Дай мне свободу...

Юра все-таки смог заснуть… На утро, Юра проснулся от звонка в дверь. Плесецкий побежал открывать, на пороге стоял Отабек. Юрий кинулся в объятья к Алтыну, на его лице появлялись слезы счастья, но в то же время, ему было жалко Милу, которая тоже любила Отабека. — Ты скучал по мне? — спросил Бека, прижимая к себе радостного Юру. — Конечно… скучал — сквозь слёзы прошептал отец-одиночка. — А где Машенька? Она ведь с тобой? — спросил взволнованно Отабек, теперь-то он волновался за дочку. — Она заболела, сейчас спит, не надо будить её, пусть она хорошенько выспится. — Я и не собирался её будить — улыбнулся Бека и потрепал Юру по волосам. Юра вырвался из объятий радостного казаха. — Бек, а как же Мила? Она ведь беременна от тебя? Уже как второй месяц? — перевел тему Юра. Впервые он переживал за Милу, она казалась ему шлюхой, проституткой, а теперь, даже жаль её. — Мила? Она в прошлом. Юр, я люблю только тебя. А ребенок… ну… буду помогать им… алименты платить… — Но мне кажется, что тебе важнее быть с ней, чем со мной… — Ты меня не любишь? — Я готов отпустить тебя к ней, если ты этого хочешь, я могу справиться сам с Машей — Нет, я люблю только тебя… и больше никого… Я же говорил, она в прошлом — Пытался убедить его Бека. Юре верилось, что Отабек любит Юру, но частично… — Ладно, давай забудем о ней, как о страшном сне… Договорились? — Хорошо… Я ведь люблю только тебя — улыбнулся Алтын. — Но все-таки, Маша в твоей комнате спит? — Не волнуйся… в моей — Отведешь меня туда? А то, я уже забыл, где находится твоя комната… Юра жил в доме у дедушки, до совершеннолетия. Почти каждый день, к нему приходил Бека, помогая ему деньгами или принося еду. Потом, когда Юра забеременел, то ему пришлось переехать в Алматы, к Отабеку, а потом… Плесецкий взял за руку казаха и повел к себе в комнату… — Ну да твоя комната вообще не изменилась — Ну да не изменилась… Отабек присел на край Юриной кровати и погладил свою дочку по волосам, давно они не виделись. От первых касаний, Маша открыла свои зеленые глазки, улыбнулась и обняла папу.