца привезти мне розу из поездки! Омега проигнорировал протестующие возгласы Морриса, сделав шаг навстречу притихшему владельцу замка. Он и сам не знал, откуда в нем вдруг взялось столько смелости, ведь еще накануне он прятался от какого-то обычного городского болвана.       — Вы согласны?.. Хозяин замка сделал ещё один шаг назад, в тень, и казалось растерялся от внезапного обвинения и горячей речи мальчишки. Издав неопределённый и невнятный звук, очевидно означающий сомнения, он вновь заговорил, однако на этот раз его голос звучал уже куда сдержаннее.       — И ты готов обречь себя на вечное заточение вместо своего отца?.. — недоверчиво спросил он.       — Нет, Белль! Не делай этого, я запрещаю тебе! — воскликнул Моррис, однако из-за переживаний его тут же скрутил приступ изматывающего кашля. Белль не колебался ни минуты. Он поднял свои большие темные глаза на существо в тени.       — Да, — твердо заявил он, но затем что-то привлекло его внимание в очертаниях фигуры незнакомца, и он слегка нахмурился, — выйдите на свет… — неожиданно для самого себя попросил юноша. Ему показалось, что глаза обманывают его… Существо вновь притихло, но затем выпрямилось и расправило плечи, шагнув вперёд. Что-то царапнуло каменный пол темницы и первой в кругу света показалась покрытая рыжеватым мехом звериная лапа с мощными чёрными когтями. Следом свет выхватил какие-то лохмотья, которые раньше очевидно были одеждой, край накидки, которая натягивалась на сгорбленной мохнатой спине и была скреплена на широкой груди брошью. А затем показались изогнутые тёмно-коричневые рога и крупная голова существа со спутанной гривой, поблёскивающими во тьме глазами и торчащими из пасти острыми клыками. Хозяин замка с вызовом уставился на Белля.       — Ну что, ты всё ещё верен своему решению? — спросил он, презрительно прищурившись, так как очевидно ожидал, что Белль вот-вот либо убежит, либо грохнется в обморок. Белль пошатнулся, отступив на шаг назад. Тяжелый канделябр чуть было не выскользнул из его пальцев, однако вдруг он сжал кулак сильнее и заставил себя как следует рассмотреть хозяина замка. Взгляд мальчишки скользнул по звериным лапам, покрытой косматой шерстью шее и наконец остановился на морде твари. Клыки и рога отталкивали, вызывали отвращение, но от чего-то глаза существа, поблескивавшие из-под нависших надбровных дуг, вызвали в душе мальчишки странное ощущение. Он увидел в них такую ужасную боль и страдание, что на секунду у него перехватило дыхание.       — Конечно! Выпустите моего отца, немедленно! — проговорил осипшим голосом мальчик.       — Договорились, — коротко рыкнул зверь и опустился на четыре лапы. Подойдя к клетке он открыл её, дёрнув за рычаг, и сгрёб когтистой пятернёй Морриса, потащив его за собой вниз по лестнице. Откуда Беллю было знать, что за поспешностью и агрессивностью чудовища в этот момент скрывалась растерянность, удивление, почти что паника. Он постарался как можно быстрее покинуть темницу, а стоящие в нишах стены рыцарские доспехи вдруг ожили и перекрыли проход, мешая омеге последовать за ними и хотя бы попрощаться с отцом. Беспомощно ворочающегося в стальной хватке чудища, протестующего и кашляющего Морриса выволокли на улицу и затолкали в похожую на паука самоходную карету.       — Отвези его обратно в деревню! И смотри чтобы тебя никто не видел. — приказал хозяин замка. Белль бросился к зарешеченной бойнице в камере как раз в тот момент, когда уродливая карета выпутала свои паучьи деревянные ноги из обвившего ее плюща, и поползла прочь в сторону ворот.       — Отец!.. — крикнул мальчишка, вытянув руку из окна и беспомощно хватая воздух. Слезы, которые до сих пор он сдерживал усилием воли, вдруг хлынули из его глаз, и он закричал словно от боли, прижимаясь щекой к ледяным прутьям решетки. Как же он хотел попрощаться с Моррисом, поцеловать его в последний раз. Мысль о том, что он больше никогда не увидит единственного любимого и родного человека, разрывала его сердце. Когда чудовище поднималось вверх по лестнице, то его слуха коснулись рыдания омеги. Затормозив у входа в темницу зверь на мгновение подумал о том, что возможно он повёл себя слишком жёстко по отношению к этим двум простолюдинам… однако стыд за собственные действия был настолько непривычен и неприятен для него, что он поспешил отмести эти странные чувства, мотнув рогатой головой и решительно пройдя мимо вставших по стойке смирно доспехов.       — Нечего разводить здесь болото… ты сам согласился быть пленником вместо этого старика. Теперь поздно жалеть о своей глупости, — проговорил зверь, хмурясь и раздражённо дёргая хвостом. Однако видя страдания мальчишки хозяин замка всё же добавил, слегка смягчив тон:       — Я… покажу тебе комнату, в которой ты будешь жить. Иди за мной.       — Вы даже не дали мне попрощаться с ним! Я просто хотел поцеловать его, мы ведь… б-больше никогда не увидимся! — сквозь рыдания прокричал мальчишка, оторвав руки от красного и мокрого от слез лица. Однако слова чудовища относительно его комнаты заставили омегу растеряться и перестать всхлипывать,  — комнату? Но я думал… я буду жить в камере…       — Что, так хочется спать в холоде и на соломе? — огрызнулось чудовище, обернувшись к мальчишке и гневно раздув широкие ноздри. Подобрав стоящего на полу Люмьера он сжал его в своей лапе и направился прочь из темницы, освещая себе и Беллю путь. Его мрачная и гротескная фигура заполняла собой почти весь проём винтовой лестницы. Белль молча шел за ним, сунув руки в карманы и понурившись. То и дело, правда, он поглядывал по сторонам, с опаской разглядывая морды химер и горгулий, которые выхватывал из темноты неровный свет свечей. Дворец был погружен во мрак, но через высокие стрельчатые окна, минуя заросли лепнины, пробивался лунный свет, и голубоватые лучи падали на перила лестниц и горбатые спины каменных драконов, подпиравших своими лапами подобно атлантам своды залов. Замок словно жил своей странной жизнью, отображая уродство и мрачность его владельца. Даже сквозь ненависть, горе и отчаяние Белль чувствовал, что эта обстановка его завораживает. Чудовище внезапно решило нарушить гнетущее молчание. —       Поскольку этот замок теперь твой дом ты можешь ходить здесь куда угодно, кроме западного крыла. Если заблудишься спроси дорогу у доспехов или других слуг, — сказал он, очевидно стараясь быть помягче с омегой, однако это у него не слишком хорошо получалось. Он периодически ещё зачем-то наклонял мохнатую голову поближе к канделябру, который нёс в лапе, и словно прислушивался к нему, приподнимая ухо. Однако сам Белль ничего не слышал. Белль поднял голову, стерев с щеки катящуюся слезу и слегка свел брови.       — А что в западном крыле? — без задней мысли спросил юноша, однако внезапно зверь развернулся и так рыкнул на него, что мальчишка вздрогнул и обмер на пару секунд. Дальнейший путь до комнаты они проделали в гробовой тишине: Белль всю дорогу пытался не расплакаться. Однако стоило ему оказаться в одиночестве своих новых апартаментов, как он бросился на красивую большую кровать под балдахином, и разрыдался, стискивая пальцами покрывало. Ведь в сущности это помещение было все той же камерой, пусть и более уютной: он хорошо слышал, как в замочной скважине провернулся ключ.