Smile Like You Mean It

Неа тихо сел за стол, слушая, как остальные члены его семьи разговаривали. Он почти ни с кем не общался; исключениями были Роад и Граф. Не смотря на то, что девочка сравнительно недавно появилась в их семье, Неа уже сильно привязался к ней, и был в какой-то степени очень рад. Особенно, если учитывать ситуацию с его братом. Казалось, что Мана каждый день отдалялся все дальше и дальше от него. Он даже уже не замечает, когда к нему обращаются именно «Мана». Он никогда не появляется в своем «человеческом облике», по крайне мере не появлялся годами; все время Неа видит его в этом нелепом костюме. Это был не его брат, с которым вырос Четырнадцатый, и это поражало парня до глубины души. Но он не мог ничего с этим поделать. Он знал, что они оба должны держаться. — Что не так с твоим лицом? — спросил брат. — Ничего. Просто очередной трудный день, Тысячелетний Граф, — он не любил называть его так. Это казалось слишком формально и холодно*. — Неа, ты поиграешь со мной после ужина? — спросила Роад, почти что умоляя. — Конечно, но только после того, как ты закончишь свою домашнюю работу. — У-у-у-у, — Роад досадно простонала. Неа усмехнулся. Но его хорошее настроение не длилось долго, ведь семья продолжила ужин. Он вздохнул. Это не правда, что он устал быть в стороне. Четырнадцатый любит свою семью, не смотря на то, что сложно не замечать их взгляды. Хоть и не со зла, но они считают его странным — аутсайдером, который был приглашен в их семью, и теперь они вынуждены жить с ним. Он ловил на себе такие взгляды, когда они пристально разглядывали его. Неа не обращает на это внимание с тех пор, как понял, почему они на него так смотрят. Если бы он был на их месте, то чувствовал бы тоже самое. Но с недавнего времени его разум заполоняли мысли о том, кто же он на самом деле? С самого начала он спрашивал себя о своем назначении, о назначении Четырнадцатого. Устав духовно, он извинился, встал из-за стола, и Граф обеспокоенно поинтересовался, в чем дело. Неа бросил короткое «ничего» и улизнул в свою комнату. Комната Неа была более скромной, по сравнению с комнатами других Ноев. Стены были покрыты рисунками Роад, что находились около туалетного столика и изображали его семью и любимую гончую Синди. По комнате были разбросаны игрушки для собаки, музыкальные партитуры и другие вещи, что он собирал в свою коллекцию десятилетиями, включая разрушенную Чистую силу, которую он хранил в качестве не самых лицеприятных трофеев. Он также коллекционировал различные музыкальные инструменты, потому что его интересы в музыке не ограничивались одним пианино. Он всегда находя новые инструменты, старался мастерски научиться играть на них. Неа упал на кровать и услышал, как Синди заскулила, ведь очень хотела, чтобы на нее обратили внимание. Он поднял щенка и усадил ее рядом с собой, но в ответ она прыгнула на него. Она тянула его за рубашку и покусывала руки, очевидно, чтобы парень с ней поиграл. Он игнорировал собаку до тех пор, пока в дверь не постучали, и Синди не спрыгнула с кровати, начиная лаять. — Входи, — Неа пригласил гостью в комнату. — Я сделала свою домашку! Ты знаешь, что это значит~ — пропела Роад. Она открыла дверь, и гончая поприветствовала девочку. — Да, да. Я знаю, — собака прыгала в ногах Роад. Девочка лишь посмеялась с энергичности Синди. — Синди! Я знаю что-то получше, чем прыгать на людей! Иди сюда, — девочка почесала щенку ушки, и Синди стала быстрее вилять своим хвостиком. — Чем ты хочешь заняться? — Хм-м-м, я думала устроить чайную вечеринку, но сейчас уже не хочу. Я поменяла свое решение. Ты сыграешь мне? — Конечно, — он подошел к пианино, что стоял в углу комнаты, и уселся на табурет, — Предпочтения? — М-м-м, на твой выбор, — Роад играла с Синди в перетягивание каната, и собачка старалась изо всех сил выиграть эту войну. Неа начал играть первое, что пришло ему на ум. Он вновь почувствовал легкость, ведь никогда не испытывал стресс, играя на пианино. Комната наполнилась прекрасными, завораживающими звуками, созданными талантливым Ноем. За дверью в комнату Четырнадцатого стоял Тысячелетний Граф. Он был обеспокоен поведением брата в последние дни, но последний ужин заставил его беспокоиться еще больше. Но, не смотря на это, перед тем как постучать в дверь, он услышал музыку, мягко заполняющую помещение. Она сопровождалась лаяньем собаки и смехом Роад. Граф улыбнулся, понимая, что Неа сейчас в порядке. Он оставит их вдвоем, ведь не хочет прерывать этот момент. Он поговорит с братом с глазу на глаз завтра утром.

***

Неа зевнул, стараясь держать глаза открытыми. После того, как Роад ушла, щенок не давал Неа уснуть, играя с ним всю ночь на пролет. А сейчас Синди беззаботно спала в его ногах. — Ты в порядке, Неа? — он посмотрел наверх, и увидел улыбку Страсти. — Да, я в порядке. Просто, немного устал. — Сумасшедшая ночь? — Страсть откусила очередной кусочек яйца, принесенного ей на завтрак. — Да, можно и так сказать… — Неа посмотрел на спящую собаку. — Может, это разбудит тебя? — Мудрость создал картинку схожую со скримером в голове Неа, и у Четырнадцатого чуть не случился сердечный приступ. Он подпрыгнул и уронил ломтик бекона на пол, и Синди с удовольствием съела лакомство. — Блять, Жак! — Мудрость Ноя уже пребывал в припадке истерического смеха. Неа зарычал. — Когда в следующий раз у тебя будет до жути болеть голова, я буду играть на пианино прямо около тебя, ты придурок! — Ой, успокойся. Имей чувство юмора, — Жак изо всех сил старался сдержать смех, но не выдержал и упал на пол, в очередном припадке смеха. — Ну, главное, что ты проснулся, не так ли? — Удовольствие Ноя, которого звали Танни, лениво положил свою голову на стол, и самодовольная улыбка расползлась на его лице. — Не вмешивайся! — выкрикнул Неа. — Что происходит? Что это был за ор? — Граф появился на пороге обеденной залы. Жак быстро поднялся с пола и сел на свое место, складывая руки вместе, будто он ничего и не делал вообще. — Жак обижает Неа! — Роад выдала Ноя с потрохами. — Не правда! Я ему помогал. — Да, также полезно, как страшно. Какое дерьмо еще подкинешь? — Неа, следи за языком! А ты, Танни, сядь прямо! — толстенький Граф прошел на свое место рядом с Неа. — И Жак, ты можешь вести себя спокойно хотя бы пять минут? Это же не убьет тебя! Будь вежливее со своей семьей, — он все же отсчитал Ноя с демоническим глазом. — Я подумаю над этим, — колко ответил парень. Граф выдохнул с облегчением, но подпрыгнул, когда заметил щенка стоящего на двух лапах и выпрашивающего еду. — Неа, что я тебе говорил по поводу того, что ты приводишь с собой собаку в столовую? — Не кормить ее. Что я и не делал! — Лжец! Ты скормил ей бекон! — Жак телепатически возмутился. — Нет, ты меня напугал, и я уронил бекон на пол! — контр аргументировал Неа. — Нет. Не приводи сюда животных. Здесь едят люди. Я не хочу, чтобы собака выпрашивала у меня еду, и я уверен, что другие это также не одобряют. — Ребят, вы имеете, что-то против собаки здесь? — Нет, — в унисон сказали оставшиеся Нои. — Я не спрашивал! — раздраженно крикнул Граф. Он приказал акумам увести отсюда собаку и покормить за дверью. Неа опустил руки. Мана никогда не был таким авторитетным. Он был очень стеснительным, заикающимся ребенком, что вечно следовал за Неа и принимал все с тяжелым сердцем. Он так изменился, после того, как стал Тысячелетним. — Осторожней, у тебя темная сторона вся на показ, — Неа лишь смерил Танни обжигающим взглядом. — Жак, ты мне поможешь с домашней работой? — Роад спросила у своего братишки. — Я бы хотел, но я неожиданно потерял возможность читать, плюс два из пяти моих глаз ослепли, — Жак закрыл глаза и показал язык. — Ты мог просто сказать «нет»! — рыкнула девочка. — Танни, ты мо… — Нет. — Дай мне закончить! — Извини, давай сначала. — Танни, ты можешь мне помочь… — Нет. — Ты опять меня перебил! — Не переживай Роад. Я помогу тебе, — сделал одолжение Неа. Роад засияла от счастья. — Спасибо! Спасибо! Ты просто самый лучший дядя на свете! — Я знаю! — ухмыльнулся парень. — Неа, я чувствую нового Ноя. Узы, я предполагаю, и я хочу, чтобы ты проследил за ними, и сообщал мне об их прогрессе в становлении Ноями. Они в сельских районах Эль-Сальвадора. Я хочу, чтобы ты отправился сегодня, но попозже. — Окей, — он кивнул. — Аргх! И кто теперь мне поможет с домашкой? — Если ты не против, я помогу тебе, — Граф предложил свою помощь по доброте душевной. — Спасибо, — Роад улыбнулась, но все еще была расстроена заданием Неа. Все уселись на свои места и продолжили трапезничать. Неа наблюдал за своей семьей и невольно усмехнулся, понимая, что скоро появятся еще двое, и когда это случится, вся семья соберется вместе, и они устроят вечеринку. Сейчас их 7, и еще столько же должно появиться. Он чувствует, что, возможно, следующим будет Желание. Но он не может сказать точно, ведь это всего лишь предчувствие.

***

После завтрака семья разошлась выполнять свои дела и поручения, но до того, как Четырнадцатый покинул комнату, Граф подозвал его к себе. — О чем ты хочешь поговорить? Это о миссии? — Нет-нет. Ничего из этого. Я просто заметил, что ты отдаляешься от семьи. Все в порядке? — Да. Все прекрасно. — Неа, я знаю, когда ты лжешь. — М-м-м… — Ты можешь мне рассказать. Мы же братья, не так ли? — глаза подростка расширились. До того, как они стали Ноями, они всегда делились своими чувствами и переживаниями друг с другом. Если один из братьев Кемпбеллов был в беде, тогда они были вместе. Когда они успели так отдалиться, что он закрылся в себе? — Я просто… не знаю, почему я здесь. Почему вообще появился 14 апостол? — Неа. Ты не бесполезен, если ты думаешь об этом. Ты часть нашей семьи, независимо от номера, — Граф крепко обнял Неа. Четырнадцатый хотел сделать тоже самое, но остановился, и его руки нависли над спиной Графа. — Но остальные... они не знают, что со мной делать, как себя вести. Я вижу это на их лицах. — Они просто в замешательстве. В ближайшем будущем он потеплеют по отношению к тебе. Они любят тебя, не смотря ни на что, и всегда будут любить, — Четырнадцатый тихо слушал. Его руки медленно заключили Графа в объятья, и он слабо обнял его.

***

Прошло несколько часов с тех пор, как Граф и Неа прибыли на новое место жительства. Неа смотрел за объектами его наблюдений из далека. Это были две девушки, что выглядели примерно на двадцать лет, с оливковой кожей и темно-коричневыми завязанными волосами; они носили комбинезоны, футболки с рисунками и рванные сандали. Девушки окучивали почву, но продолжали спорить, толкаясь, и кидаясь грязью друг в друга. Днем она из близняшек взяла мотыгу и стала преследовать другую. — Люси! Остановить! Подожди! Я не это имела в виду! — одна из сестер с неряшливым хвостиком стала умолять сестру остановиться, попутно уклоняясь от всех ударов. — Иди сюда, если яйца есть! Сразись со мной, София! — сказала та, у которой волосы были подстрижены под каре. Все больше и больше проклятий были слышны от нее. Некоторые можно было даже перевести как «гребанный трус» и «сука». Неа рассуждал, должен ли он вмешаться. Какая польза просто сидеть и смотреть, когда они собираются убить друг друга до того, как пробудятся? Но не успел подросток что-либо предпринять, как курица пришла Софии на выручку, атакуя Люси и царапая ей лицо. — Ха! Ты разозлила куриных богов! — гордо заявила София. — Богиня куриц, чтоб тебя! — она выпнула сопротивляющуюся курицу, но набежали еще пятеро из "куриной банды". Она уронила мотыгу и стала убегать, но за ней гнались другие семь куриц. Девушка быстро заняла укрытие в своем доме, пока ее сестра смеялась от души. Неа прыснул. Его не было видно за счет поля с сахарным тростником. Если это было их самое обычное поведение, тогда жизнь в Ковчеге обещает быть очень интересной. Прошла целая неделя, и эти двое, наконец, стали пробуждаться. Сначала они стали более медленными, и обычный цвет кожи стал вытесняться серыми пятнами, до того, пока стигматы на лбах не стали кровоточить. Неа понимал, что осталось совсем немного времени, и они станут Ноями. Вечером у него появился шанс связаться с Графом, что уже дремал, когда ответил, и проинформировал его о прогрессе близнецов. — Очень хорошо. Я соберу всех и открою тебе врата. До скорого, — Неа прошел через врата, что выросли буквально из земли. Как только его ноги коснулись твердой поверхности, он открыл глаза, чтобы посмотреть на Тысячелетнего Графа. — Здравствуй, Тысячелетний Граф. Давно не виделись, — Ной Разрушения спокойно поприветствовал Графа, и был удивлен, когда Роад повалила его на землю. — Неа! Как же я соскучилась! — Роад счастливо взвизгнула, а Неа лишь застонал в ответ. — Я не думал, что сбивание Неа с ног — это новая традиция при возвращении, — сказал Жак и прыгнул на Неа. — Ублюдок, прекрати! Танни, помоги! — Неа чувствовал, как лишний груз в виде двоих Ноев, был убран. Танни держал их за шкирки в воздухе. — Спасибо, Тан… — Неа был прерван, когда Танни сам упал на парня с Мудростью и Мечтой. — Гха! — Неа почувствовал невероятную боль. Танни и Жак смеялись, в то время, пока Роад кричала о том, что ее платье было порвано. — Господа, остановитесь! У нас нет времени устраивать тут клоунаду, — заверещал Леро, попадая прямо в лицо Жаку. Мудрость лизнул рожицу тыквы, чем очень напугал ее. — Успокойтесь. У нас все еще осталось немного времени, до того, как Узы переродятся, — сказал Танни, когда поднялся на ноги. — Ах ты, сукин сын! — Неа набросился на Танни, забывая, что может просто на-просто пройти сквозь него. Собственно, так и произошло. Подросток споткнулся и налетел прямо на Гнев, которого звали Сид. Это был мужчина выше всех других Ноев с пирсингом на бровях и носу; у него были вьющиеся волосы, подстриженные до плеч, тату украшали его грудь и шею. Он зарычал, когда его толкнули. — Осторожней! — крикнул Сид. Он схватил парня за воротник куртки. — Друзья, успокойтесь. Пожалуйста, остановитесь, — сказал Граф мягко, пытаясь успокоить всех. — Попробуй меня, сладкий~ — Неа стал подтрунивать брата. Сид поднял парня еще выше и стал крутить по кругу. — Стой-стой-стой-стой-стой! Извини меня! Теперь ты счастлив?! — музыкант стал чувствовать подступающую тошноту. — Я сказал остановиться! — голос Графа стал грозным, а глаза черными. Сид отпустил Неа, а остальные Нои стали просить прощения в унисон. — Ауч, — это все, что мог сказать Неа. Он немного подержался за голову, ожидая, когда он сможет удержать равновесие и не упасть. Ему предложили руку помощи, и только потом он осознал, что это Мана помог ему твердо встать на ноги. Он улыбнулся ему, но не мог сказать улыбнулся ли Мана в ответ, ведь этот костюм мешал разглядеть лицо. — Все собрались? — спросил Граф. — Да. А теперь, мы можем уже поприветствовать новых членов семьи? — прозвучал знойный голос Страсти. — Разумеется. Не будем заставлять их ждать, — врата появились прямо из-под земли. Посреди ночи близнецы чувствовали мучительную боль по всему телу, в особенности сильно болела голова. Они стонали и плакали. — Я знала, что нам нужно было сходить к врачу! — визжала София. — Если бы у нас были деньги! — коротко ответила Люси. Кровь пачкала их ночную одежду, и темно-коричневая кожа приобрела более пепельный цвет. — А-а-а-а-а! — они закричали. Казалось, что эта боль будет длиться вечно, но она неожиданно исчезла. Земля раскололась и их ночные платья превратились в белые костюмы, что оставляли на показ большую часть их торса, а их ноги и руки были перевязаны черными лентами с бантами. — Доброе утро, мои сестры~ Как хорошо, что вы вернулись! — поприветствовал их Граф. — Я первый Апостол, Тысячелетний Граф, Адам, — Неа непонимающе уставился на брата. «Адам»? Остальные из клана Ноя стали постепенно представляться. — Третий Апостол, Джойд, Удовольствие Ноя, — объявил Танни. — Пятый Апостол, Вайзли, Мудрость Ноя. — Восьмой Апостол, Гнев, Гнев Ноя. — Девятый Апостол, Роад, Мечта Ноя. — Двенадцатый Апостол, Страсть, Страсть Ноя, — она промурлыкала. — Четырнадцатый Апостол, Неа, Ной Разрушения, — громко сказал Неа. — И мы десятый и одиннадцатый Апостолы, Узы, мы Узы Ноя, — сестры огляделись вокруг, с удивлением замечая, что их семья была совсем небольшой. — Так мало, — заметила София. — А что с остальными? — спросила Люси. — Некоторые, к сожалению, погибли, пока другие еще не пробудились. Но это не займет много времени, когда наша семья вновь станет большой, я чувствую это, — его тело заполнила зловещая аура. Неа смотрел на Ману и пребывал в не самом хорошем настроении. — Мы уже можем идти? Я голодная, — поинтересовалась младшая из близнецов. — Конечно! Позвольте показать вам путь.

***

Нои сидели за обеденным столом и разговаривали друг с другом, рассказывая о себе новым членам их большой семьи. - Девять Ноев, еще пятеро осталось… — подумал Неа. — Эй, Неа, лови! — одна из близнецов кинула хлебный ролл в подростка, но он уклонился. Он прилетел прямиком в Страсть. Ее застали врасплох, но она продолжила есть. Близнецы кинули на Неа злобный и одновременно жалобный взгляд. — Что? — буркнул Неа. — Ты не поймал! — прикрикнула София. — Мы с близняшками собираемся прогуляться в эту пятницу, и мы хотели спросить. Не хочешь присоединиться? — А для этого обязательно было кидаться в меня хлебом? — невозмутимо поинтересовался парень. — Это было эффективней, — усмехнулся Жак. — Без понятия. Зная вас, ребята, эта прогулка превратиться в кошмар. Шансы пострадать велики; экзорцисты могут вычислить наше местоположение по нанесенному урону. Есть вероятность пораниться… Да, я с вами. Вы же собирались в пятницу, да? — уверено улыбнулся Неа. — Вот почему ты мой самый любимый брат, — хихикнул Жак.

***

Была ночь, и все возвращались в свои комнаты. Граф всем желал сладких снов и попросил близнецов остаться, чтобы показать им их комнаты. Неа открыл дверь в свою спальню, и Синди напрыгнула на него, ведь была очень рада видеть своего хозяина. — Эй, малышка. Я та-а-а-ак, по тебе скучал! — он почесал пузико щеночку. Она виляла своим хвостом и кружилась вокруг Неа. — Я знаю, что ты счастлива, увидеть своего папочку вновь, но я хочу спать. Я поиграю с тобой завтра, — он усадил собаку на свою кровать. — Ты потяжелела! Это тебя Роад откормила, или ты выросла? — Синди гавкнула в ответ. — Скорее, оба варианта. Он улегся на кровать, игнорируя тот факт, что Синди дергала его за края рубашки. Сейчас ему было без разницы, он слишком устал. Немного погодя Синди свернулась калачиком около парня, присоединяясь ко сну хозяина.

***

Неа проснулся бодрым. Это было намного лучше, чем прятаться от москитов в самом центре джунглей неизвестно где. Он был рад вернуться домой. Синди потянулась и зевнула, когда почувствовала, что Неа куда-то ушел, но опять быстро провалилась в сон. Неа прошел в ванную, чтобы приготовиться к завтраку. Он умылся, оделся и начал чистить зубы. Он остановился, когда увидел капли крови в раковине. Неужели его десны кровоточат? Он прополоскал рот, но крови не было. Он посмотрел в зеркало и был шокирован, когда увидел кровяную дорожку, что начиналась около левого глаза и заканчивалась на подбородке. Неа в ступоре уставился на свое отражение, в частности на кровавую слезу. Он поранил себя? Странно, но он не чувствует боли. Он потрогал свой глаз, вытирая дорожку с лица и проверяя ее на состав. Пахло кровью и выглядело, как кровь. Он не стал это пробовать, так как был уверен в своих выводах. Неа осмотрел помещение, ища полотенце, но подпрыгнул, когда увидел в зеркале не себя, а какого-то мужчину. Незнакомец был одет совсем, как Граф, и выглядел в точности, как Мана с его длинными струящимися волосами, но был намного старше. И в его взгляде желтых глаз был какой-то таинственный огонек, которым Мана не обладал. — Неа, сын мой~ — мужчина прошептал. — Кто, черт возьми, ты такой?! — выдохнул Неа. — Ш-ш-ш… Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, моя любимый ребенок, — он приложил палец к губам, призывая к молчанию. — Я первый Апостол, Адам, дорогой Четырнадцатый, — он только что сказал «Адам»? — Лжешь! Мана первый Апо… — Нет! Сейчас нет первого Апостола! Адама на данный момент не существует, — его тон голоса стал жестче, после небольшой паузы в сказанном предложении. — Семья следует за лжепророком, Неа. Измени это! Помоги мне вновь стать единым целым, мой любимый Четырнадцатый. Неа задрожал, отступил от отражения и уперся спиной в дверь. Открыв ее, он выбежал прочь. — Не убегай от своих обязанностей, мой любимый Четырнадцатый! — выкрикнуло отражение напоследок. Неа открыл дверь и пулей покинул комнату, не обращая внимания на акум и черепов. Он повернул заугл, и врезался во что-то круглое и надувное. — Эйк! — Граф ойкнул. Они оба столкнулись и упали друг против друга. — Зачем ты так быстро бегаешь? Куда-то торо… — Граф остановился, когда увидел кровоточащий глаз брата. — О боги! Неа, ты в порядке? — Тысячелетний встревоженно выдохнул, пытаясь осторожно осмотреть глаз. — Я в порядке! — раздраженно фыркнул Неа, — я не ребенок! — но Граф продолжил ощупывать глаз подростка, из-за чего Неа чувствовал себя, как не в своей тарелке. — Я не вижу никаких порезов. Как ты поранился? — Не знаю. — Болит? — Я же сказал, что я в порядке, — парень хотел улизнуть из цепких рук Графа, — мне надо идти. — Неа, подожди! — Четырнадцатый был шоке, от того, с какой жалостью это было сказано. — Я не буду уговаривать тебя показаться врачу, но пожалуйста, вытри лицо, — Неа стоял так минуту, но все же ответил. — Хорошо, — Мана схватил Неа за руку и отвел его в комнату. Не смотря на некоторые моменты, Мана часто своим поведением напоминал Неа об их детстве, о том, что Мана все еще его брат-близнец, и к лучшему или худшему, но они любят друг друга.

***

В обеденной комнате Роад ныла, по большей части, что близнецы мучили ее волосы, но также она беспокоилась, что Неа до сих пор не пришел. Она будет очень зла, если выяснится, что Неа проспал. Девочка стучала пальцами по столу, постепенно теряя терпение. — Танни, мне скучно! Скажи что-нибудь смешное! — почти что приказала Роад. — Количество твоей домашней работы на сегодня очень смешное, — ответил Танни со своего места. — Танни! — Или тот факт, что никто из нас, не собирается помочь тебе. — Жак! — Или ее лицо! — Люси прыснула с шутки своей сестры. — Не важно! — она жестом приказала всем замолчать. После они продолжили есть в абсолютной тишине, пока Страсть не начала разговор. — Я волнуюсь за Неа. — Что ты имеешь в виду? — спросил Сид. — Вы вообще замечали, как Неа старался отдалиться от нашей семьи? — Да, я понимаю о чем ты. Он был таким болтуном, а сейчас все время молчит. Я бы порыскал в его мыслях, но увы уважаю личное пространство членов семьи, — Жак отправил очередной кусочек блинчиков в рот. — Мы понимаем. И это раздражает меня. Кто будет говорить глупые слова на счет Графа, если Неа в плохом настроении? — Танни набрал очередную ложку хлопьев. — Или играть в вышибалы с Леро? — добавил Сид. — Или рисовать всякую херню перманентным маркером на белой доске Графа? — подметил Жак. — Или быть самым полезным Ноем, который помогает мне делать домашку! — выкрикнула свое и Роад. — Не это ли означает, что ты должна делать домашку сама? — спросил Жак. — Я правда хочу знать, что беспокоит его, но этот глупый мальчишка слишком горд, чтобы сказать все, — Тании выпил оставшееся молоко из тарелки. — А вы не находите это лишним? — спросила Люси. — Что лишним? — Роад взглянула на свою сестру. — На протяжении долгого времени было лишь 13 апостолов, но затем Неа пришел из ниоткуда, — продолжила младшая из близнецов. — Да это правда. Но вспомни, что в самые первые времена технически нас было 12. Но потом Узы распались на двоих, — напомнил Жак близняшкам. — Ну, да, но была же причина. Мы не знаем, как появился Четырнадцатый. Был ли он сначала человеком или же уже родился Ноем. — Я совру, если скажу, что не задавался такими же вопросами. Но Неа — Четырнадцатый, и, не смотря ни на что, он всегда будет нашим братом и членом семьи, — сказал Танни. — Это правда. И я не возражаю. Я могу с уверенностью сказать, что полюблю этого маленького клоуна. Мне очень интересно его происхождение, — Люси подняла свои ноги на стул. Дверь открылась и в комнату зашли Неа и Граф. Все были поражены, пока Неа не занял свое место. Четырнадцатый носил повязку, что перекрывала его левый глаз, и он избегал зрительных контактов со всеми. Неа знал, что это была плохая идея. Он не мог поверить, что позволил Мане заставить его носить эту глупую вещь. У него же глаз не был вырван, а просто слегка кровоточил. Он переживал и худшее в прошлом, но Мана продолжал нянчиться с ним. — Ты в порядке? — спросила Страсть, приподнимая бровь. — Да, — коротко бросил парень. Он засовывал еду себе в рот, пытаясь съесть ее, как можно быстрее, но в основном давился своим завтраком. — Если ты подавишься, я не буду доставать еду из твоей глотки, — Удовольствие потягивало сок. — Ш-ш-ш-ш-ш, перестань разговаривать, пожалуйста, — Неа стащил тост у Танни, что пискнул от неожиданности и не успел отобрать свою законную еду. — Неа… — Сид спросил медленно, почти что нерешительно. — Да? — Ничего, если я возьму Синди в парк прогуляться? — Сид немного залился краской от смущения, после того, как спросил. — Все нормально, — Неа вытер свое лицо салфеткой и убрал пустую тарелку подальше. — А я могу пойти? — стала умолять Роад. — Все в порядке, мы можем пойти вместе, — улыбнулся подросток. — Дайте мне время, чтобы собраться! — Сид вскочил со своего места, убегая в комнату. — Пф-ф-ф, не думала, что человек, как он, будет взволнован обычной прогулкой с собакой, — хихикнула Люси. — Он темпераментный, глупый и импульсивный, но если ты однажды узнаешь его получше, то поймешь, что он очень любит животных и сладкое. А я упомянул, что он глупый? — спросил Неа, вставая со своего места вместе с Роад. — Повеселитесь там, и будьте осторожны, — пожелал им Граф. Эти трое прыгнули в открытые врата и оказались на мягкой траве в парке для собак. Синди оторвала свою голову от пальто Неа и завертелась. Сид взял поводок тявкающего щенка. Роад поднялась на ноги и присоединилась к ним. Неа сел на скамейку и наблюдал за ними с улыбкой на лице. Он достал журнал из своего кармана, что был его личным дневником, ведь он любил записывать свои мысли и веселые моменты из жизни. Но в последнее время он его редко использует, ведь отношения с семьей у него честные и открытые. Но есть вещи, о которых он не может говорить. Например, как эта ситуация о натянутости отношений с Маной. Или тот «Адам». Он описал встречу с Адамом в деталях: как он выглядел, что говорил, когда и где это случилось, и вообще все что он помнил. Он закончил параграф и задумался, о чем же писать дальше. Что же можно сказать после такой встречи? Возможно, она не была правдивой. Два Тысячелетних Графа — такая абсурдная мысль. Он оторвался от книги и посмотрел, как Сид и Роад играли в обезьянку со счастливой собакой. Синди бегала от Роад к Сиду, пытаясь поймать перелетающую игрушку, а те двое смеялись. И парень не заметил, как напряжение само куда-то ушло. Нет, это не может быть правдой. Он покрепче сжал ручку и закончил начатое.

«Это была самая страшная галлюцинация из всех, что у меня были. Возможно, я был неуклюжим идиотом, и поцарапал свой глаз, и мое тело просто слишком странно отреагировало. Я не знаю, ведь я не доктор. Я просто знаю, что это был всего лишь сон.»

Неа написал дату и время, не забыв про свое имя, и убрал журнал и ручку в карман. Он наслаждался красотой листвы в парке и наблюдал за летающими птицами. Неа заметил фиолетовую султанку, что заставила парня удивиться. Он никогда не видел таких птиц в живую, только на картинках. И только он хотел подойти поближе, как птица улетела, расстраивая Четырнадцатого. Но это природа птиц. У них есть дела поважнее, чем развлекать какого-то человека, или Ноя, в нашем случае. Неа перевел взгляд на семью и заметил, что они пытаются научить щенка новому трюку. — Покрутись! — потребовала девочка, но зачем-то почесала ушки собачке. — Позволь мне. Покрутись и получишь награду! — Сид взял собачью хрустяшку. Синди понюхала ее и выхватила лакомство из рук. — Э?! Четырнадцатый, что уже устал сидеть, встал и подошел к ним. — Ребята, вам нужна помощь? — Неа посмеялся над ними. Роад хихикнула в ответ, но остановилась, и ее лицо исказилось от ужаса. — Неа! — прокричала девочка и рванула к парню. — Что случилось? Где-то поблизости экзорцист? — он оглядел местность, обращаясь в свою темную сторону, но ничего не нашел. — Нет! У тебя кровь идет! — девочка обвила руками лицо парня, и одернула ручки, в ужасе замечая, что они были все в крови. Зрение парня стало размытым и все чувства притупились. А после он потерял сознание. — Неа, проснись, — ресницы дрогнули, и парень открыл свои глаза. Он уже слышал этот голос, но где? — Вставай, Неа, — он вскочил, когда вспомнил, где же слышал этот голос. — Я рад, что ты проснулся, мой драгоценный Четырнадцатый, — проворковал мужчина, что стоял прямо перед ним. — Кто ты?.. — Тысячелетний Граф, но ты можешь звать меня Адам, — Граф поднял шляпу в знак приветствия. Его вьющиеся волосы развивались на ветру, но взгляд, казалось, прожигал в парне дырку. Однако его желтые глаза смотрели с толикой нежности. Неа осмотрелся вокруг, он не ожидал увидеть свой дом детства. Они были прямо перед деревом, около которого он и Мана любили играть. — Ты знаешь, что это была яблоня? Она только раз дала хороший урожай, но пришли морозы и убили бедное дерево. Печально, ведь яблоки были просто восхитительны. Я не ел вкуснее, — Граф хихикнул, ласково кладя руку в перчатке на кору дерева. — Почему я здесь? — Ты же не знаешь, кто ты на самом деле, да? Милый Четырнадцатый~ — Прекрати, — Неа уже стали раздражать эти «детские» клички. — Скажи мне. Кто ты и твой брат? Ты помнишь день, когда ты стал Ноем? Сколько тебе лет? Поток вопросов выбил парня из колеи. Честно, он старался не думать о своем возрасте или происхождении, потому что это слишком разочаровывало его. Было так много дыр в памяти Неа и Маны. Мана никогда не задумывался над этим феноменом, однако он не мог все так просто отпустить. Он не считал года с момента его перерождения, но считал перерождения членов семьи. Он уже насчитал несколько Мудростей, Мечт, Способностей и т.д. И ни одна смерть не была легкой для него. Он мог запереться в своей комнате и плакать, желая, чтобы его мама успокоила его как когда-то в детстве. Но, разумеется, ее уже нет очень давно, и она уже не вернется, как это может сделать Ной. Он всхлипывал, старался взять себя в руки, но проваливался. Настолько Неа нравилось думать, что он толстокожий, что он может плакать столько же, сколько и Мана, а может, даже больше. — Не плачь, дитя, — загадочный мужчина обнял подростка. — Пусти. Я хочу вернуться, — руки Неа безвольно свисали по бокам. — Возможно, что сейчас не подходящее время. Но, в конечном счете, ты узнаешь правду, и будешь подавлен волей Адама. «Неа» и «Мана» больше не будут существовать. Как не существует уже «Катерины». До тех пор пока один из вас следует пути, все будет хорошо, — он отпустил Неа. Парень чувствовал дрожь в коленках. А после он ощутил, как вновь погружается в темноту. Неа медленно открыл глаза, чувствуя головокружение. После нескольких минут осознания ситуации, он понял, что находится в комнате Графа. Но самое главное, рядом с ним лежали Роад, Мана, Жак и Синди. — Ребята, вы что вытворяйте?! — закричал Четырнадцатый. — Замолчи, мы пытаемся поспать, — сонно протянул Ной с демоническим глазом. — Я вижу. Но почему я здесь?! — Неа постарался встать, но Мана толкнул его обратно на кровать. — Цыц, отдыхай. Ты нас очень напугал. Роад заметила, что из твоего глаза идет кровь, а потом Сид тащил тебя до Ковчега, когда ты потерял сознание. Ты спал полтора дня. Мы так беспокоились, — Граф обнял брата. — Я в по… — Я сказал цыц! Отдыхай. Никаких «но»! Здесь я Граф, — Неа бы с радостью бросил злобный взгляд на Ману, но, когда увидел лицо брата впервые за такое долгое время, передумал. Он был рад увидеть, что после стольких лет в костюме, лицо Маны совсем не изменилось. Парень немного помолчал, перед тем, как заговорить. — Извини, что спрашиваю, но ты можешь мне помочь с моими снами? — он прошептал это Роад. — Конечно. Все что угодно, для моего любимого дяди, — она улыбнулась. Жак хихикнул, перед тем как сказать: — Пф-ф-ф, а не будет ли это смешно, если… — Жак, иди спать, — устало приказал Граф.

***

Прошли месяцы, но сны с «Адамом» продолжались. Он рассказывал ему о себе не много, по крупицам. Как он был разделен на двоих, что привело к этому, что Катерина не была их настоящей матерью, и что она никогда не любила его, а лишь помогла справиться со скукой и отчаянием. Неа не верил этой наглой лжи про его мать, чтобы там не сказал «Адам». У «Адама» часто случались перепады настроения. То он говорил, что любит своего «сына» и как ему хочется, чтобы он всегда был на его стороне, то угрожал лично разодрать ему глотку, если тот предаст его. Он всегда нервно и строго относился к этому. Неа хотел спросить его, как сильно он предан своему делу, как сильно он любит свою семью, и как сильно он ненавидит человечество? Мужчина всегда делал акцент на семейной любви и прощении, ведь хотел переложить все беды на плечи людей. «Они заслужили это» сказал бы «Адам». А когда Неа начинал говорить о Мане, «Адам» отмахивался и переводил тему. Иногда на погоду, а порой и на историю семьи Кемпбеллов. «Адам» появлялся во снах, в отражении в зеркале или тень искажалась в его силуэт. Синди постоянно лаяла, когда этот мужчина появлялся, и пряталась куда подальше. Давление «Адама» становилось все больше, когда парень был близок к Мане, и отдавалась призрачными толчками или болью в области стигматов. Он мог обратить подростка в Ноя или прекратить это, когда ему только вздумается. Неа просил помощи у Роад, но та не могла пробраться в сны парня по непонятной причине. Четырнадцатый знал эту причину, но отказывался рассказать о ней девочке. Но самое главное, что тревожило парня, так это аура, что сгущалась вокруг Маны, когда бы он его не видел. Ни Граф, ни остальные в семье не замечали этого, но Неа, когда ощутил это, чуть ли не обматерил весь бренный белый свет. Это было во время балла, точнее, когда семья готовилась к нему. Неа пошел проведать Графа, но когда он открыл дверь, подавился воздухом, увидев мужчину вновь. — Неа, что случилось? — Мана подошел в парню, что вжался в стену от ужаса. Страсть, Желание и Гнев тоже присутствовали, но они не вели себя как Неа. — Ничего. Просто, Жак меня опять напугал, — Неа быстро собрался и объяснил сам себе, что ему не стоит беспокоиться. Это его брат. — Ну, что я могу поделать с этим ребенком? Рад, что ничего серьезного, — тень зашевелила губами, в такт Мане, но Неа не мог с точностью сказать, «Адам» глумился над ним или нет. — Этому ребенку уже 19 лет, Мана, — подметил Неа. Мана уставился на него, думая, что же ответить. — В любом случае, будьте готовы к шести, хорошо? — Мана повел плечами. Обычно, Неа бы обиделся на такое, но он не мог выбросить «Адама» из своей головы. Каждый день, когда он видел Графа, он также видел и темную ауру, что сгущалась над ним. Неа избегал встреч с Графом, видя его только на семейный ужинах. Он мог чувствовать, как больно от этого брату, но другого решения он не придумал. Он проснулся и увидел, что находиться в обеденной зале его прежнего дома. Он сел за стол, а «Адам» уселся на место, где обычно сидел его дядя, Сириус. Что же ему сейчас надо? О чем он собирается говорить? О том как происходит процесс создания акум, или о истории Сердца в деталях, и как оно работает? — Неа~ Я хочу тебе кое-что показать, — мужчина встал позади музыканта. Он снял свою шляпу и сунул ее подростку. Парень посмотрел на нее поближе, но ничего не заметил. — Тебе еще нужен костюм для полного эффекта, — «Адам» повел пальцами, и одежда Неа преобразилась. Теперь это был костюм Тысячелетнего Графа. — Хорошо сидит? — поинтересовался мужчина, — это — кто ты есть на самом деле. Ты и Мана едины. Вы — это я. Мы и есть Граф. Это должно случится, — Неа почувствовал, что так и должно быть, когда мужчина водрузил шляпу на голову парня. — Но, я вижу, ты сомневаешься. Ты не задавался вопросом, с какой целью ты здесь? — тон мужчины стал обвинительным. — Я… — Ты всего лишь пешка! Эта миссия превыше всего! Превыше людей, Ноев, твоего брата и даже самого тебя! Ничто не должно стоять у тебя на пути! — мужские руки обхватили шею парня, и шляпа упала на пол. Головной убор был оттолкнут, когда подросток пытался улизнуть. Но руки не отпускали, и даже начали приближаться к лицу парня. — Неа, я возлагал на тебя большие надежды. Не проиграй ради меня. Я люблю тебя, но сотру в порошок, если это будет необходимо. Я сделал так с Катериной, и я сделаю это и с тобой. Ты еще ничего не сделал, как предатель, но вероятность и потенциал есть. Я слишком тебя люблю, чтобы позволить этому случиться, — мужчина ласково поцеловал Неа в лоб и обнял дрожащего Четырнадцатого. — Ты говорил, что всегда будешь на моей стороне. Это относилось ко мне или… Мане? — голос мужчины стал злобным с нотками зависти. Объятья «Адама» становились все более неприятными, даже скорее болезненными. Кости парня трещали и грозились сломаться под давлением «Графа». Неа пытался вырваться, но это было бесполезно. Ему стало не хватать воздуха. Неа услышал хруст костей и проснулся. Он сидел за своим столом. Четырнадцатый понял, что уснул, пока писал музыку. Было 3:50 утра, но после такого сна, он явно больше не уснет в течении этого дня. Неа взял свой дневник и стал писать в нем. Он записал все, что произошло с момента первой встречи с «Адамом» до сего момента. Он также записал все его проблемы, страхи и объяснил, как это было связано с «Адамом». Он понимал, что мало кто сможет ему поверить, но дневник выслушает все без пререканий.

«Я уже давно понял, что „Адам“ вполне настоящий, а не плод моих фантазий (но не думаю, что буду отрицать, если кто-то скажет, что это все-таки воображение). Он хочет что-то, что можем сделать только мы с Маной. Я не знаю, что он имеет ввиду, говоря, что мы исчезнем, но я переживаю за Ману. Это висит на мне тяжелым грузом, но я найду то, что сможет нам помочь избавиться от этого „Адама“. Но сейчас, я просто продолжу улыбаться, будто все в порядке**.»

Неа написал дату, время и свое имя.

___________________________ * в оригинале было сказано, недостаточно тепло. Но, так как это звучит тупо, я решила перевести, как "холодно", ибо под ситуацию подходит вполне. ** В самом конце главы, автор использует название самого фанфика, но немного переделанное: Just Smile Like I Mean It. Но для меня чет проблематично перевести эту фразу, поэтому оставлю как есть, то бишь без нее :3