Я тебя хочу

- Это были не гримасы. Это были мои «сексуальные лица». Вот тогда я и понял, как все паршиво. Я, конечно, подозревал что-то подобное, но даже подумать не мог, что это такая… катастрофа. Да, за все наше знакомство у нас с Куртом ни разу не мелькала в разговорах тема секса. Да, это было странно, потому что мы были у друг друга едва ли не единственными, с кем можно обсудить что-то такое. В конце концов, думал я, Курт слишком скромный, слишком замкнутый. Но это… Это было нечто. Я тогда ляпнул какую-то фигню, а Курт, похоже, разозлился. Он очень милый, когда злится. Серьезно, вы многое упустили, если не видели. А еще он расстроился, потому что для него такой проблемы как «сексуальность» и не существовало вовсе. Он даже не задумывался об этом. Я улыбнулся, уверенно заявил «мы что-нибудь придумаем», а сам думал что «новорожденный пингвиненок» это потрясающе точный термин. Курт не был сексуальным. Вообще. Когда я говорил ему, что никогда не задумывался о том, что мы можем быть чем-то большим, чем просто друзья, я не соврал. Мы уже были чем-то большим, потому что я никогда не испытывал к человеку таких сильных чувств. Курта хотелось беречь, защищать, поместить под хрустальный колпак и не допускать до него все дерьмо из внешнего мира. Он был моей Розой, а я – Маленьким Принцем. Когда я его впервые увидел, это стало шоком. Такой красивый, хрупкий… Черт, даже эта их Сью Сильвестер называла Курта Фарфоровым, пусть и имея в виду какой-то только ей понятный бред. За столь короткое время он стал самым близким человеком для меня, но вот уж как я его не воспринимал точно, так это как… ну, гипотетического любовника. Я о том, что вы едва ли размышляете в таком ключе над своими друзьями, но с другой стороны, Курт – одна из самых ожидаемых кандидатур в моем случае, верно? Даже сейчас такие мысли казались мне кощунством. Слова «Курт» и «секс» не уживались в одном предложении. Никак. - Ладно, покажи мне… чувственность. Курт, только не делай из этого шутку. И Курт не делал. Он просто искренне не понимал, какого черта мне от него надо. Если честно, то, что он изображал, больше всего напоминало Симбу из «Короля Льва», и смешок сдержать не получилось. Это было так мило, в конце концов. Я попытался понять, что происходит. Ну не может же парень в почти семнадцать лет не знать о сексе ничего! Оказывается, еще как может. Черт, просто нереально. Курт даже покраснел, затем побледнел, а потом и вовсе впал едва ли не в ступор. Во всем этом не было ничего хорошего. Черт, для меня он неприкосновенное произведение искусства, но не для других. В один далеко не прекрасный день ему придется с этим столкнуться – если даже не он сам, так его тело решит за него. И если… Если Курт продолжит жить в своем мире бродвейских мюзиклов первый опыт станет для него серьезной травмой. Меня Курт не слушал. Боже, да он меня буквально выгнал из своей комнаты! И продолжал делать это, сколько бы раз я не поднимал тему – напуганный, растерянный, зажимающий уши ладонями, Курт лично мне стал напоминать обитательницу женского монастыря. Сексуальности ему это не добавляло, понятное дело, а вот бесило – капитально. И пугало. Тогда я пошел к Берту. Курту очень повезло с отцом. Большинство геев имеют с семьей весьма натянутые отношения, как я, например. Папа искренне думал, что сможет перевоспитать меня, женить на какой-нибудь девочке из хорошей семьи и радоваться в старости, глядя на внуков. Я не имел ничего против внуков, все остальное же вызывало глухое раздражение на родительскую глупость. Хаммел-старший, похоже, подобных иллюзий не питал и сына любил «каким природа дала». Понятно теперь откуда в Курте такая храбрость и умение стоять на своем. Несмотря на не совсем приятное окончание разговора, я понял, что Берт принял во внимание все, что я сказал. Ну, хотя бы за… базовые знания Курта теперь можно не волноваться. Тему сексуальности вскоре оставили в покое, а я никак не мог отвязаться от мыслей о Курте. Если раньше я воспринимал его исключительно как друга, то теперь не мог перестать искать в нем большее. И нашел. На свою голову. О, это было так банально, даже смешно. Мы пили кофе, разговаривали о чем-то, и вдруг Курт облизнулся. Нет, это звучит как начало порно. Ничего такого не имелось в виду, если забыть о моей реакции. Черт, я опять сбился. Короче, Курт вовсе не имел ввиду ничего такого. Это не было попыткой пофлиртовать, намекнуть, подразнить – мы говорим о Курте, в самом деле! Однако меня это мало волновало. Я смотрел, как его язык скользит по губам, как слизывает капельку кофе, и чувствовал себя именно как в порно. «Перестань думать об этом, он же твой друг. Друзей не трахают на столике в кофейне. Никого не трахают на столике в кофейне, вообще-то.» Дальше – хуже. Мы сидели на репетиции Соловьев, когда я узнал о еще одной милой привычке Хаммела – теребить мочку левого уха. Это попахивало фетишизмом, но за полчаса я успел в своей глупой голове облизать не только эту мочку, но и всего Курта. Буквально. Таких моментов набирались десятки – тень ресниц, прищуренный взгляд, тонкие запястья, длинные пальцы, обнаженная лодыжка – это-то когда успел, боже-мой-господи. Бриллиантом воспоминаний был вечер, когда я вошел в комнату для занятий, а Курт искал что-то под столом. Чертова далтоновская форма! Не могут обычные форменные брюки делать задницу такой… такой. Я стоял в дверном проеме и еле сдерживался, чтобы не застонать. Сексуальности в нем нет, говоришь? Забавный, говоришь? Так на чей же светлый образ ты теперь каждый вечер др… Перестань, он твой друг! - Блейн? О черт. - Блейн? С тобой все в порядке? Открытый взгляд, улыбка, легкий румянец на щеках, на коленях – пыль, нет-нет-нет, не о том думаешь, ОПЯТЬ! Курт очень красивый. Курт очень красивый, а еще такой невинный, что мне захотелось взвыть. - Д-да… Все нормально. - Я думал о Региональных. Мы же можем еще что-то придумать… н-ну… насчет моей сексуальности. О. Боже. Мой. - Курт. Ты сексуальный. И тут я понял, что сказал. Мозги, где мои мозги… Друг распахнул глаза и в недоумении хлопнул ресницами. «Перестань» - О, ты правда так думаешь? Ну, теперь приходится, как ни крути. - Да, я правда так думаю. - Но ты же сам говорил, что… - Курт, я говорил, что у тебя не получается показать сексуальность, а не что… - Да какая разница?! Я вполне осведомлен, но я все равно не понимаю, как должен показать что-то большее, я не понимаю, не понимаю, слышишь?! Курт раскраснелся, голубые обычно глаза сейчас были почему-то зелеными, руки дрожали. Всегда идеальная прическа растрепалась, а прикушенная губа наводила на ставшие привычными за последнее время мысли. - Я тебя хочу, - вырвалось у меня. «Молодееец» - Блейн? – почему-то шепотом спросил Курт. - Прости, - так же шепотом ответил я и вылетел за дверь.